Гул над главной ареной стоял такой, что вибрировали внутренние органы. Огромная чаша, созданная прямо в массиве сплетенных ветвей исполинского дерева, вмещала несколько тысяч зрителей. Хвостатые висели на верхних ярусах, цеплялись за лианы, сидели на деревянных помостах, плотно прижавшись друг к другу. Воздух пропитался запахом жареного на углях мяса, острых местных специй, и резким душком от магических разрядов.

Корнев сидел в ВИП-ложе, откинувшись на спинку массивного кресла. Чай остался в прошлом — капитан неторопливо цедил из глубокой деревянной кружки местный аналог темного пива. Напиток отдавал чем-то неуловимо похожим на жженый сахар, но по градусам был вполне безобиден.

Прямо под ними, на усыпанной желтым песком арене, разворачивалось зрелище.

— Давай, потроши его! — орал кто-то с соседней трибуны, размахивая кулаком с зажатыми в нем серебряными монетами.

Тотализатор работал без остановок. Юркие местные дельцы с небольшими сумками на поясах сновали между рядами, собирая ставки на всё подряд: кто нанесет первый удар, вылетит ли кто-то за пределы круга, сломают ли кому-то кости.

На песке рубились двое. Классическое противостояние, которое Корнев уже успел оценить как местный аналог гладиаторских боев, только с поправкой на физику этого мира.

Один из бойцов, здоровенный, покрытый шрамами кошак из южных кланов, сжимал в руках двуручный меч. Железяка была такой длины и толщины, что впору использовать как рельс. Его противник, поджарый маг воды, одетый лишь в легкие штаны и кожаную жилетку, кружил вокруг, не подпуская мечника на дистанцию удара.

Мечник взревел и рванул вперед, вкладывая в рывок всю свою немалую массу. Песок брызнул из-под его сапог. Он нанес широкий, горизонтальный удар, метя противнику в корпус.

Маг даже не попытался отскочить. Он резко вскинул руки, пальцы сложились в сложный узор. Прямо из воздуха, соткавшись из влаги, перед ним вспухла полупрозрачная водяная линза. Меч врезался в воду с глухим, чавкающим звуком. Кинетическая энергия удара увязла в барьере, вода пошла кругами и натурально закипела, но барьер выдержал.

— Медленно, — пробасил Орди. Гигант сидел по правую руку от Корнева, сложив руки на груди. Аштари откровенно скучал. — Слишком много лишних движений. Пока этот водолей машет руками, ему можно было трижды сломать колено или просто кинуть камень в голову. В горах такие пляски заканчиваются через десять секунд.

— Это прежде всего зрелище, Орди, — снисходительно улыбнулась Ил'да. Старейшина сидела слева от капитана, поглаживая навершие своего посоха. — Народу нужно именно оно! Им нужно видеть, что наши воины сильны, а магия прекрасна. Смотри, как паренек контролирует поток.

Маг воды перешел в контратаку. Щит распался, превратившись в два водяных хлыста, которые с оглушительным щелчком ударили мечника по плечам. Кошак зашипел, амулет сдержал не все, на его коже мгновенно вздулись багровые рубцы.

Но южанин оказался на опыте. Он не стал отступать. Приняв боль как само собой разумеющееся, мечник сделал перекат прямо под летящий хлыст, сократив дистанцию до критической, и с короткого замаха снизу вверх ударил эфесом меча прямо в челюсть мага. Голова водолея запрокинулась. Мечник тут же перехватил рукоять и нанес рубящий удар лезвием наискось, от плеча к бедру.

Толпа ахнула единым вздохом.

Смертельного удара не вышло. Амулет на шее мага — крупный синий камень — вспыхнул ослепительным светом. В этот раз магический контур сработал безупречно, гася смертельную энергию лезвия. Мага отбросило назад метров на пять. Он рухнул на песок, подняв тучу пыли. Больше паренек уже не двигался.

