Спустя три дня Великое Древо перестало напоминать административный центр или военный лагерь. Город превратился в один сплошной, грохочущий, пропахший дешевым пойлом стадион.

Эйрин как-то пыталась объяснить Корневу суть происходящего, но капитан и сам всё прекрасно понял. Логика Ил'ды работала как швейцарские часы, только вместо шестеренок здесь перемалывали кости. Раз уж верховная власть теперь окопалась здесь, под защитой «зеленых» стволов, то и весь карьерный лифт переместился сюда же. Если в своей лесной глуши на окраине территорий ты был уважаемым сотником, первым парнем на деревне и рубил волков одним махом, то в столице твой авторитет болтался где-то на уровне донного ила.

Хочешь доказать обратное? Вон арена. Иди и доказывай.

Желающих набить друг другу морду ради теплого места при «дворе» набралось столько, что официальных площадок категорически не хватало. Старейшина не зря ела свой хлеб — пока вооруженный народ стекался со всех уголков Великого Леса, ее люди оперативно сколотили с десяток арен. Деревянные настилы уложили на втором и третьем ярусах Древа, оградили толстыми стенами и выставили оцепление. Замысел был прост: пропустить через эту мясорубку весь отборочный мусор как можно быстрее, отсеяв откровенных слабаков и любителей помахать ржавым железом.

Город вздыхал и ныл. Разрывы атакующей магии, звон клинков, глухие удары тел о доски и многоэтажная ругань слышались из-за каждого угла. И над всем этим стоял сплошной, несмолкающий гул толпы.

Фанаты орали так, что закладывало уши. Но громче всех вопили те, кто просрал кровные сбережения. Лудоманов среди хвостатых оказалось ничуть не меньше, чем возле букмекерских контор где-нибудь в спальном районе Новосибирска. Ставили на всё: на победу, на то, отрубят ли кому-то пальцы или руку во время поединка. Местные дельцы принимали все, что можно продать или обменять: серебро, шкуры и даже артефакты.

Корнев стоял на балконе выделенного им помещения, опершись о перила, и флегматично пил кофе. Прямо под ним, на одной из малых арен, разворачивалась драма. Здоровенный кошак с двуручным топором гонял по кругу вертлявого противника с парными короткими клинками. Топор с хрустом входил в настил, вырывая щепки.

Вертлявый споткнулся. Топор опустился, но не лезвием, а обухом. Глухой звук удара по ребрам долетел даже до балкона Корнева. Проигравший отлетел к канатам, выплевывая кровь, а толпа взорвалась криками — половина радостными, половина полными ненависти к тотализатору.

— Прямо древний Рим на минималках, — прокомментировал подошедший Асташко. Гвоздь сжимал в руке кружку с чаем и с профессиональным интересом оценивал работу ног победителя. — Только «рыбаков» не хватает с сетями. И попкорна.

— Пусть развлекаются, — Корнев сделал глоток. — Чем больше они друг друга покалечат сейчас, тем меньше у Ил'ды будет вооруженной оппозиции завтра. Естественный отбор.

— Главное, чтобы этот отбор к нам в казармы не перекинулся, — Гвоздь кивнул в сторону соседнего яруса, где по улице прогуливалась группа из десятка местных бойцов. Все как на подбор: шрамы на мордах, надменный взгляд, тяжелые клинки на бедрах. Проходя мимо патруля разведчиков, хвостатые демонстративно сплюнули на доски и что-то там сами себе посмеялись.

Капитан нахмурился. Кофе резко потерял вкус.

— Собирай роту, Костя. Пора провести профилактическую беседу с личным составом.

Спустя тридцать минут рота стояла полукругом в импровизированном ангаре, где разведчики оборудовали ПВД. Среди прибывших в столицу кошаков оказалось немало тех, кто сносно знал латынь — наследие долгих пограничных терок с Третьим Римом. И эти полиглоты активно пытались наладить контакт с «зелеными». Особенно старались доверенные лица бывших местечковых старейшин.

Корнев окинул строй тяжелым взглядом. Бойцы стояли смирно, но в глазах многих читалось нездоровое оживление. Праздник на улицах действовал на нервы.

