С курсов Маргариту отчислили после второго занятия: устное собеседование, полный провал. Она не особенно удивилась, а вот Иляна расстроилась. Правда, быстро воспрянула духом и начала рассказывать про онлайн-школу, о которой прочитала, когда дорвалась до компьютера с интернетом в аудитории, где проходили занятия.

– Там есть два бесплатных вводных урока, знакомство с фронтендом и знакомство с HTML. Дальше уже платные: семантическая разметка, селекторы, структуры данных. Я думаю, что пройду два бесплатных, а потом, может быть, где-то найду деньги, и…

Маргарита, слушавшая вполуха, понятия не имела ни про фронтенд, ни про селекторы. Спросила только:

– Где ты их проходить-то собираешься? У тебя же нет интернета дома.

– Здесь. – Иляна кивнула на оставшееся позади здание института. – После занятий. И может, ещё в школе после уроков. Если разрешат. Я раньше так и делала, когда мы с де… с дедушкой жили.

Дедушка? Интересно. Это он Иляну учил вилкой в глаза тыкать? Маргарита поёжилась. Вряд ли Иляна сказала правду, но и уверенности, что соврала, тоже не было.

– И как ты, такая умница-разумница, в обычную школу угодила?

Иляна пожала плечами. На одной ноге поскакала вперёд. Обернулась, раскинула руки, поскользнулась на заледеневшей луже и нервно расхохоталась. Только что хмурилась, а теперь ржёт. Что там у неё внутри, в голове? Может, свой чугунный шар катается. А может, свои Гляибля.

– У меня коржик остался. Хочешь?

Маргарита отказалась, думая, как бы поаккуратней спросить про вилку. Иляна хрустела и чавкала коржиком, крошки падали на шарф и на землю, на них тут же слетались голуби.

– Ты чего такая кислая? – поинтересовалась Иляна, кинув крошку худому голубю возле лавки.

– Ты правда глаз той девочке вилкой вы… – выбила? Выдавила? Маргарита помотала головой, прогоняя видение Гали без глаза. – Выбила?

Иляна остановилась, посмотрела снизу вверх исподлобья. Вместо ответа задала свой – очень закономерный – вопрос:

– А ты правда в тюрьме сидела?

Маргарита кивнула. Ждала, что Иляна отвернётся, отойдёт в сторону, отстранится. Иляна и правда напряглась. Но не отошла. И задала следующий закономерный, логичный, опасный, больной вопрос:

– А за что?

Маргарита почувствовала себя Леной, которой совершенно не хочется отвечать. Но совсем промолчать было нельзя, и она сказала довольно резко:

– Да уж точно не за то, что в людей вилкой тыкала.

– Я не тыкала, – тихо произнесла Иляна, отдавая голубям остатки крошек. – В больнице очень невкусно кормили. Я не хотела есть. А нянечка заставляла. Взяла мою руку и… Я хотела вырваться и попала по лицу другой девочке. А у неё и так глаза не было. Какое-то нагноение…

* * *

Через неделю, пройдя все бесплатные уроки, Иляна задумалась о работе.

– Аниматором не берут – маленькая, – загибала она пальцы под прикрытием учебника географии. – Репетитором я бы с радостью, но тоже все говорят, что мелкая. Продавцом что в книжный, что в продуктовый – только с восемнадцати. Может, спросишь в своём «Дворике» – вдруг меня возьмут тоже? Я убираться могу, пол мыть. Смогу букеты делать. Спросишь?

– Спрошу.

– Могу раздавать листовки. Могу ходить по улицам в костюме цветка и зазывать в магазин. А? Спросишь?

– Да спрошу, говорю же!

– Круто! Маргарит, а приходи сегодня ко мне, как закончишь во «Дворике»?

– Это ещё зачем?

– Увидишь, – заговорщицки ответила Иляна, ровно со звонком захлопнула учебник, и из него вылетел черновик задачки по информатике. Иляна нагнулась, чтобы поднять, а проходивший мимо Бажен хмыкнул негромко, глядя на Маргариту:

– Чё, зэчка, нашла подходящую подружку? Не мелковата? Или так проще будет из окна вышвырнуть?

Маргарита сообразила, чтó сделала, только поняв, как онемела ладонь. Надо же, как она его по щеке приложила.

– Это ещё что такое? Одиннадцатый класс, и будем драться? – налетела географичка.