К поверженному тут же с двух сторон метнулись лекари в серых накидках. Никакой настоящей смерти. Турнир был жестким и кровавым, но все же все старались держать рамки.

Толпа взревела от восторга. Победитель вскинул двуручник над головой, купаясь в лучах славы. Корнев отпил из кружки, методично фиксируя в памяти детали. Капитан не смотрел на театральные позы. Его интересовала механика.

Амулеты держат прямой рубящий удар, но пропускают серьезную часть кинетики. Значит, запреградное воздействие никуда не девается. Ребра сломаны, внутренние органы наверняка отбиты. Вопрос в пороге срабатывания. Пуля пять-сорок пять такой камень, скорее всего, перегрузит с третьего-четвертого попадания наверняка, а вот семь-шестьдесят два прошьет этот контур вместе с носителем до того, как кристалл успеет накопить ману для отражения второго выстрела. Это если повезет вообще отразить даже первый выстрел. Разумеется, это спортивный инвентарь, но провести аналогии проблем не составит. Полезно…

— Впечатляет, не правда ли, Алексей? — Ил'да повернулась к капитану. В ее голосе сквозила неприкрытая гордость. — Мои воины полны сил. Мы объединили кланы, и теперь эта мощь собрана в единый кулак. — Старушка добавила уже гораздо тише, — И тот, кто встанет над ними сможет многого достичь…

— Хороший спарринг, — нейтрально ответил Корнев, не отрывая взгляда от арены, где лекари оттащили раненого за забор и быстро ставили мага на ноги с помощью восстанавливающих плетений. — Реакция у мага неплохая, но Орди прав. Против огнестрела или плотного строя копейщиков эти финты с водой не сработают. Ваш маг слишком завязан на концентрацию.

Ил'да слегка поджала губы, но спорить не стала. Она прекрасно знала, на что способны пулеметы «зеленых».

— Зато это поднимает дух, — нашлась старейшина. — Посмотри на трибуны. Они чувствуют себя в безопасности. Здесь сытно, тепло и нет ушастых тварей. Мы даем им веру в завтрашний день.

Корнев промолчал. Капитан понимал старуху. Тыл должен жить нормальной жизнью, иначе фронт рухнет от отсутствия поддержки. Но этот контраст между беззаботно жрущей, пьющей и орущей толпой и тем, что происходило там, за горизонтом, где малораны резали всё живое, оставлял неприятный осадок.

— Когда выступают твои люди, человек? — подал голос Орди.

— Скоро, — Корнев поставил пустую кружку на деревянный парапет. — Жду не дождусь посмотреть, как мои архаровцы будут объяснять вашим чемпионам разницу между спортом и войной на уничтожение.

— Так уверены в своих подчиненных? — усмехнулась старейшина.

— По-другому быть не может, — хмыкнул капитан. — Иначе я просто хреновый командир.

* * *

Резкий, пронизывающий до костей ветер гнал над широкой рекой клочья серого, смешанного с гарью тумана. Запах стоял тошнотворный: смесь горелого человеческого мяса, пробитых кишок и речной тины. Небо затянуло сплошной пеленой свинцовых туч. Дым от десятков пожарищ на противоположном берегу поднимался вверх, сливаясь с облаками.

Легат Луций Аврелий стоял в третьем ряду пехоты, опираясь на свой клинок. Лицо римлянина почернело от копоти, на левой щеке запеклась кровь из рассеченной скулы. Дышал он тяжело, с хрипом втягивая ледяной воздух.

Перед строем возвышался каменный мост — массивное сооружение имперской постройки. Три широких пролета, способных выдержать марш сотен легионеров и повозок с провинатом. Сейчас этот мост превратился в одну из артерий, что отделяет Рим от полного уничтожения.

