Мой братан приехал с дачи. Мы встретились у реки, меня привел Жиле, а брата – тот, другой парень. Он даже не посмотрел на мою лапу, хотя я хромал и она все еще болела. Мы обнюхали друг друга без напряжения, просто чтобы почувствовать. Те самые запахи. Мы тут же ушли от этих двоих. Они о чем-то разговаривали.

Мы ходили вдоль глубокого места и внимательно друг за другом наблюдали. У него тоже заносит левую заднюю лапу. Хвост у него кривой. Взгляд – умный. Мы кашляем одинаково. Когда мы одновременно закашлялись, то переглянулись. Это не зеркало, это лучше. Это одна из возможных версий меня.

Он старше на несколько минут, и это сразу заметно: я кажусь ребенком рядом с ним. Кто-нибудь всегда будет старшим вне зависимости от времени рождения. Это знает любой, у кого есть брат. По нам это хорошо видно: я горжусь собой, потому что хромаю только слегка после такого серьезного ранения, а он гордится мной по той же причине. Мне даже понравилось, что он меня так сильно ранил, теперь я могу показать, насколько я стойкий.

Он проявлял не так много интереса, как я, хотя было заметно, что он в предвкушении. Мы медленно шли вдоль реки бок о бок. Жиле и тот парень остались позади. Мне всегда казалось, что Жиле и его семья – это и есть моя семья, мои близкие, но с этим псом все совсем по-другому. Сто пудов, потому что, во-первых, он мой брат, а во-вторых, он пес. Или наоборот, не знаю. Но с собаками все по-другому. Люди – это одно, а собаки – другое. Не могу сказать, что рядом с ним я чувствую себя в безопасности, иначе я бы был безумцем, ведь все мы знаем, как закончилась наша первая встреча, не считая утробы и того, о чем я не помню. Я не чувствую себя в безопасности, мне кажется, что каждая секунда может стать последней, что передо мной неизвестность, будто сейчас мы можем либо исчезнуть, либо жить вечно, я чувствую себя как рыба в воде. Мне кажется, что наш собачий бог очень доволен таким стечением обстоятельств. А мы ведь просто шагаем рядом друг с другом.

Жиле и тот, другой парень остались далеко позади, им все равно. А мы вдвоем – стая. Мы идем, а земля под нами дрожит. Восемь лап, двадцать когтей, четыре глаза, четыре уха, плечи, два крупа, две спины, два целых тела в согласии с природой. Мы еще не любим друг друга, но чувствуем принадлежность. Наши ноздри раздуваются, когда мы дышим. Носы у нас влажные. Мы чувствуем, как внутри бурлит кровь и разносит свободу по нашим телам, мы одной крови. Это что-то. Это все. Когда я говорю «все», то имею в виду то, чего мне не хватало в начале пути, отправная точка, что-то твердое, от чего можно оттолкнуться.

Эти молекулы свободы, выстроенные рядами, распределенные генами по кровеносным сосудам, – вот что мне интересно.