Иляна, вынырнувшая из-под парты, переводила взгляд с Маргариты на Бажена. Географичка что-то говорила, взывая к совести. У Маргариты горели щёки. Она даже не сразу поняла, что Иляна дёргает её за руку и тоже что-то говорит, не обращая на географичку никакого внимания.

– Рит! Маргарита! Что случилось? Всё хорошо?

Маргарита что-то ответила, как-то отбрехалась, но, судя по взгляду Иляны, ответ её не удовлетворил.

Позже, меняя воду букетам, она думала, что совершенно не хочет тащиться к сталинке, окунаться в прокуренный безнадёжный воздух. Какой смысл? Что от неё Иляне понадобилось? С чего она вообще должна тратить на это время, тем более с курсами всё обломилось? Маргарита уже решила, что никуда не пойдёт, вернётся сразу домой, но, выйдя из «Дворика» в свежий и сырой вечер, подумала, что пройтись было бы неплохо. Подышать. Размяться. Она всё ещё испытывала острое удовольствие всякий раз, выбирая, куда идти и что делать. Не было расписания, выговоров и решёток. Были условия УДО, «Дворик» и дом, в который не хотелось возвращаться, но это была свобода.

Глядя, как всё гуще становится темнота, Маргарита шагала по улицам. Если уж всё равно куда идти, а до отчимова «комендантского часа» почти три часа, можно дойти и до Иляны. Может быть, она забыла уже свои вопросы. А может, чему-то внутри Маргариты очень хотелось ответить на них хоть кому-то.

– Привет! Я думала, не придёшь уже!

Разуваясь на пороге комнаты, пока Иляна устраивала её куртку в шкафу, Маргарита заметила, что кровать, стол и частично пол завалены странного вида загогулинами – явно какими-то механическими деталями.

– Это ещё что за новости?

– Это запчасти, – пояснила Иляна. – Я их перепродаю. Пытаюсь, по крайней мере. – И добавила сквозь зубы: – Пока только в минус.

– Зачем? – содрогнулась Маргарита, едва не запнувшись об одну из железок и представив, как Иляна тягает всё это.

– За деньги, – отрезала Иляна. Дёрнула на себя дверцу шкафа и принялась рыться, вытаскивая тряпки и замурзанные мягкие игрушки. – Вот! Смотри!

Она понизила голос и показалась из-за дверцы со свёртком. Подошла к Маргарите вплотную, покосилась на дверь и протянула раскрытые ладони. На них, перевязанные шнурком, лежали купюры: тысячные и сотенные.

– Это с перепродажи железяк? – поразилась Маргарита, в жизни ничего не продавшая и не купившая с рук.

– Я ж говорю, железяки пока в минус. – Иляна прижала деньги к груди, потом снова нырнула за дверцу шкафа. Какое-то время повозилась, засунула обратно все простыни, платки и игрушки. – Я красила стулья в музее, разносила роллы в студгородке. И организовала доставку еды из «Магнита» общажникам. Ты бы знала, какие они ленивые жопы… И некоторые такие свиньи. Я даже не знаю, кто хуже. – Иляна вздохнула, стянула с кровати плед вместе со всеми запчастями и похлопала по одеялу: – Ты садись, чего застыла.

Маргарита молча села. Пододеяльник и наволочка были из разных комплектов, и то и другое сомнительной чистоты. Она понадеялась, что не слишком добавит грязи джинсами.

– В общем, на уроки по базам данных мне хватит, – задумчиво сказала Иляна. И азартно добила: – Но это всё такая мелочь, конечно! До четырнадцати лет вообще толком не на чем заработать. Вернее, полно объявлений с нормальными деньгами, но там распространение курительных смесей, вейпы… Опасно. И незаконно. – Иляна поджала губы и тоже села на кровать. – Что поделаешь.

Маргарита, не зная, что ответить, блуждала взглядом по комнате. Наткнулась на банку от консервированного горошка на тумбочке:

– Это что?

– Это горшок. Я потом принесу земли и посажу мандарин. Сегодня давали в столовой, я как раз набрала косточек. Рит. – Иляна взяла подушку на манер щита, словно хотела укрыться. Посмотрела на Маргариту нахмурившись и сказала: – А ещё мне старшеклассники предлагали деньги. Но… они что-то странное предлагали. Я не совсем поняла. Я не уверена, что это что-то нормальное.

Мгновенно вспомнились разговоры в колонии – полубайки, полуправды. Про романы с учителями, про то, как кого-то куда-то «просили», про то, как какая-то девочка снялась в видео, а потом… Там везде всё начиналось с «предлагали».

– Даже не смей. Слышишь?