Малораны шли на штурм непрерывными волнами. Ушастые не стали долбиться только в лоб. Они использовали захваченные ранее римские речные баржи и плоскодонки. Десятки судов, набитых малоранской пехотой в легкой броне, двигались по серой, свинцовой воде к укрепленному берегу римлян, растягивая и без того жидкий, обескровленный фронт.

— Залп! — сорванным голосом прохрипел центурион где-то на фланге.

На земляных валах позади Луция ухнули тяжелые онагры и баллисты. Воздух распороли толстые копья и горшки с зажигательной смесью. Одно из копий прошило борт ближайшей лодки навылет, сметая пятерых ушастых в кровавую кашу. Следом ударил горшок с алхимическим огнем. Судно вспыхнуло моментально. Пламя охватило палубу, малораны, горящие заживо, с воплями прыгали в ледяную реку, где тяжелая броня тут же тянула их на дно.

Но остальные корабли упрямо прорывались к берегу.

— Легат! — подбежал запыхавшийся адъютант, указывая рукой на противоположный берег. — Маги! Они выстраивают цепь!

Луций прищурился, вглядываясь сквозь дым. На том берегу реки, прямо у кромки воды, выстроились несколько десятков ушастых магов в длинных балахонах. Они действовали максимально синхронно. Воздух над рекой резко помутнел.

А затем вода начала замерзать.

Лед полз по поверхности реки со скоростью медленно идущего человека, но этого хватало. Белая, искрящаяся корка толщиной в локоть сковывала волны, образуя широкий, прочный мост прямо поверх течения. Замерзшие насмерть трупы римлян и малоранов вмерзали в этот панцирь, становясь жуткими украшениями новой переправы.

— Бездна их забери… — процедил Луций, понимая задумку врага. Мост, это хорошо, но зачем использовать один, когда можно сварганить еще один рядом. Они собирались пустить по льду тяжелую кавалерию в обход укреплений. Да, магов задействовано больше трех десятков, это серьезно уменьшало ударную магическую силу прямо сейчас, да и чуть позже маги будут валяться вповалку дня три. Но это потом, — Артиллерия! Перенести огонь на лед! Магов из резерва на левый фланг!

Катапульты торопливо меняли угол наклона. Тяжелые каменные ядра полетели в наступающий ледник. Удары сотрясали реку. Лед трещал, ломался, огромные белые торосы вздымались вверх. Вода проглатывала куски магического панциря вместе с десятками неосторожных ушастых, которые уже успели выбежать на лед.

Но маги малоран упрямо продолжали плетение. На место пробитых дыр тут же намерзал новый слой. Это была битва на истощение ресурсов, и римские магические резервы были на исходе.

— Держать строй! — рявкнул Луций, ударив клинком по щиту. — Сомкнуть ряды!

Они стояли у самого выхода с моста. Элита легиона. Малоранская тяжелая пехота ударила в римские скутумы с разбега. Зазвенел металл. Глухие удары копий о дерево и сталь, слились в сплошной грохот. Луций механически, на вбитых десятилетиями инстинктах, принял удар копья на щит, сделал полшага вправо и вогнал свой меч под ребра ушастому пехотинцу. Выдернул, пнул тело ногой, закрывая брешь.

Воздух над строем потемнел. С того берега ударила магия.

Черная, сотканная из концентрированного мрака стрела с пронзительным визгом врезалась в щит стоящего справа от Луция ветерана. Магический конструкт пробил толстое, окованное металлом дерево, и прошил лорику. Легионер захрипел, выпуская из рук оружие. Черная кровь хлынула на брусчатку моста. Ветеран осел на колени и завалился на бок, захлебываясь собственной кровью.

Луций даже не посмотрел на него. На место павшего тут же, молча, шагнул следующий легионер из заднего ряда и поднял щит, закрывая брешь в строю. Никакой паники, никаких лишних эмоций. Римская машина войны работала до тех пор, пока оставался хоть один живой винтик.

