Мы остались на ночь и в тот день, и на следующий, и вот уже прошла неделя, как мы тут. Внутри тех построек, про которые я вам говорил, находятся номера с кроватями и окнами, вот люди платят, а потом спят там. Жиле и я живем в одном из них. А именно в мансарде. В нашем распоряжении две комнаты, два окна в крыше, ванная и вечно открытая входная дверь. Она не закрывается ни днем, ни ночью. Жиле все время сидит перед компьютером за столом под одним из окон. А я под тем столом сплю. Тут же стоят мои миски с водой и кормом. Я ем что придется, а иногда мне перепадает и рулька. Однажды я ел гуляш, и пару раз – даже острый перец. У него чудесный вкус: сначала печет, а потом становится хорошо, и я даже чуточку дичаю. Может, я еще к нему вернусь, а может, и нет, да это и не важно, а если бы я сейчас что-то и решил, то можно было бы и передумать. Наверное, это прямое следствие общения с людьми. М-да.

Первые два дня я выходил из номера только вместе с Жиле, но как только стало ясно, что он все время собирается сидеть за компьютером, я начал выходить один. Первое время я чувствовал себя странно из-за этих вольеров с собаками, но как-то раз я пошел туда и поговорил с теми ребятами, и оказалось, что их тут оставляют хозяева на время своего отъезда, например, на море или что-то в таком духе, а потом забирают их. Я этого не понимаю, ведь я был на море вместе с Жиле. Ладно, не важно, мне не понять.

Я неплохо сдружился с Наташей и ее безымянным кавалером. Мы, конечно, не стая, но мы приятельствуем. Обычно я провожу время в одиночестве. Бегаю по полям, лазаю под заборами, а потом ем сливы и яблоки, а вот, например, груши я не люблю, вот так-то.

Жиле нечасто ходит в ресторан, только на завтрак и второй раз вечером – на поздний ужин. Я боюсь, вдруг он заболел. Он только и делает, что стучит по клавиатуре да время от времени разговаривает сам с собой и посмеивается. Иногда он вслух перечитывает один и тот же текст по несколько раз, а потом плачет или садится в ванну, закуривает, пьет и разговаривает по телефону. Я не понимаю, почему, когда у него под носом есть ресторан, он сидит один в номере. Но пускай, наверное, сейчас именно это ему по душе. Жиле очень переменчив.

Мне нравится, что не надо ждать, пока кто-то пойдет на улицу, чтобы выйти с ним, тут дверь всегда открыта, и я могу гулять, когда мне вздумается. Сегодня ночью я спал на газоне у номера, пока не пошел дождь. Тогда я вернулся внутрь и увидел, как Жиле спит, сгорбившись над клавиатурой. Он уже голову потерял от своего компьютера, я не знаю, как Анчи это допускает. Ей не нравится, когда Жиле теряет голову не от любви к ней, может, поэтому она и согласилась на эту поездку, чтобы не видеть его таким увлеченным. Ну и ладно, это людские дела, так что я от дальнейших комментариев воздержусь.

Лучше я вам расскажу про тех огромных собак. Это и не собаки вовсе, а лошади (если вы знаете, кто это, а то у меня до этого момента не было возможности с ними познакомиться). Итак, не существует псов, настолько больше меня, и это успокаивает. А то я было заволновался по этому поводу. С такими не подерешься, а от их голосов у меня в жилах стынет моя благородная собачья кровь, они так стучат ногами, что земля вокруг них трясется, и вообще чудная у них стая, слава богу не собачья.