Пока мы ехали домой, мелкий просто лежал и смотрел в пустоту, время от времени медленно закрывал глаза. Скулить он перестал. Король оставил свою мертвую самку в поле, оставил свою старую жизнь и теперь едет в новую, абсолютно неизвестную жизнь. Я видел, что он это понял и готовится к этому. Я его не беспокоил, Жиле тоже.

Мы приехали примерно к пяти часам вечера, с полчаса мы искали, где припарковаться, и в конце концов нам удалось встать у самого подъезда, что большая редкость для нашей улицы. Анчи стояла в окне, точнее у окна, насколько ей это позволял живот. Я не знаю, на каком она месяце, но живот у нее уже просто огромный. Она держала Дуню одной рукой, а другой махала нам. Дуня тоже махала. Мы прошли через длинный проход, а потом через двор в коридор, и оказались дома. Дуня подбежала и обняла сначала меня, потом Жиле, и теперь она рассматривала мелкого. Анчи не стала никого обнимать и тут же спросила: «Что это еще за пес?» Жиле сказал: «Какой пес?» Анчи: «Тот, которого ты привел». Жиле: «Я никого не приводил, он сам пришел». Анчи: «Не ври мне, Живкович, ты где-то подобрал пса, и теперь думаешь, что вот так можешь привести его в дом. Нет». Жиле: «Я его не подбирал, он сам запрыгнул в машину. Его самку сбили, мне пришлось похоронить ее». Анчи: «Хорони кого хочешь, но лапы этого пса не будет в моем доме». Жиле: «Любимая, ты это говоришь в сердцах». Анчи: «Скажи спасибо, что не в родах. И не надо меня называть любимая, лучше отведи эту собаку куда-нибудь».

А вот сейчас будет ситуация, в которой Жиле проявил всю свою мудрость, следите внимательно. Он сел на ступеньку, сложил руки в замок, оперся на них головой и замолчал. Анчи ему говорит: «Сиди тут хоть до конца времен, но этого пса в дом не пущу». Жиле молчит. «Да ты, парень, совсем рехнулся, как мы будем жить с двумя детьми и двумя собаками на пятидесяти шести квадратах?» Жиле молчит. Анчи взяла Дуню на руки и зашла в квартиру, хлопнув дверью. Жиле, зная, что она за ним следит через глазок, все еще молчит.

Анчи вышла, постояла, глядя на нас, и опять молча ушла, хлопнув дверью. Дуня закричала: «Папа!» Жиле как статуя. Анчи из-за двери: «Вы не перейдете через порог!» А у Жиле на лице не дрогнул ни один мускул, хотя через глазок Анчи этого не видела. Он вжился в роль. А мы с мелким просто ждали.

Дуня кричит: «Я хочу к папе!» Анчи открыла дверь, выпустила Дуню и сказала: «Вот он, твой папа! Сидите тут хоть до Нового года, но этого пса в дом не пущу». И опять хлопнула дверью. Дуня: «Папа, а почему мама не пускает нас домой?» Жиле: «Потому что она не любит животных». Дуня кричит: «Мама, почему ты не любишь животных!?» Жиле: «А тот, кто не любит животных, не любит и людей, значит, мама не любит тебя». Дуня: «Мамаааааааааа, почему ты меня не любишь?»

Анчи вышла: «Живкович, ты самый большой дурак, которого я когда-либо встречала, не знаю, как я с тобой связалась. Значит, я еще большая дура. Выходит, такой мне и нужен». А Жиле все еще страдает на лестнице. Анчи: «Ладно, пускай переночует у нас, а потом чтобы духу его тут не было». Жиле встал и хотел поцеловать Анчи. «Если ты хоть пальцем ко мне притронешься, я тебя убью во сне. Тебе хана, Живкович. Тут же».

У мелкого появился новый дом.