Иляна обхватила подушку и уткнулась в неё лицом.

– Сколько тебе не хватает? – отрывисто спросила Маргарита.

– Да я же говорю, на базы данных хватит…

– Сколько тебе не хватает?

– Там пять четыреста каждый месяц, курс полгода – это фронтенд-разработка. Но…

– К пацанам даже близко не подходи, – всё ещё резко произнесла Маргарита. – Если будут приставать, скажешь. Поняла?

– Да поняла, поняла, – пробормотала Иляна. – Но деньги-то откуда взять?

– Откуда-нибудь. Посмотрим.

Иляна растерянно взглянула на неё, потом на часы под треснувшим стеклом. Напряжённо спросила:

– Хочешь чай?

Чай Маргарита не хотела. Злилась на себя: кто её дёрнул за язык с этим «откуда-нибудь»? Будто пообещала. Лена, блин, ещё одна выискалась, благодетельница. Но Иляна уже унеслась в кухню, гремела там чем-то. Чувствуя раздражение, стыд и желание поскорей и поаккуратней смыться, Маргарита пошла за ней.

На этот раз в кухне было не так ужасно, как в первый визит: проветрено и почти чисто. Иляна, встав коленом на табурет, тянулась к сушилке. Опасно покачнулась, но всё же достала две разнокалиберные чашки.

– Я на самом деле не очень хочу, и ещё дома полно дел…

Иляна не слышала за шипением чайника – а может, делала вид, что не слышит. Пока чай заваривался, она полила росток в консервной банке.

– Знакомься: дон Лимон!

Маргарита посмотрела на хилый росток – пара сантиметров, не больше, и цвет мутный.

– Да какой он дон. Хиляк какой-то…

– Будут ещё Синьор Помидор и Хан Банан, – не обращая внимания, добавила Иляна. – Когда я семена найду.

– Не уверена, что банан можно вырастить дома.

Иляна закончила с поливом, налила чай и уселась за стол.

– Ну и пофиг.

Ну и пофиг… Маргарита, глядя на лимон, вспомнила про деньги, которые откладывала с зарплаты на грунт, саженцы и подкормку. Медленно сказала:

– Слушай… Будет тебе пять с поло́вой, если обещаешь своего Лимона переименовать в Яблоко.

Иляна недоумённо застыла над чашкой.

– Так обещаешь?

– Ну… допустим, – кивнула она.

– Ок. Завтра принесу деньги.

В целом это ведь было почти то же самое. Может быть, Лена бы даже больше порадовалась такому вложению, чем посадке очередных яблонь.

* * *

Следующим вечером Маргарита снова шагала к знакомой сталинке, независимо усмехаясь про себя. Пыталась думать, что сделала бы Лена на её месте. От мыслей о Лене привычно разбегались иголки, как в онемевшей руке, когда начнёшь её разминать: сначала больно, потом понемногу отходит. Странно, но она до сих пор не чувствовала ни горечи, ни отчаяния. Вообще не было ощущения, что Лены нет. Казалось, та просто освободится чуть позже, а пока всё ещё там, в колонии, воюет со свинством. Правда, тревожило, что Маргарита не сможет её защитить, если что. Опять не сможет.

Она скрипнула зубами, прибавила шаг. Вошла в подъезд, взбежала по лестнице и, оказавшись у Иляны в комнате, сказала вместо приветствия:

– На два месяца точно хватит. – И выложила деньги на учебник английского.

Иляна недоверчиво провела пальцем по пятитысячной. Подняла глаза:

– Откуда?

– Откуда надо.

– Рита. Скажи.

– Не твоё дело, мелкая. И не надо меня так называть. Маргарита.

– Ага. Только я не куплю уроки, пока ты не скажешь, откуда деньги.

– Ох и бесявая ты, а! Тогда я сама куплю.

– Ага, знаешь ты, какие мне надо, – коварно, но невесело рассмеялась Иляна. – Ну скажи! Вдруг ты украла? Вдруг кого-то на органы продала?

Маргарита закатила глаза:

– Считай, это моя зарплата из «Дворика».

– И с чего ты её мне отдаёшь? – скептически поинтересовалась Иляна.

– Не твоё дело, – повторила Маргарита. Хотела сказать: «Твоё дело – купить что надо и учиться», но не успела: с силой заколотили в дверь, и обе вздрогнули.

