Новость о том, что «зеленые» намерены участвовать в турнире, облетела Великое Древо быстрее, чем дракон малоранов успел бы пересечь центральную площадь. К вечеру того же дня, когда Леший озвучил свое предложение, в городе не осталось ни одного жителя, который бы не знал: чужаки выйдут на арену.

К утру следующего дня очередь из желающих набить морду федератам выстроилась вдоль второго яруса, извиваясь змеей между опорами и подвесными мостами. Стоящие в очереди трясли оружием, гулко спорили между собой и косили глазами на казарму разведроты.

Ил'да встретила информацию стоически. Старейшина не стала сопротивляться — наоборот, перехватила инициативу с ловкостью карточного шулера, тасующего колоду под стойкой казино. Раз судьба подбросила ей праздник, она устроит его по своим правилам.

— Хотите сразиться с федератами? — старушка окинула взглядом толпу крепких мечников, сгрудившихся у входа в зал Совета. — Прекрасно. Но учтите: если кто-то из вас заявляется в этот список, из основного турнира выходите. Там совсем другой формат. Либо рукопашный бой без оружия, либо командная схватка, пять на пять.

Гул в толпе стих. Потом взорвался с удвоенной силой.

Кто-то возмущался, кто-то рвался в бой, кто-то мгновенно прикидывал шансы. Но формат зашел. Разделение потоков было гениальным в своей простоте: Ил'да одним росчерком пера убирала из основного турнира самых буйных, оставляя на больших аренах тех, кого можно было контролировать. А самые недовольные и амбициозные отправлялись в «корыто» к федератам, где их ждали ребята с Земли, для которых фраза «рукопашный бой» означала не красивое танцевальное выступление, а короткую работу по превращению чужого лица в кашу.

Как только стало известно, что команду в рукопашном турнире возглавит Леший — тот самый мужик, из-за которого разгорелась массовая драка на втором ярусе — желающих зарегистрироваться стало в три раза больше. Тот самый хвостатый гопарь с вывернутыми локтями, который громче всех кричал про реванш, явился первым. Парень широко шагал к столу регистрации, стараясь не шевелить еще ноющими руками, и на весь зал заявлял, что «чужаку просто повезло, а в кругу все будет по-другому». Его слова подхватывали дружки, раздувая миф о случайной победе.

Регистрация превратилась в лавину. К вечеру второго дня заявилось больше пятисот хвостатых, и организаторам пришлось прикрыть запись, потому что времени на такое количество боев катастрофически не хватало. Гости и так подзасрали город, еще одну неделю местные точно не выдержат.

Но настоящий фурор произвел формат пять на пять.

Корнев, согласовав условия с Ил'дой, озвучил правила просто и без затей. Любое оружие. Любые приемы. Вплоть до атакующих артефактов, с низкой мощностью, разумеется, — чтобы не вынести заодно половину арены и зрителей вперед ногами. Команда, которая не может продолжать бой, проигрывает. Без судей, без спорных решений, без апелляций, только хардкор!

Когда местный глашатай с выражением зачитал эти правила на площади, толпа издала звук, который Корнев мог бы описать только одним словом: экстаз. Такого здесь не делал никто и никогда. Местные турниры проходили по строгим правилам, с судьями и ограничениями. А тут — голый кураж, где всё дозволено, и победитель получает всё, включая возможную путевку на тот свет.

От «зеленых» заявили две пятерки. Одну возглавил Гвоздь, набравший свою команду из ветеранов. Вторую — один из недавно прибывших лейтенантов, Молодой парень с мозолистыми кулаками и спокойным взглядом, который под тяжелым взглядом Корнева божился, что «всё будет по красоте, товарищ капитан, раскатаем только в путь».

Все, и хвостатые, и аштари, и даже же разведчики, ждали, что на арену выйдет сам Корнев. Капитан это прекрасно чувствовал. Со всех сторон на него смотрели с предвкушением: ушастые болельщицы, местные бойцы, Эйрин, которая делала вид, что ей всё равно, но нет-нет да поглядывала в его сторону.