Легат отбил очередной удар. Его мышцы горели от молочной кислоты. Он посмотрел на лед, который уже почти достиг их берега, и понял простую истину. Они не удержат переправу. Рим истекал кровью прямо здесь и сейчас, и никакая доблесть не могла остановить эту магию льда.

* * *

Залитая солнцем арена для рукопашного боя на третьем ярусе Древа. Троица размеренным шагом сменила пристанище.

Здесь не было копий, магии льда и запаха горелого мяса, только чистым адреналином. Формат турнира для этого варианта побоища был предельно прост и понятен каждому мужику: без оружия и магии. Только твое тело и желание вбить противника в грунт.

На песке стоял лейтенант Александр Комаров, он же Леший. Взводный был налегке, только форменные камуфляжные штаны, плотная оливковая футболка и армейские ботинки с высоким берцем. Саня разминал шею, спокойно глядя на противника.

Противником выступал тот самый местный чемпион из дальнего клана, который громче всех орал про реванш и случайность прошлой драки. Здоровенный хвостатый боец, на полголовы выше Лешего, с торсом, сплошь покрытым сложной вязью татуировок. Кошак играл мускулами, скалился и явно собирался задавить «зеленого» массой и скоростью, ведь в прошлый раз кому-то просто повезло.

За бортом арены бесновалась толпа. Но громче всех, перекрывая гул сотен глоток, вопила Лисея. Девчонка висела на ограждении, едва не вываливаясь на песок.

— Порви его, Саша! Сломай ему хвост! Выбей ему клыки! — орала Лисея, срывая голос. Она грозила кулачком каждому местному, кто пытался болеть за ее соплеменника, обещая выцарапать глаза любому, кто косо посмотрит на ее мужика.

Буквально в двух метрах от нее, прислонившись спиной к столбу, стоял Казанова. Связист с абсолютно невозмутимым, профессиональным видом букмекера собирал ставки. Игорь ловко сбрасывал серебряные монеты в свой шлем, делая пометки в маленьком блокноте. Местные азартно ставили на своего чемпиона, уверенные, что без подлых железных палок чужак долго не протянет.

Корнев наблюдал за этим цирком с верхнего балкона. Рядом за стенкой Смолин и еще парочка операторов рулили птичками, записывая видео для потомков и отчета по физподготовке для бригады.

Судья, сухонький старик с деревянной колотушкой, дал отмашку и спешно отбежал к краю.

Хвостатый бросился на Лешего сразу и не раздумывая. Он не стал присматриваться, будто и не было вывернутых рук. Огромный прыжок, размашистый удар кулаком, летящий в голову.

Леший не стал уходить в глубокую оборону. Лейтенант просто сделал полшага в сторону, уходя с линии атаки. Удар кошака рассек пустоту. В ту же секунду Леший выбросил вперед жесткую двойку. Прямой левый в челюсть, сбивая фокус, и мощный правый в корпус, прямо под ребра.

Кошак охнул, воздух со свистом вышел из его легких. Он инстинктивно согнулся, и тут же получил жесткую подсечку тяжелым армейским ботинком под опорную ногу. Хвостатый рухнул на песок, подняв тучу пыли.

Но реакция у местных была вполне на уровне. Кошак перекатился в сторону прежде, чем лейтенант успел добить его ногой, и вскочил на ноги. Теперь в его глазах читалась осторожность.

Кошак начал кружить, пытаясь достать Комарова хлесткими ударами ног с дистанции. Леший принимал удары на блоки, или уходя в сторону, прекрасно помня, что натренировать голову на сопротивление сотрясению пока никому не удалось. Ажиотаж трибун давил на хвостатого. «Односельчане» требовали порвать чужака, свистели и улюлюкали. Это психологическое давление дало свои черные плоды.

Кошак провалился в очередной атаке, слишком сильно заложив корпус. Комаров мгновенно воспользовался моментом. Короткий, но болезненный удар по бедру заставил местного припасть на ногу.