– Это Дёма пришёл, – выдохнула Иляна. – Посиди пока тут, в комнате. Не надо, чтоб он тебя видел. Он пойдёт в кухню, а ты уйдёшь. Ладно? Это мой брат, – пояснила Иляна в ответ на вопросительный взгляд. – Он не очень любит, когда… В общем, он переживает за меня и не любит, когда я с кем-то общаюсь. С кем-то, кого он не знает.

Маргарита пожала плечами и сделала, как велела Иляна, но с братом всё же столкнулась: она была уже в прихожей, но он, видимо, услышал и выглянул из кухни – высокий, широкоплечий, черноволосый и сероглазый, как сама Иляна. Симпатичный. С чёрной бородкой и бровями вразлёт.

Он шагнул вперёд. Маргарите пришлось отступить на шаг в тесной прихожей.

– А вы, мадемуазель, кто и откуда?

– Это моя одноклассница, Дём, – быстро сказала Иляна. Взяла брата за руку и попыталась развернуть к кухне. – Она уходит уже.

– Одноклассница? – Он вгляделся в Маргариту. – А, точно, ты ж у нас вундер-киндер, Лянка… Демьян. – Он протянул ладонь Маргарите.

– Маргарита, – кивнула она, сделала ещё шаг назад и упёрлась спиной в вешалку. – Я уже ухожу. Пусти.

Демьян и не думал пускать. Придвинулся ближе. Пахло от него сигаретами и чем-то неожиданно приятным – травяным, мятным. Маргарита рывком отодвинула его и шагнула к дверям.

– Ого, дерзкая, – удивлённо протянул он. – Ритка-Маргаритка.

Иляна что-то ему сказала, из-за его спины велела одними губами: уходи. Выбравшись из подъезда, Маргарита обогнула дом и нашла Илянины окна. Все три светились, ни в одном не было штор. Маргарита различила в ярком прямоугольнике высокую фигуру и прижалась к дому, чтобы Демьян её не заметил.

– Я тебя вижу, Ритка-Маргаритка, – донеслось сверху. Смешок, щелчок – и окурок красной звёздочкой прочертил воздух, приземлившись Маргарите под ноги.

* * *

Ночью у матери с отчимом был праздник: то ли отмечали годовщину знакомства, то ли оплакивали свой давний холодильный бизнес. Маргарита почти не спала, ушла из дома пораньше и долго ходила у школы, дожидалась, пока откроют. В какой-то момент у школьной калитки показалась Иляна – топала, глядя под ноги. Пока она шагала к крыльцу, Маргарита хмуро оглядывала её. Потом окликнула:

– Привет. Как там брат? Ничего не сделал тебе вчера?..

Иляна подпрыгнула, завертела головой, обнаружила Маргариту:

– Привет! Да он классный, ты не думай! Просто кошмарит тех, кого не знает, вот и всё.

– А уроки ты купила? – не отставала Маргарита.

– Как я их за наличку куплю? – слегка раздражённо бросила Иляна. – Карточка нужна.

– И откуда ты карту возьмёшь?

– Пойду в банк после уроков.

– Кто тебе откроет счёт в двенадцать лет? – На них уже косились. Маргарита понизила голос: – Мне-то не открывают!

– Можно привязать к родительскому. По идее, для этого нужно прийти с родителем в банк, но, может, и так прокатит… Тем более что у меня же не родители, а опекуны – дядя с тётей. Тётин паспорт я знаю где лежит. Возьму и схожу.

– Ох, Иляна…

– Ну а что ещё делать? – понурилась Иляна. – Какие варианты? Никаких.

– А если попросить тётю? Объяснить всё, попросить пойти с тобой.

– Ага, ага, – протянула Иляна с сарказмом. – Так она и пойдёт со мной. Заберёт деньги, и с концами!

– Ты говорила, она нормальная вроде…

– Она нормальная – в смысле, она не бьёт, не орёт и не водит домой всяких мудаков, – резко ответила Иляна. – Но деньги она, если увидит, заберёт и не отдаст. И никакую карту на меня не откроет. Ты не представляешь даже, сколько раз к нам всякие соцработники приходили. Однажды даже директор лицея прямо домой явилась – с тортом, с какими-то бумагами… Хотела по-хорошему, а получилось как всегда, с моими-то дядей с тётей.

– Соцработники? А директор-то к вам приходила зачем?

– Хотели меня туда забрать. Чтобы я училась в лицее, – со вздохом ответила Иляна. – Бесплатно…

– И что? – спросила Маргарита, даже не заметив, что двор уже почти опустел. – А ты сама что?

– Я тоже хотела, – вздохнула Иляна, на этот раз откровенно печально.

