Все поменялось.

У нас все не как у людей, по крайней мере, я заметил, что Жиле и Анчи сблизились через ребенка. С Морой все по-другому. Она не подпускает меня к себе, не ходит со мной гулять, и вообще, как будто не очень-то меня и любит. Я уже не знаю, как к ней приладиться и как ей напомнить, что это со мной она еще вчера так здорово проводила время. Но все тщетно. Она как будто хотела, чтобы я исчез.

В конце концов я усадил ее, чтобы мы поговорили как нормальные псы. Я ее расспрашивал, а она только недовольно молчала. Когда она поняла, что я не отстану, то сказала, что ей все это надоело, что она родит щенят, выкормит их, а дальше пусть идут туда, куда их пошлет их дорогой бог. Я это очень хорошо понял, не понимал я только, почему в этой истории нет места для меня. Пускай рожает, кормит, а потом пускай идут на все четыре стороны, и почему бы потом нам не воссоединиться вновь и не жить как влюбленные бабочки.

Но у нас были разные планы. Она перестала меня прогонять, и мы опять стали есть вместе, но она не хотела никуда со мной ходить. Сначала я все время был рядом и ждал, вдруг что-то изменится, но ничего не менялось, и я стал ходить на пляж один, стал один бегать по лесу, ловить мышек и ежей в поле, но я не связался ни с одной самкой – уже хватило.

Кончался август, дни становились короче, каждый камень здесь мне был знаком, и я стал думать о Жиле, Анчи и Дуне. Опять же, я не раскаивался, я знал, почему я остался, но я начал сильно по ним скучать, особенно по Жиле. По моим подсчетам, до Белграда было где-то три недели пути, и то при хорошем питании и минимуме отклонений. И это если я нигде не подверну ногу и нигде не поранюсь. И особенно если меня какой-нибудь грузовик не впечатает в асфальт.

Это и был мой план: бежать в сторону Белграда, а там уже как пойдет. Я старался как можно больше есть, целыми днями искал еду: значит, то, что мне дает Сандро, плюс гости ресторана и плюс то, что я нахожу в городе. Я отъедался, чтобы у меня было как можно больше запасов в дорогу. Я уже был готов, но почему-то все время откладывал, не очень-то мне хотелось пересекать шестьсот километров бегом. Я лежал в тени, собираясь с силами. Я ждал особенного утра, когда пойму, что настало время отправляться в путь.

И вот вчера лежу я в тени, по радио играют The Doors, и замечаю, как серый «Фиат Пунто», подъезжая к ресторану Сандро, поднимает в воздух облака пыли. У Жиле такой же. Машина останавливается метрах в двадцати от меня, оттуда выходит Жиле, бросает на меня взгляд и опирается о капот. Сначала я подумал, что это мираж, а потом сделал пару шагов навстречу и понял – это Жиле. Спокойно стоит и смотрит на меня. И тут я подорвался к нему, наскочил всей своей откормленной тушей, повалил его на капот и стал облизывать ему лицо. За мной приехал мой лучший друг.

Мы немного поигрались, а потом пошли в ресторан, Жиле ел и пил, а я все время сидел рядом, он, конечно же, напился. Мы переночевали у Сандро и после полудня выехали в Белград. Прежде чем сесть в машину, я пошел увидеться с Морой. Она не проявляла ко мне никакого интереса, как и при первой встрече. Я громко гавкнул, а она открыла один глаз и медленно его закрыла. Невероятно.