Тот день, когда они уехали, был не самым лучшим в моей жизни.

Целый день я лежал рядом с Морой на какой-то скале и молчал. Она все поняла и не стала меня расспрашивать. Я не раскаивался в своем решении и не жалел о нем, я просто молча его переваривал. На следующий день стало легче, а еще день спустя я уже с головой погрузился в жизнь, полную любви к Море.

Мы были до безумия влюблены. Мы мало ели, пили много воды и много занимались любовью. Мы купались, бегали и молча лежали рядом друг с другом. Мы почти не бывали дома, спали мы на пляжах, ели в ресторанах и пили космос из звездного неба. Как-то раз мы так забегались, что попали в Канфанар. А это ни много ни мало семнадцать километров от Ровиня. Мы оказались там, когда уже смеркалось, было поздно возвращаться домой, поэтому мы поужинали за одним милым ресторанчиком и заночевали там же неподалеку.

Все шло хорошо до полуночи, до тех пор, пока я не проснулся от укуса в левое плечо. Какая-то местная стая учуяла запах чужаков и безжалостно набросилась на нас. Задняя правая лапа Моры оказалась в зубах огромной суки, поднялся шум, и начался хаос. Я с какой-то уже забытой ловкостью вырвался из хватки и ринулся сквозь кровожадную свору к Море. Она же мордой ударила огромную суку по спине и после пяти-шести сильных ударов освободилась.

Нам удалось выиграть секунду нашей неожиданной обороной, и мы ею воспользовались, обратившись в бегство. Мы бежали сначала по скользким каменным улицам, потом мимо большой фабрики и через лес, как можно дальше от этих ненормальных. Когда мы уже некоторое время не слышали погони, мы остановились. Мы оба истекали кровью, но все было не так плохо, как казалось на первый взгляд. Мы зализывали друг другу раны в позе, которая похожа на 69, хотя это и не была она. Просто хочу, чтобы вы представили себе эту картину.

Так мы и заснули.

Когда мы проснулись, солнце было почти в зените, и мы потихоньку направились к дому. Наши раны успели остыть и теперь болели. Тогда я заметил, что Мора смотрит на меня по-другому. Будто бы с большей любовью, но будто бы и нет. В ее взгляде была и нежность, и грубость.

Когда мы пришли домой, то легли на веранде, Сандро обработал наши раны желтой жидкостью и накормил нас кормом, который оставил Жиле, и запеченными козьими костями. Мы всегда ели вместе, и все было хорошо. А теперь она стала на меня рычать и не подпускала к еде. Она ни с того ни с сего начинала злиться.

Я наклонился и понял – Мора беременна.