— Значит так, орлы, — капитан начал без долгих вступлений, голос звучал сухо, перекрывая гул с улицы. — Я вижу, местный колорит начал бить вам в голову. Латынь из переводчика теперь не проблема, улыбочки раздаете, все дела…

Корнев выдержал паузу.

— Напоминаю для тех, у кого память короткая. Счастливая троица из свежего пополнения, которой местные дамочки уделили повышенное внимание, сейчас летит бортом в сторону московского госпиталя. И летит, пуская слюни в смирительных рубашках. Мозги превратились в кашку из-за пары подаренных побрякушек. Если кто-то из вас думает, что у него череп крепче или воля железнее — разочарую. Магия подчинения плевать хотела на ваши разряды по стрельбе. Да, мы менее подвержены, но все равно, это гребаное казино, из которого есть только два пути. За один вы в курсе. Второй еще хуже, намек понятен?

Бойцы помрачнели. Все знали, чем закончилась та история. Капитан держал всех в курсе, что сибирские мозгоправы не справились. Парней отправили дальше в Москву на попечение каким-то уже совсем светилам науки.

— Поэтому, — Корнев обвел строй внимательным взглядом. — Следим за окружением. Глаза на затылке. На провокации не ведемся. Сами в быдло не играем. Да, не сомневаюсь, кому-то из местных вы приглянулись без задней мысли. Девочки любят парней в форме. Но это не значит, что вашим интересом не воспользуется кто-то другой, чтобы надеть на вас ошейник без всяких артефактов. До конца этого турнира, который явно закончится совсем не так, как планирует местная что оппозиция, что официальная власть, держать дистанцию и нос по ветру. Вопросы?

Строй дружно, не сговариваясь, покосился на Лешего.

Лейтенант Комаров стоял на правом фланге и делал морду кирпичом. Получалось плохо. Буквально за полчаса до построения Лисея на глазах у половины роты отмудохала какую-то расфуфыренную мадам, имевшая неосторожность слишком близко подойти к взводному и стрельнуть глазками. Мелкая оторва просто молча подошла, зарядила конкурентке с левой в челюсть, добавила ногой под колено и популярно объяснила, кому принадлежит этот конкретный кусок зеленого камуфляжа. Леший тогда только тяжко вздохнул.

— Это другое, — вздохнул Корнев, перехватив взгляды бойцов.

В строю раздались сдавленные смешки. Все с серьезными лицами закивали, мол, конечно другое, понимаем. Леший прикрыл глаза рукой, осознавая, что с каждым днем шансов пропетлять огородами от этой малолетней маньячки у него всё меньше. Более того, капитан уже заметил, что сам Саня Комаров начал недобро коситься на тех местных, кто пытался подкатить к Лисее. Эту тему надо было вентилировать отдельно и срочно, пока Казанова не раздул из этого мыльную оперу на всю бригаду.

Но сейчас нарисовалась проблема посерьезнее любовных треугольников.

— Вторая тема, — Корнев сменил тон на предельно жесткий. — У нас в городе переизбыток тестостерона. Сотни бруталов с железками на всех частях тела. Эти альфачи знают о том, что здесь происходило при штурме, только через третьи руки. Правда и слухи через двойной фильтр цензуры, если не больше. Долбаная политика во всей красе.

Капитан прошелся вдоль первого ряда.

— К'Варр и другие адекватные офицеры пытаются им вбить в головы, что мы тут не просто так с железными палками стоим. Что мы жгли малоранов пачками. Но одно дело слышать сказки, а другое — видеть «зеленого», у которого только короткий нож на поясе, а нормального меча нет. Для них мы выглядим как добыча. Они ходят по городу и активно интересуются, когда можно «пообщаться» с нами на арене.

— Так может, дадим им пообщаться, кэп? — хмыкнул Казанова. — Выбьем пару зубов для профилактики.

— Никакого самодеятельного мордобоя, — отрезал Корнев. — По одному не ходить. На агрессию отвечать только в случае прямой физической угрозы. Нам не нужны дипломатические скандалы из-за пьяной поножовщины. Еще вопросы?