Но тут в процесс влезла Ил'да. Старейшина навела шухера прямо на Совете, пафосно заявив, что негоже начальству участвовать в «столь мещанском замесе». Иерархия, мол, превыше всего. Ключнику не пристало марать руки о всяких проходимцев с периферии. Пусть сначала докажут право бросить ему вызов.

Капитан мысленно поблагодарил старушку. Он и сам не горел желанием выходить на арену, отбивая атаки полутысячи озверевших кошаков. Хватало и того, что его и так считали почти что местным полубожком, способным открывать порталы и тренировать бойцов в астрале. Если бы он еще и вышел на песок, легенда разрослась бы до совершенно неконтролируемых масштабов, и Асатьев с Третьяковым точно бы прислали ему персональную клетку в зоопарке.

В итоге командные бои пятерок поставили последними в программе. Для них нужны были особые, укрепленные арены с усиленными магическими барьерами, чтобы зрители не пострадали от летящих артефактов и обломков оружия. Пока их перестраивали, все внимание переключилось на стандартные поединки — мечников и магов. Именно там решалась судьба титула сильнейшего воина Леса.

* * *

Утро турнирного дня выдалось прохладным. Туман сгустился между корнями Великого Древа, обхватывая нижние ярусы густой серой взвесью. К полудню солнце пробилось сквозь кроны, разогнав сырость, и город задышал свежестью, а потом и шумом десятков тысяч голосов.

Корнев, Ил'да и Орди шагали к ВИП-ложе на большой арене.

Огромная арена была собрана прямо в массиве огромных веток одного из боковых стволов третьего Древа во внутреннем круге, на уровне четвертого яруса. Естественная чашеобразная впадина, расширенная и укрепленная магами, вмещала несколько тысяч зрителей.

Гомон стоял невообразимый. Корнев готов был поклясться, что таких кричалок не слышал даже на самых валидольных футбольных матчах России, куда его когда-то таскал однокурсник. «Рохан — параша! Победа будет наша!» — или аналог этой фразы на местном, был самым безобидным, что удалось разобрать.

Организаторы не зря ели свой хлеб. Зная горячий характер болельщиков, они четко делили зрителей на сектора, сгоняя фанатов по региональному признаку в натуральные загоны. Выбраться из такого загона, чтобы набить морду соседям, было задачей нетривиальной — меж секторами стояли магические барьеры, а вдоль проходов патрулировала охрана. Причем не простая стража, а маги, которые моментально вырубали особо агрессивных личностей. При этом никто особо не обижался. Это было частью огромного, кровавого шоу. Толпа ревела, барабаны гудели, где-то наверху, на ветках, обвешанные флагами, качались подростки, рискуя жизнью ради лучшего обзора.

Корнев шел в центре, Ил'да — слева, опираясь на посох. Орди возвышался справа, как передвижная крепость, и толпа расступалась перед ним с инстинктивным почтением, которое гиганты аштари вызывали у всех без исключения.

Дорога к ложе заняла минут двадцать. Каждый метр сопровождался поклонами, приветственными криками и испуганными взглядами местной ребятни, которая впервые видела «зеленых» так близко. Корнев отвечал короткими кивками, не сбавляя шага. Ил'да сияла, как елочная гирлянда, излучая благожелательность и спокойствие мудрого правителя. Орди просто шел, и этого было достаточно.

Когда троица наконец добралась до ложи, местный ведущий, который знал свое дело на отлично, выскочил на помост перед трибунами. Хвостатый в ярком плаще, с голосом, пробивающим стены, произнес натуральный рекламный спич, от которого у Корнева дернулся глаз.

Ведущий представил всех троих из большого начальства, буквально выдав панегирик в стихах и прозе. Кто здесь главный спонсор мероприятия, кто защитник, кто гроза малоранов. Ил'да была названа «Мудрой Матерью Леса», Орди — «Непреклонным Щитом Гор». Корнева окрестили «Ключником, чье слово тверже стали». Капитан стойко пережил этот словесную диарею, сохраняя на лице нейтральное выражение.

