Я слышал, что некоторые люди оставляют собак в затопленных домах. Вот человек уплывает на лодке и оставляет собаку, почему-то ему нельзя взять ее с собой. Забудь, надо думать о другом, это всего лишь собака. Я знаю, что так бывает не всегда, но и такое случается. Я этого не понимаю. Я бы понял, если бы люди взяли собаку и стали ее откармливать, чтобы потом съесть, тогда собака бы знала, в чем дело, она бы убежала, если бы смогла, а если нет, то хана, в печку, и все. Но если ты такой, типа: моя собака то, моя собака это, называешь ее домашним любимцем и все такое, покупаешь ей какие-то комбинезоны и сапожки, тогда собака думает, что ты ее любишь, она думает, что вы друзья навсегда, она так думает, потому что так думать – это нормально. А потом ты смываешься куда-то на лодке и оставляешь ее, бедную, либо умереть от голода, либо утонуть, и вот здесь что-то не так. Тебе нужно донести до собаки, что, да, вы друзья и ты ее неизмеримо любишь, и это либо навсегда, либо до тех пор, пока не начнется потоп, а если начнется, то ты ее оставишь умирать. И тогда собака знает. А иначе она заблуждается. Собака не так умна, как ты, она не понимает нюансов эмоций, когда ты говоришь: «Навсегда», то она думает, что это навсегда. Она приходит в замешательство, когда понимает, что на самом деле это значит до тех пор, пока тебе удобно. Не страшно, если собака умрет, не страшно, если умрет кто угодно, потому что мы все однажды умрем. Страшно, когда кто-то умирает в замешательстве. Если бы Жиле меня вот так оставил, то я бы умер не от голода, я бы даже не успел утонуть, я бы умер от неожиданности. Меня бы не спас его полный слез взгляд с уплывающей лодки. Но я бы спасся, если бы он меня как-нибудь исподтишка пронес бы на лодку и взял с собой. Или остался бы со мной, чтобы мы вместе смогли выкарабкаться.

Может быть, вы думаете, что я буду счастлив, если вы выкарабкаетесь, и этого мне будет достаточно. Я буду на седьмом небе от счастья, если вы выкарабкаетесь, но этого будет недостаточно, я тоже хочу спастись, если это хотя бы возможно. Вольно процитирую одного знаменитого представителя вашего рода: «Я не хочу жить в ваших сердцах, я хочу жить на своей улице»[6]. Это естественно, я получил право жить так же, как и вы, и я люблю жизнь. У меня нет материального имущества, и я не умею говорить на вашем языке, но насколько печален и беден тот мир, где эти качества становятся недостатками. На основании какого права вы меня оставляете? Потому что лодочник не берет собак на борт? Потому что я не умею делать лодки? А знаете ли вы, сколько я готов проплыть, чтобы спасти одного из вас? Знаете? Я готов умереть, пока плыву к вам. Этого достаточно? Это лучше, чем уметь делать лодки?

А кроме этого, знаете ли вы кого-то, помимо родной матери, кто мог бы вас любить, даже если вы этого не заслуживаете? Не знаете, конечно, вы не знаете. Так вот, я вас люблю, даже если, как правило, вы этого не заслуживаете. Этого достаточно, чтобы не остаться на крыльце и не утонуть?