Вопросов не было. Рота разошлась по задачам. Корнев остался доволен — его люди были профессионалами. Но предчувствие того, что котел вот-вот рванет, не отпускало…

* * *

Помещение, выделенное Корневу под личный кабинет, было довольно просторным, но главное тихим. В открытое окно тянуло запахом листвы и жареного мяса.

За небольшим столом сидели двое. Корнев и Орди. Гигант аштари занимал почти половину пространства комнаты, сидя прямо на полу, скрестив ноги, потому что ни один местный стул не выдержал бы его веса.

Они играли уже третью партию в шахматы.

Комплект был походный, магнитный. Огромные пальцы Орди, привыкшие сжимать рукоять меча толщиной с черенок лопаты, брали маленькие пластиковые фигурки с поразительной, почти ювелирной аккуратностью. Игра здоровяку зашла с первой партии.

Беседа текла размеренно. Капитан, не напрягая гостя, как бы между ходами вплетал в разговор вопросы политического устройства аштари, выяснял детали их поселений, логистики, проблемы с продовольствием и медициной. Орди отвечал прямо, без кошачьих уверток.

В первой игре здоровяк, разумеется, продул за десять ходов — попался на простейшую вилку. Правила он понял, но тактика была в новинку. Вторую партию Орди тянул уже минут сорок, активно жертвуя пешками ради захвата центра доски. За этой игрой следила уже куча народу — за спиной Корнева топтались Казанова и Ланцет, а в открытое окно заглядывали двое аштари из свиты Орди, с интересом наблюдая за передвигающимися фигурками.

Сейчас шла третья партия. И к легкому удивлению капитана, Орди бойко вел дело к ничьей, выстроив глухую оборону из пешек и слонов.

— Твоя конница ходит криво, человек, — пробасил Орди, аккуратно двигая ладью. — В горах так не воюют.

— Это маневр, Орди. Обход с фланга, — усмехнулся Корнев, переставляя коня. — Шах.

Дверь в кабинет не открылась. Она с грохотом влетела внутрь, ударившись о деревянную стену.

Орди даже не дернулся, лишь медленно поднял глаза от доски. Корнев тяжело, с обреченностью человека, который всё знал заранее, вздохнул.

В проем влетел один из часовых с внешнего КПП. Парень тяжело дышал, глаза по полтиннику.

— Четко и по делу, — вкрадчиво, ледяным тоном предупредил Корнев, предвидя поток эмоций.

— Массовый мордобой, товарищ капитан! — бойко, вытянувшись во фрунт, рапортовал боец. — На втором ярусе. С участием наших.

Корнев на пару мгновений прикрыл глаза. В голове пронеслись варианты.

— Кто?

— Леший и еще двое.

Капитан сжал переносицу двумя пальцами. Комарова полчаса назад отправили на другой конец города — передать Ил'де здоровенный тубус с подробными картами местности, распечатанными в охренительно большом масштабе. Старуха просила их для своих генералов. Что могло случиться за то время, пока лейтенант двигался из пункта «ПВД» в «Л» (логово старухи) и обратно?

Да всё что угодно, учитывая специфику.

— Я же сказал, по одному не ходить, — пробормотал Корнев, поднимаясь.

— Он и не по одному. Их трое было, — уточнил часовой.

— Орди, доиграем позже, — обратился к гиганту Корнев.

Аштари философски пожал плечами и одним движением поднялся на ноги, едва не зацепив головой потолок.

Капитан вышел на улицу. Ил'да еще утром вынесла мозг на тему статуса: Ключник не должен ходить по городу один, это роняет авторитет. Корнев тогда с логикой согласился. Поэтому сейчас он махнул рукой дежурному отделению. Десяток бойцов в полном обвесе молча пристроились за командиром. Казанова, чье любопытство всегда бежало впереди инстинкта самосохранения, затесался в середину строя.

Спустя пятнадцать минут быстрого шага по скрипучим настилам и винтовым лестницам, они вышли к месту ЧП.

Это была широкая терраса перед ремесленными лавками. Народ вокруг уже взял место в плотное кольцо, но ближе десяти метров никто не подходил. Корнев раздвинул толпу плечом и остановился, оценивая картину маслом.