Вся хвостатая масса, и небольшая капля зеленого цвета, которая неожиданно развернула огромный баннер «ЦСКА» живо и радостно откликнулась, искупав всех троих в лучах славы и тщеславия. Ор тысяч глоток ударил в уши, трибуны вздрогнули.

Корнев мягко говоря был удивлен. Он покосился на баннер, который бойцы его роты растянули над своим сектором, и подумал: кто смог протащить этот здоровенный кусок ткани через Врата, и главное зачем. Но местные прониклись, ведь разнообразных флагов и вымпелов над головами развевалось просто до хрена. Хвостатые орали, размахивая импровизированными знаменами с гербами кланов, выкрикивая названия своих городов и провинций.

Но самым большим сюрпризом для Корнева стал момент, когда ведущий объявил о выходе участников финальных поединков мечников. Из боковых ворот арены, один за другим, начали выходить бойцы, чтобы поприветствовать честную публику.

Капитан сканировал строй привычным взглядом. Несколько десятков бойцов, от откровенных новичков, которым посчастливилось пройти отборочные, до матерых рубак с безумными глазами. И среди них, между двумя здоровяками с двуручниками, стояла Эйрин.

Да, это была она. В легком, подогнанном по фигуре доспехе, с двумя клинками на поясе, кошка стояла в ряду финалистов с таким видом, будто это абсолютно нормальное явление.

Когда девушка успевала наваливать в отборочных, при этом исполняя свои прямые обязанности по охране и сопровождению капитана, для Корнева осталось загадкой. Он проникновенно посмотрел на Ил'ду. Старейшина сидела рядом, и на ее лице играла едва заметная, хитрая улыбка. Старушка срисовала реакцию Алексея. И была более чем довольна.

— Вы не упомянули, что ваша воспитанница участвует в турнире, — негромко произнес Корнев, не отрывая взгляда от арены.

— Я? — Ил'да невинно моргнула. — Эйрин — свободная воительница. Она сама приняла решение. Кто я такая, чтобы запрещать доказывать свою силу?

Капитан хмыкнул. Он не поверил ни единому слову, но спорить не стал. Старая интриганка явно разыгрывала какую-то карту, и Корневу пока оставалось только наблюдать.

Орди, сидевший по левую руку от капитана, наклонился к нему. Гигант дышал тяжело, его огромная задница едва помещалась на скамье, сколоченной из бревен.

— Эта девка опасна, — пробасил аштари, глядя на Эйрин. — Я видел, как она работает клинками. Для кошки — очень достойно.

— Для кошки? — Корнев поднял бровь.

— Мои парни в горах рубят лучше, — без тени сомнения ответил Орди. — Но для хвостатой неплохо.

Первый поединок был как раз Эйрин.

Противником ей достался крепкий парень из какого-то северного клана. Высокий и жилистый, с длинным прямым мечом и щитом, окованным по краям. Он выглядел опытным, двигался уверенно, держал дистанцию грамотно. Толпа из его сектора взревела в предвкушении.

Эйрин вышла на песок без щита. Два клинка, легкая поступь, хвост бьет по ноге. На шее у каждого бойца висел защитный амулет — круглый камень на кожаном шнурке, который должен был гасить серьезные повреждения, не доводя до смертоубийства.

Судья поднял руку и резко опустил.

Кошка сорвалась с места мгновенно. Никакого разведывания, никаких осторожных круговых движений. Она пошла в атаку с первой секунды. Северянин успел поднять щит, принимая первый удар, и попробовал контратаковать. Эйрин ушла с линии удара коротким, текучим движением, пропуская лезвие мимо плеча. Встречный удар клинком пришелся по щиту, от которого во все стороны брызнули искры. А правый уже скользнул по бедру противника.

Амулет вспыхнул. Камень на шее северянина полыхнул синим, поглощая энергию удара. Но не полностью! Лезвие оставило глубокий порез на бедре, ткань штанины потемнела от крови.

Парень зашипел, отступил, перехватывая меч. Толпа ахнула. Бой длился ровно тридцать секунд. Эйрин провела серию из пяти ударов, каждый из которых заставлял амулет мигать всё ярче. Северянин не выдержал темпа, потерял ритм и открылся. Эйрин сделала подсечку, отправив оппонента на песок и прижала клинок к горлу.