– И?..

– И‐и, и-и-и. Без согласия родителей или опекунов ничего такого нельзя сделать.

– А почему твоя тётя-то против, я не понимаю? Пусть бы ты училась в лицее.

– Да ей просто пофиг. Если бы они ей дали денег или бухла принесли вместо торта – вот тогда бы, может, и прокатило. А так… – Иляна махнула рукой. – Мне кажется, может, тётя им просто назло, из-за того, что они её достали своими уговорами, меня сюда записала. Это же самая убогая школа считается, да?

Маргарита подумала о том, как сама оказалась здесь, и кивнула:

– Да.

* * *

Следующим утром Маргарита обнаружила Иляну расстроенной и злой. Она ничего не объясняла, огрызалась на Диму, который со времён истории с вилкой стороной обходил их парту, рычала на разболтавшийся стул и съязвила над Маргаритиной опиской в диктанте. На обеденной перемене снова куда-то пропала – Маргарита решила в этот раз точно не искать и не выпытывать, что случилось, – и обнаружилась только урок спустя в коридоре за раздевалкой. Кто-то из пятых классов наткнулся на неё случайно и позвал Маргариту.

Она никуда не пошла. Осталась в кабинете литературы, перелистывая учебник и пытаясь вспомнить, протирала ли она на этой неделе дальнюю витрину. Прозвенел звонок, вернулись одноклассники.

– А эта твоя где? – поинтересовался Артём.

– А я откуда знаю, – сердито ответила Маргарита.

По классу поползли шепотки. Она просидела всю историю, поглядывая на пустое место Иляны, но к алгебре не выдержала, отпросилась и поплелась к раздевалкам. Довольно быстро в тёмном закутке обнаружилась сгорбленная фигура.

– Ну? Что там у тебя стряслось?

Иляна сидела на полу, уткнувшись подбородком в колени. Маргарита нависла над ней:

– Не беси меня, а?

Иляна не реагировала. Маргарита попробовала зайти по-другому:

– Ты вообще-то феерию пропустила: тебя литераторша нахваливала так, будто ты Пушкин.

– Он деньги забрал.

– Кто?

Иляна скривилась:

– Дёма.

– Вот с… скотина… Вставай. Пошли к тебе. Я поговорю с ним.

– Ой-йи, – саркастично хмыкнула Иляна. – Ты-то тут при чём?

– Ну так-то это мои деньги!

– А… да, – сникла Иляна. – Прости!.. Но всё равно не надо никуда идти. Что ты ему скажешь? Я сама с ним как-нибудь разберусь…

Но деньги и вправду были её, Маргарита не собиралась дарить их левому парню. В виде яблонь, посаженных нормально, а не как в прошлый раз, это могло служить оправданием. В виде уроков, купленных для Иляны, тоже могло. Но в виде подарка её мутному брату – ни разу.

Всю дорогу до сталинки обе молчали. Иляна иногда поглядывала вопросительно, кусала губы, но Маргарита игнорировала эти взгляды – не знала, чем ответить. Не знала, что скажет Демьяну, не с кулаками же на него полезет, в конце концов. Чем ближе был дом, тем меньше оставалось решительности. Но оставлять Иляну наедине с этим было почти как оставить тогда Лену…

Она скривилась и мысленно застонала. Ну не могла я тогда ничего сделать, Лен, не могла! Ты сама так сказала! Так зачем теперь это постоянно лезет мне в голову?

Иляна как будто что-то почувствовала. Остановилась.

– Что ты хочешь сделать?

– Не знаю, – ответила Маргарита. – Но хотя бы попробовать поговорить с ним.

– Если планируешь воззвать к совести – бесполезно. Это… не про Дёму.

– Да какая совесть. – Маргарита отмахнулась. – Пришли уже. Поздно сворачивать.

– Да нет. Так-то никогда не поздно. Не ходи к нему, а?

Маргарита обернулась. Иляна упёрлась, не шла дальше. Вцепилась пальцами в подол куртки, смотрела мрачно.

– Да что такое? Что он мне сделает?

– Он не просто так забрал деньги. Я ему сказала вчера, что это ты дала. И он про тебя теперь знает. Он забрал, потому что ему что-то от тебя надо.

– Ну и что? Стоять и молчать теперь? Я ещё пять тысяч из воздуха не выдою! Где деньги возьмёшь на свои уроки?

– Нигде… – прошептала Иляна.

– Вот и пошли, – отшвыривая с дороги тетрапак из-под молока, буркнула Маргарита.