Понимая, что проигрывает в тактике, хвостатый пошел ва-банк. Он сделал мощный рывок к деревянной стене ограждения, оттолкнулся от нее ногами и, взлетев в воздух, резко изменил вектор атаки. Прием из местного арсенала акробатики, призванный сбить с толку противника.

Но Леший будто только этого и ждал. В разведке не учат ловить летящих ниндзя. Зато учат бить на противоходе.

Лейтенант ушел в сторону, пропуская летящую тушку мимо себя, и впечатал тяжелый ботинок прямо в поясницу пролетающего кошака. Хвостатый рухнул на песок плашмя, выбив из легких остатки воздуха.

Он с трудом попытался вскочить на ноги, тряся головой. Но Леший уже был рядом. Никаких киношных пауз. Серия коротких ударов по разным уровням: колено, корпус, в челюсть. Кошак поплыл, руки опустились. Леший сбил его с ног и мгновенно оказался сверху, и взял местную звезду на глухой удушающий прием.

Противник захрипел, попытался сорвать захват, но кислород перестал поступать в мозг. Кошак даже не смог похлопать по песку в знак сдачи. Его глаза закатились, руки безвольно упали на песок. Он потерял сознание.

Толпа взорвалась. Короткая тишина сменилась оглушительными овациями. Хвостатые, обожавшие грубую силу, оценили эффективность «зеленого». Местные женщины, сидевшие в первых рядах, откровенно, без стеснения бросали на поднимающегося с песка Лешего масляные взгляды.

Судья ударил колотушкой, фиксируя победу.

Лисея не стала ждать открытия калитки. Девчонка практически рыбкой перемахнула через борт арены, пронеслась по песку и с разбегу запрыгнула на лейтенанта, обхватив его шею руками, а талию ногами. Она победно скалилась на зрительниц, всем своим видом показывая: «Моё! Прибью любую, кто подойдет!»

Казанова, удовлетворенно кивая, пересыпал серебро из шлема в небольшой мешочек под унылые вздохи и взгляды продувших на ставках.

Корнев на балконе молча кивнул Лешему, когда тот посмотрел в его сторону, пытаясь отодрать от себя влюбленную кошку, в итоге, как обычно вздохнув, пересадил девушку на плечо и пошел к выходу с арены. Парни развлекались. Авторитет «зеленых» в городе рос как на дрожжах, причем без единого выстрела.

* * *

Атмосфера на римском фронте сменилась с тяжелой на безнадежную.

Лед на реке окончательно окреп, превратившись в толстый, монолитный панцирь белого цвета, исчерченный кровавыми полосами. Попытки римской артиллерии пробить его захлебнулись — у легиона банально заканчивались тяжелые снаряды и кувшины с алхимическим огнем. А маги заканчивались еще быстрее…

Малораны поняли, что мост перестал быть единственной точкой входа, и пустили в ход мощные резервы.

По ледяному панцирю, громыхая когтями и взметая тучи снежной пыли, мчались те самые гигантские бронированные волки. Всадники в тяжелой броне пригнулись к шеям зверей, выставив вперед длинные копья. Эта мохнатая, рычащая лавина неслась прямо к римскому берегу в обход каменного моста.

Фланговая когорта римлян, стоявшая на земляном валу, не выдержала удара звериной кавалерии.

Первые залпы оставшихся магов и пилумы увязли в толстых шкурах и броне волков. Звери врезались в стену щитов с энергией товарного вагона. Скутумы разлетались в щепки, легионеров подбрасывало в воздух. Волки рвали глотки, дробили кости мощными челюстями, наездники кололи копьями тех, кто пытался стоять.

Римский строй сломался. В образовавшуюся кровавую брешь мгновенно хлынула легкая пехота малоранов. Они рассыпались веером, заходя в тыл основным силам Рима, начиная резать завязших в бою легионеров со спины.