Судья зафиксировал победу.

Толпа взорвалась. Сектор, где сидели местные, вопил так, что доски трещали. Северяне мрачно матерились, провожая уходящую девушку нехорошим взглядом.

— Полминуты, — Орди задумчиво почесал бороду. — Неплохо. Но амулет не справился.

Корнев смотрел на Эйрин, которая спокойно убирала клинки в ножны, не обращая внимания на ревущую толпу. Капитан кивнул, он заметил, что защитный камень мигал слишком часто. Нагрузка прыгнула серьезно. На отборочных бойцы сдерживались, а сейчас вышли на финальную стадию, где каждый удар был на полную.

Второй бой начался с задержкой. Как объяснила Ил'да, перенастраивали амулеты. На отборочных амулеты справлялись. Сейчас нагрузка скачкообразно выросла, и парню, проигравшему Эйрин, реально повезло, что пробито только бедро. Могло быть хуже. Организаторы повышали мощность камней, вливая дополнительную магию. Лишние смерти на турнире никому не были нужны, даже Ил'де, которая вообще-то не отличалась излишней сентиментальностью.

Капитан кивнул, принимая объяснение. Меры предосторожности были разумны. Лишние трупы на празднике объединения — плохая реклама.

А дальше он по большей части молчал, превратившись в слух. И послушать было что.

Старушка, ясное дело, не упустила возможность поддеть Орди. Она начала издалека, как опытный рыбак, что забрасывает удочку и ждет, когда поплавок дрогнет.

— В вашей глуши, — Ил'да отпила из чаши, — наверняка даже подобные мероприятия провести невозможно. Одни камни кругом, да метели полгода. Даже нормального праздника устроить негде. Всё по пещерам сидите, на огне жарите.

Орди принял вызов без колебаний.

— Зато у нас не нужно строить арену на дереве, рискуя свернуть шею, — гигант хмыкнул. — У нас хорошие пологие территории в предгорьях. Природа уже всё построила. А наши праздники не заканчиваются тем, что половина гостей напивается и начинает резать друг друга. У хвостатых, я слышал, это традиция.

Ил'да криво улыбнулась, но не сдалась.

— Зато у нас хорошие надои молока, — она произнесла это с таким ядом, что у Корнева заболели зубы. — И посевная заканчивается вовремя. Я слышала, в последние годы урожаи всё хуже. Земель мало, скот гибнет.

Аштари перестал улыбаться. Его глубоко посаженные глаза сузились.

— Вечно жрущие отмороженные хвостатые, — Орди говорил тихо, но от его голоса вибрировали доски настила. — Не могут себя контролировать. Жрут всё подряд, плодятся как противные асхекши, а потом удивляются, что еды не хватает. Не наша вина, что ваши предки умудрились проиграть земли, на которых можно было нормально жить.

И понеслось.

Разогрелись, да, на посевной. Дальше решали кто живет на ветке, как животное, а кто — в норе, как землеройка. Кто купается в реке раз в месяц, а кто — раз в год, и то зимой. Диалог стремительно деградировал от дипломатической пикировки до уровня базарной перепалки, и Корнев сидел между ними, как между двумя тиграми в одной клетке, методично потягивая местный чай и делая вид, что ему абсолютно не интересно.

Но он слушал каждое слово. И складывал в голову, как детали сложного пазла. А когда пикировка достигла апогея, и слова уже явно предназначались не друг другу, а ему — капитан услышал действительно важную информацию.

Ил'да еще раз проехалась по аштари в целом, завуалированно намекая, что им недолго осталось. Что с каждым поколением они всё больше становятся похожими на камни. Медлительные, тяжелые и тупые. Такие же бесполезные в реальной войне, как валуны на дороге, которые можно обойти.

— С каждым годом всё хуже, — старушка качала головой с напускной грустью. — Ваша молодежь — это тени былого величия.