Казанова, выглядывающий из-за его плеча, не выдержал.

— Нет, я, конечно, подозревал разное, — связист сдавленно поржал, — но наш Леший, оказывается, тот еще актер погорелого театра.

Сначала прибывшая группа федералов посмотрела налево.

Там, на широких деревянных скамеечках живописно расположились трое «пострадавших» со стороны роты разведки.

Двое бойцов, сопровождавших лейтенанта, почти лучились счастьем. И это несмотря на то, что у одного была прилично свернута скула и заплывал глаз, а второй баюкал явно травмированную, перемотанную каким-то лоскутом руку. Вся физическая боль парней меркла на фоне того факта, что каждого из них прямо сейчас обхаживали, обрабатывая ссадины аналогом местных антисептиков, аж сразу две местные «медсестры». Мордахи у хвостатых девушек были максимально сосредоточены, движения рук — медленные, нежные и очень аккуратные.

Казанова за спиной Корнева незаметно, как ему казалось, хрюкнул в кулак. Ведь центром композиции был Леший.

На лейтенанте Комарове, прямо верхом, лицом к лицу, сидела Лисея. Девчонка занималась тем же самым: приводила «свет очей своих» в надлежащий вид. При этом мелкая оторва использовала магию — периодически в ее ладонях вспыхивал мягкий зеленоватый свет от какого-то артефакта, который она прикладывала к серьезному кровоподтеку на челюсти разведчика. Синяк сходил на глазах.

Но поражало не это. Лисея действовала в стиле многозадачности Юлия Цезаря. Во-первых, она сверлила Лешего обожающим, влажным взглядом. Во-вторых, лечила. А в-третьих, не поворачивая головы, на чем свет стоит крыла нецензурными, многоэтажными конструкциями тех, кто валялся с другой стороны улицы. Обороты иногда хромали, все практики мало, девочка как-никак, но суть передавалась идеально. Уши вяли даже у бывалых хвостатых.

Все с интересом ждали развязки, переводя взгляд направо.

С другой стороны улицы, раскидав выставленный товар, стонали и пытались принять вертикальное положение восемь местных альфачей.

Именно в этот момент из толпы зевак вынырнула Эйрин. Воительница прискакала с многообещающим взглядом: порвать всех, остаться одной. Кошка замерла на краю импровизированной арены. Ее глаза быстро просканировали повреждения на разведчиках, затем она резко повернула голову к противоположной стороне улицы и сильно нахмурилась.

Эйрин моргнула. Затем быстро, на всякий случай, еще раз пересчитала хвостатых гопников. Восемь. Пересчитала разведчиков. Трое.

Брови кошки поползли на лоб. Она не понимала, почему трое «зеленых», не имеющих при себе ни мечей, ни копий, вполне счастливо скалятся, явно не имея критических травм. В то время как восьмеро серьезных воинов поломаны так, словно попали под стадо диких кабанов. У двоих из нападавших лица представляли собой кровавое месиво. Еще один баюкал сломанные ребра, харкая кровью, похоже задето легкое. А зачинщик, самый здоровый из них, сидел на коленях, завывая от боли — обе его руки были вывернуты в локтях под совершенно неестественным углом.

— Чем на гражданке занимался, сержант? — спокойно спросил Корнев, подходя к бойцу с разбитой скулой.

Парень попытался вскочить, но одна из кошек мягко усадила его обратно.

— Бокс, товарищ капитан, — с готовностью доложил боец. — Средний вес. Чемпион России среди юниоров, брал первенство Южного военного округа.

— А ты? — капитан посмотрел на второго, с травмированной рукой.

— Боевое самбо, товарищ капитан. КМС. Чуть-чуть до мастера не дотянул.

Корнев перевел взгляд на Лешего. Лейтенант аккуратно, чтобы не скинуть Лисею, пожал плечами.

— С чего весь сыр-бор, Саня? — спросил Алексей.

— Да шли обратно, никого не трогали, — Леший кивнул в сторону завывающего гопника с вывернутыми локтями. — Этот хрен стоял с дружками. Увидел Лисею. И на своем местном предложил ей, цитирую вольно, «на ракете покататься и показать настоящий калибр». Причем специально на латыни, чтобы мы поняли. Ну, или я…

— Это уже перебор, — хмыкнул Казанова, нехорошо прищурившись.

