Домой мы возвращались на самолете. Меня посадили в клетку, я знал, что так надо, но я все равно сделал такую морду, как будто мне не грустно, а смертельно скучно смотреть, как люди не смогли придумать ничего приличнее клеток и адской тошноты в утробе самолета.

У неожиданного отъезда тоже есть преимущества – я пропустил прощание. С Наидой и мелким я почти не общался, так что и на прощание мне было сказать нечего, но с Дарко расставание было бы напряженным. Мы сильно сблизились, хотя я этого и не чувствовал, а парень – настоящий барин, с ним приятно иметь дело. Он умный. А кроме того, на него можно положиться в драке, а это очень редко случается в наши дни. Поэтому так даже лучше, что мы не смогли попрощаться. Он знает, какого я о нем мнения, и без оханий на прощание.

В самолете, как обычно, был дурдом, и я бы даже не задерживался на этом, если бы в соседней переноске не сидела одна милашка, которая заставила меня забыть, что я когда-то был с женщиной. Может, дело в том, что она мне немного напомнила Пипи, а может, и нет. Я был настолько сконцентрирован, что единственный смог сдержать тошноту.

Надменная малышка, она была страшно обижена тем, что ей приходится сидеть в клетке, а еще сильнее тем, что ей приходится проводить время с простыми смертными. Конечно, она же красавица. А я к ним знаю подход. Самая большая ошибка – это донимать ее, говорить, что она красива, что прекрасна, что то, что се и что ты никогда в жизни не встречал такую очаровательную барышню и все такое. С ними работает только один прием – и это его отсутствие. Если и есть небольшой шанс, что ты, простой смертный, ей понравишься, то только в том случае, если не будешь ее замечать. Это их изводит.

Если ты джентльмен, то и вести себя нужно по-джентльменски. А если нет – то все напрасно. Но если ты все-таки аристократ, нужно как будто невзначай, случайно продемонстрировать свой фантастический характер и перестать обращать на нее внимание. Если представится случай ей помочь, нужно его использовать, будь вежлив и все такое, но как только ты закончишь, нужно отвернуться и думать о своем, потому что ей должно казаться, что лучше всего ты себя чувствуешь наедине с собой.

Тут нельзя подмигивать, ходить за ней или обнюхивать ее под хвостом, тут нельзя делать ничего из того, что ты обыкновенно бросился бы делать. Когда имеешь дело с такими красавицами, нужно вести себя неестественно, ведь их красота тоже неестественна. Некоторые совершают ошибку, думая, что они могут с ней больше никогда не встретиться и поэтому лучше попытать удачу. Но нет, если вы встретились только однажды, значит, вы встретились только однажды. А если ты хорошо себя проявишь и если подвернется возможность увидеть ее вновь, то у тебя будет большое преимущество, ты будешь в совершенно другом положении.

Такими мыслями я руководствовался. В какой-то момент ее затошнило, и она бросила на меня беспомощный взгляд, тогда я объяснил ей: нужно по-особому сесть и глубоко дышать, чтобы стало получше. Получилось, она сильно обрадовалась, а я любезно отвернулся и погрузился в свои глубочайшие размышления о ее теле и всех позах, в которых оно могло бы оказаться.

Когда самолет приземлился, нас рассадили в разные тележки. Я помолился своему собачьему богу, чтобы он еще раз свел меня с ней, и стал по-настоящему думать о своем. Через пятнадцать минут появился Жиле, немного меня приласкал, взял переноску и пошел к парковке. А на парковке такая сцена: у машины красавица в клетке, а с ней какая-то дама. Жиле обрадовался, когда ее увидел, они обнялись, ведь они сто лет не виделись, Жиле поприветствовал красотку, дама поприветствовала меня, и потом они договорились погулять с нами на устье Савы и Дуная на следующей неделе. Красотка до известной степени обрадовалась. Я чуть не помер. Но был любезен, как всегда.

Значит, теперь ждем устье.