«Горький» открылся год назад, но уже успел заслужить славу самой модной и самой дорогой кофейни. Маргарита слышала пару раз, как кто-то приглашал кого-то встретиться в «Горьком», как девчонки ходили делать туда проект по истории – сидели допоздна с картами и кофе. Видела кадры шикарных фотосессий оттуда. Несколько раз сама проходила мимо, возвращаясь из «Дворика». Золотая неоновая подсветка, меню на чёрном стенде прямо у входа, аккуратные ступени – ни плевков, ни окурков. Да, это была не «Семья», куда заходили и бездомные, и студенты, и продавщицы из обувного напротив. «Горький» был не чета «Семье», не чета Маргарите.

Она шла, гадая, что Демьяну понадобилось на этот раз. Так понравилось в камень-ножницы? Иляне она сказала:

– Нам тюльпанов вчера привезли двадцать ящиков, полно уборки осталось. Я задержусь, наверное. – Представила, как Иляна возвращается с курсов одна по тёмным апрельским улицам. Передёрнулась. – Дождись меня в институте, ладно? Но я могу сильно задержаться.

– Ок, – кивнула Иляна.

– Найдёшь чем заняться?

Иляна красноречиво вытянула из рюкзака Крапивина.

В «Горьком» оказалось холодно – холодней, чем снаружи. Может, отопление отключили? Холод чувствовался с порога, и Маргарита поёжилась, сняв куртку и оглядываясь в поисках Демьяна. Раз, два, три.

– Ритка-Маргаритка, я тебя вижу.

Он бесшумно вышел из тени, забрал у неё куртку.

– Пойдём. Я нам взял кофе.

Оказалось, взял он не только кофе: на столике у окна ждали круассаны. Маргарита почувствовала резкий голод при взгляде на поджаристые бока и изящные широкие чашки на блюдцах. Что ж так глупо получается, что он её всё время застаёт голодной?

Она села, Демьян сел напротив. Она потянулась к кофе и уставилась на него:

– Ну?

На секунду ей показалось, что на неё смотрит Иляна. Сходство – теперь, когда она наконец смотрела на Демьяна при нормальном свете и прямо, – бросалось в глаза.

– Торопишься, Ритка-Маргаритка.

– Хватит меня так звать.

Он разломил круассан и стряхнул крошки Иляниным жестом. На нём снова была чёрная выглаженная футболка. Чёрные джинсы. Мягкие тёмные кудри, серые глаза, поблёскивающие в свете настенной лампы.

– Хочешь сыграть ещё раз? Или просто зададим друг другу все интересующие вопросы?

– Просто зададим, – ответила Маргарита.

– Вот и я так думаю. У Лянки занятия через полтора часа заканчиваются, надо ещё успеть дойти до института. Не очень мне хочется, чтобы она после вчерашнего одна разгуливала.

– Что вчера случилось? – напряглась Маргарита.

– Да дядя, – ответил Демьян, внимательно глядя на неё, словно проверяя реакцию. – Лянка тебе не рассказала разве?

– Она сказала… Сказала, что дяде про меня рассказала, и он её пытался не пускать из дома.

– Мягко сказано, – усмехнулся Демьян, но веселья в усмешке было не больше, чем сахара в крепком и горьком кофе. Да, не сравнить с бурдой у Мигрени. – Они так орали вчера… Лянка же, знаешь, как убежала? Вылезла на балкон и потом по пожарной лестнице.

– По пожарной лестнице?!

– Дядя за ней погнался по подъезду, споткнулся, только поэтому не догнал.

Маргарита тяжело вздохнула:

– А что орали?

– Лянка характер показывала, – снова усмехнулся Демьян, на этот раз веселее. – Она помладше ласковая была, слова матерного не скажет. А теперь попробуй её уйми. Если что вобьёт в голову, не переубедишь. Вон у нас рассада по всему дому. Тётка выкидывает, а Иляна опять разводит. Тётка злится, а эти лимоны-мандарины всё равно по всем подоконникам. Ты и сама видела. – Он поднял на Маргариту глаза от чашки. – Раньше Лянку можно было вкусняхами подмазать, развлечениями. Можно было пригрозить. Слушалась. Теперь уже не проходит. Собственно, об этом я и хотел поговорить. Ты чего не ешь?

– Да как-то не до еды, – пробормотала Маргарита, представляя, как Иляна лезет по пожарной лестнице. – Слушай, а про разряд правда? Что у неё разряд по стрельбе?

– А… Да, было дело.

Маргарита подняла бровь, совсем как Мигрень, когда сигнализировала: мол, чего замолчал?

– Я её учил стрелять, – неохотно ответил Демьян, – чтобы развлечь немного. Когда родителей похоронили. Тайком от деда.

Очень хотелось спросить, что там с родителями, но Маргарита не рискнула.

– Так или иначе… – как будто не было этих реплик, протянул он. – Не хочешь ли ты помочь мне, Маргарита? С Иляной?

– Как именно? – хмуро спросила она.

Прямота Демьяна смущала. Смущало, как резко по сравнению с прошлой встречей сменились обстановка и тон. И его взгляд тоже смущал.