Орди перестал дышать. Корнев это почувствовал кожей, гигант рядом с ним словно превратился в сжатую пружину. Аштари повернул голову к Ил'де, и в его глазах полыхнуло что-то, от чего старейшина чуть отодвинулась на скамье.

— Мы нашли источник бед, — почти шепотом произнес Орди. Но этот шепот перекрыл гул трибун. — Мы знаем, почему деградируем.

Ил'да усмехнулась. Сочувственно и снисходительно, почти по-матерински. Но Корнев видел: ее глаза стали острыми, как лезвия. Она слушала каждое слово.

— И в чем же причина, бедные мои соседи? — старушка развела руками. — Может, вам нужно больше тренироваться?

Орди не ответил на насмешку. Он наклонился к Корневу, словно Ил'ды рядом не было, и тихо, но отчетливо прошипел:

— Аштари вернут себе Красные Рощи. И всё снова будет в порядке.

Тишина повисла над ложей, как наброшенное полотно. Ил'да замерла. Ее чашка с чаем застыла на полпути ко рту. Улыбка, которая еще секунду назад играла на губах старейшины, медленно, как тающий лед, сползла с лица.

Корнев переводил взгляд с гиганта на старуху. Он видел, как Ил'да побледнела. Не наигранно, а по-настоящему. И это говорило о многом. Старейшина не просто знала о Красных Рощах. Она знала, что они значат для аштари. И она явно сделала всё, чтобы эта информация осталась похороненной для аштари.

Спорные территории, где-то между горами и лесом, судя по всему. И на этих территориях есть что-то, что в прямом смысле жизненно необходимо аштари для выживания. Что-то, без чего их народ действительно деградирует. Ресурс? Магические деревья? Источник силы? Капитан не знал, но одно было ясно: Ил'да своими руками, десятилетиями блокировала доступ аштари к этому ресурсу. И теперь, когда правда всплыла, старуха сидела с каменным лицом, лихорадочно просчитывая, как загнать этого джинна обратно в бутылку.

Разговоры как-то сами собой затихли. Орди откинулся на спинку скамьи, скрестив руки на груди, и замолчал, глядя на арену. Ил'да машинально поднесла чашу к губам, отпила, но Корнев видел, что чай для нее сейчас — просто повод занять руки.

А страсти на арене только разгорались. Мечник из клана Мастеров Болотных Троп отправил соперника в нокаут мощным ударом эфесом в висок. Толпа взревела с удвоенной силой. Доски трибун гнулись под весом прыгавших зрителей. Барабанщики долбили в свои инструменты так, словно пытались пробить шкуры насквозь.

Корнев откинулся на спинку кресла. Он смотрел на бой, но не видел его. Перед глазами крутились другие картинки: карты предгорий, маршрут от леса к горам, пометки Ил'ды на совместных планах, где территории аштари были обозначены крошечными, почти невидимыми пятнышками. Старуха всё это время рисовала карты так, чтобы они соответствовали ее версии реальности. А правда — Красные Рощи, источник жизни целого народа — лежала где-то между горами и лесом, забытая и намеренно скрытая.

Капитан допил чай, поставив чашу на подлокотник. И повернулся к Ил'де.

Старейшина почувствовала его взгляд и повернула голову. В ее желтых глазах читалась настороженность. Она понимала: капитан только что услышал кое-что, что меняло расклад. И она не могла предсказать, как он этим распорядится.

— Интересный бой, — Корнев кивнул в сторону арены, где два новых мечника уже сходились на песке. Но старушка поняла намек.

Ил'да открыла рот, но Корнев мягко, без давления, поднял руку.

— Позже, — сказал он. — Обсудим позже. Когда будет поменьше народу.

Старейшина сжала губы и кивнула. Она тоже понимала: сейчас не время и не место. Слишком много ушей, слишком много глаз. А вопрос, который повис между ними, был слишком важным, чтобы решать его на бегу, под рев трибун и грохот барабанов.

Орди, сидевший с другой стороны, молча кивнул. Гигант всё понял. Он знал, что Ключник услышал. Три фигуры в ВИП-ложе сидели рядом, глядя на кровавый спектакль внизу, и каждый думал о своем. Но в итоге думали об одном и том же.