На самом мосту ситуация стала критической. Элитная пехота ушастых в сияющей броне, под плотным прикрытием магов земли и воздуха, методично, шаг за шагом продавливала римские построения.

Луций Аврелий командовал прямо из центра строя. Его плащ превратился в изодранные, пропитанные кровью лохмотья. Легат тяжело дышал, опираясь на меч. Но его разум все еще работал четко, без паники отсекая эмоции. Он понимал: переправу не удержать. Фланги смяты. Если тяжелая пехота ушастых сейчас закрепится на этом берегу, они объединятся с волчьей кавалерией и выйдут на оперативный простор. Дальше только равнины, ведущие прямо к внутренним, слабо защищенным имперским провинциям.

Легат принял единственно возможное, страшное решение. Решение, которое будет сниться ему в кошмарах до конца дней, если эти дни у него вообще останутся.

Луций подозвал к себе командира магов — седого, изможденного старика с пустыми глазами.

— Руны, — хрипло выдохнул легат, перекрывая звон стали. — Активируй руны на опорах.

Маг посмотрел на мост, забитый сражающимися людьми и малоранами.

— Доминус… Там наши люди. Если мост рухнет…

— Если мост не рухнет, Империя сгорит! Ты видел, им и так ничего не стоит создать временный мост в другом месте, но с этим хоть как-то справимся! — рявкнул Луций, схватив мага за грудки и встряхнув так, что у того клацнули зубы. — Выполнять приказ!

Легат повернулся к центуриону второй когорты. Коренастый ветеран всё понял по глазам командира. Луций не стал говорить пафосных речей о чести и славе. Он просто посмотрел в глаза старому солдату.

— Держите их, Марк. Держите до последнего.

Центурион медленно, торжественно ударил кулаком в грудь, салютуя легату. Он развернулся к своим людям.

— Когорта! — голос ветерана взлетел над побоищем. — Сомкнуть щиты! Во имя Императора!

Центурии римских легионеров, понимая, что получили смертный приговор, не дрогнули. Никто не бросил оружие, никто не попытался сбежать к берегу. Они просто шагнули вперед, смыкая щиты плотнее, вдавливая свои тела в наступающую массу малоранов, превращаясь в живую, непробиваемую стену.

Луций Аврелий стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки. Он развернулся и подал сигнал к организованному отступлению остатков сил дальше от моста, к резервным линиям обороны на холмах.

Спустя минуту из-под каменных опор древнего моста вырвалось неестественное, слепящее багровое сияние.

Грянула серия глухих взрывов. Магические мины, заложенные еще прошлой ночью, сработали идеально. Толстые каменные опоры, простоявшие столетия, брызнули щебнем и пылью. Центральный пролет моста, не выдержав собственного веса и массы сражающихся, величественно и страшно переломился пополам.

Под дикий, слитный вопль ужаса огромные куски кладки вместе с людьми и малоранами, рухнули в ледяную воду и на промерзший лед внизу.

Легат Луций стоял на развороченном берегу, глядя на руины. По замерзшей части реки, там, где мост не обрушился на лед, уже бежали новые отряды врагов, обходя провал.

Чуть дальше, из-за холмов, чеканя шаг, выходили свежие римские силы. Первый из трех резервных легионов разворачивал порядки. Но легат, глядя на это, не испытывал радости. Он осознавал горькую, отвратительную правду: Империя держится на последнем издыхании. Они разменяли сотни жизней на жалкие дни отсрочки. Может, недели…

Без помощи Федерации, без оружия этих непонятных «зеленых», следующий глобальный штурм станет для Рима последним.

Луций опустил голову и зашелся в глухом, тяжелом кашле. Он сплюнул на истоптанный, грязный снег. Слюна была густо перемешана с кровью. Легат вытер губы тыльной стороной ладони, вытащил меч из ножен и шагнул навстречу наступающим волкам. Отступать дальше было некуда.