— Она его, естественно, послала, — Леший поморщился, когда магия Лисеи кольнула кожу. — А он совсем борзый оказался. Шагнул вперед, схватил за руку и сильно прижал к себе. Ну, а мы как раз проходили мимо…

Эйрин, стоявшая рядом, слушала примерно то же самое, только с другой стороны улицы. Очевидцы из местных рассказывали ей детали с красками и полным ахуем в голосе.

Фейспалм был исполнен воительницей на твердую пятерку с плюсом.

Как оказалось, первых двух идиотов с мечами, которые попытались достать сталь, сержант-боксер вырубил тупо двумя ударами. Скорость была такой, что кошаки даже клинки из ножен вытащить не успели. Пока боксер и самбист ломали остальную массовку, Леший молча, без суеты, объяснял зачинщику, почему нехорошо распускать руки.

Увиденное настолько впечатлило местных стражников, которые прибежали на шум, что они даже не стали вмешиваться, а теперь просили самбиста показать, как он так ловко выкручивает суставы.

— Приношу свои извинения, Алексей, — Эйрин подошла к Корневу, виновато опустив уши. — Мои соплеменники бывают… излишне самоуверенны.

— Это был всего лишь вопрос времени, Эйрин, — вздохнул капитан. — Я же говорил.

Эйрин уныло, но понимающе кивнула.

Тем временем местного лекаря, наконец, пропустили к пострадавшим. Паренька с вывернутыми руками привели в чувство, дернув суставы на место. Он заорал, покрывшись испариной, но тут же вскинул голову. Его взгляд, полный ненависти, скрестился на Лешем.

— А на турнире слабо выступить, чужак⁈ — выкрикнул этот дурачок, с трудом поднимаясь на ноги. — Или вы только исподтишка без оружия бить умеете⁈ Дайте мне клинок, и я выпотрошу вас всех!

Толпа затихла. Вызов был брошен официально.

Корнев не спеша подошел к побитому альфачу. Капитан остановился в метре от него, глядя сверху вниз.

— Ты дурак, — абсолютно спокойно, без единой эмоции сказал Корнев на безупречном языке местных.

Гопник нахмурился, сбитый с толку отсутствием акцента.

— Радуйся, что жив остался, — продолжил капитан. — Мы отказались от клинков не просто так. Потому что предпочитаем более эффективное и смертельное оружие.

Корнев сунул руки в карманы штанов, чуть наклонив голову.

— Знаешь, как у нас говорят в армии? — в голосе Барона зазвучала издевательская лекторская нотка. — Настоящий боец должен сначала пролюбить на поле боя свой автомат. Потом потерять пистолет. Затем сломать или тоже потерять штык-нож. Потерять саперную лопатку. Забыть ремень с тяжелой пряжкой. Потом должен найти ровную, чистую площадку без мусора, палок и камней.

Корнев сделал шаг вперед, заставив кошака вздрогнуть.

— И только после всего этого, — добавил Корнев, — он имеет право вступить в смертельный рукопашный бой с таким же идиотом, как он сам.

Очень медленно до избитого хвостатого дошел смысл подоплеки. А когда он перевел взгляд за спину капитана и увидел многообещающий, лютый взгляд Эйрин, которая уже держала руки на рукоятях клинков, остатки спеси испарились вместе с желанием реванша.

Внезапно сзади раздался голос Лешего. Лейтенант аккуратно снял Лисею со своих колен и встал, потирая размятую челюсть.

— А может, того, кэп? — произнес Леший, мрачно и с предвкушением смотря на гопаря и его подельников.

Корнев обернулся.

— Чего «того», Саша?

— Дашь нам размяться официально? — Леший хрустнул костяшками пальцев. Сержант-боксер и самбист за его спиной синхронно закивали, улыбаясь. — А то засиделись мы что-то в казармах, товарищ капитан. Хочется местным культуру спорта в массы принести. В рамках укрепления межвидовой дружбы, так сказать…