– Я уже почти два года с Лянкой. Я вижу, что она умная, упрямая, а скоро станет ещё и неуправляемая. Она пока слушается меня, потому что я старший брат. Но это, как ты понимаешь, недолговечно. Она раньше и дядю беспрекословно слушалась, а вчера вон как отшила. – Демьян изменил голос, сделал его высоким, писклявым, передразнивая Иляну: – Я не вещь, меня нельзя в пакет засунуть и с рук на руки передать! Ещё раз крикнешь – полицию вызову! Что ты, что тётка – не родители, а цирк! Да сдохните вы все со своей квартирой, льготами и тушёнкой, я в коробке жить буду, но без вас! – Демьян прокашлялся, вернулся к обычному голосу. – Честно говоря, в какой-то момент я поднапрягся даже. Раньше она такого не выдавала.

– Ну… В школе она тоже себя в обиду не даёт, – отщипывая от круассана куски и раскладывая их на тарелке, хмыкнула Маргарита. Было несложно представить, как Иляна выпаливает эту тираду, но она не понимала, к чему ведёт Демьян.

Он добавил в кофе корицу из маленькой баночки на столе, продолжил:

– А тебя она уважает. Берёт в расчёт. Понимаешь?

– Нет. Ерунда какая-то. Мы знакомы-то пару месяцев. Меньше.

– А между тем она признаёт твой авторитет. Уж не знаю, что вы там в школе делаете… Хотя знаю вообще-то, она ведь все уши мне прожужжала про тебя.

«Интересно, что такое она про меня рассказывала?..»

– Я вижу, как ты влияешь на неё. Она как-то увереннее, спокойнее стала с тех пор, как пришла в вашу школу. Эти вспышки с дядей не в счёт, я про другое. Она раньше по ночам постоянно ревела. А тут я уж давненько не слышал…

Маргарита продолжала сосредоточенно разрывать круассан.

– Лянка – горячая голова. Непонятно, что с такой горячей головой будет, когда она вырастет.

– Ты-то с чего о ней беспокоишься?

– Могу задать тот же вопрос, Ритка-Маргаритка. Вообще-то у меня причин беспокоиться побольше, чем у тебя.

Это уж точно. Ей становилось всё неуютней в этом золотистом кофейном зале, рядом с Демьяном, который, говоря об Иляне, словно просвечивал её взглядом, раскладывал, оценивал. Маргарита ушла бы, не приди ей вчера идея, ради которой она и согласилась на эту встречу.

– К чему ты клонишь? – резко спросила она.

– Я хочу увезти Лянку. Тут ей не дадут нормальной жизни. По-хорошему дядя с тётей её никуда не отпустят, после школы зафутболят куда-нибудь или запрут дома. Им слишком много сочного капает за опекунство, они поэтому и в лицей её не согласились отдать. Это же интернат, он не здесь, не в городе. Ей бы сделали там временную прописку, и дядя с тётей потеряли бы половину льгот. А ещё… – Демьян отодвинул чашки, облокотился на стол. – Они просто боятся, что, если она попадёт в нормальное место, там поймут, в каком она болоте. Или, может, боятся, что она сама наконец поймёт, по-настоящему. Им не надо, чтобы она была свободна. Им надо, чтобы она подольше оставалась мелкой, наивной, удобной. Зависимой. Вот только это всё хуже получается. Лянка, когда приехала, была запуганная, тихая… Сейчас уже совсем другая песня.

– Откуда она приехала? Где её… ваши родители? – всё-таки отважилась Маргарита.

– Мы ведь не мемуары собрались обсуждать, а, Маргарита? А то ведь мне тоже интересно, как у тебя с этим обстоит.

– Что, ещё не накопал? – фыркнула она.

Демьян откинулся на спинку стула, половина лица скрылась в тени.

– Ещё нет. Но копну, если ты согласишься на то, что я предложу.

– И что же ты предложишь?

Демьян вытянул салфетку и аккуратно порвал её пополам.

– Поехали с нами.

– Куда?

– Лянка закончит школу, и я заберу её. В другой город. Подальше от дяди с тётей. Она сможет поступить куда захочет. А у меня к тому времени будут деньги, чтобы это обеспечить.

– К тому времени? Это через сколько? Через два месяца? – насмешливо уточнила Маргарита. – Это откуда же? И что ты с документами делать будешь, с законом, с опекой? Ты что, волшебную палочку заимел?

– Возможность решить вопрос с документами у меня тоже будет. И со всем остальным.

– О, так ты у нас великий мафиози? Обыграешь соцработников и инспекторов в камень-ножницы-бумагу?

Демьян снова подался навстречу, отодвинул на край чашки – так, что между ними ничего не осталось, только пустой стол.

– Маргарита, просто поверь пока, хватит стебаться. Я давно думал об этом и всё подготовил. Не беспокойся насчёт жилья, денег, документов. Вообще ни о чём. Просто поехали с нами. Я боюсь не справиться.

Она уже почти ответила резко, язвительно, что он самонадеянный идиот, ничего из его затеи не выйдет, и если он попытается, то только сделает хуже… А потом спросила себя: не то же ли самое пыталась сделать вчера она сама – когда пошла к Мигрени, когда пустила Иляну к бабушке? По большому счёту то же самое. Только она боялась себе признаться и постоянно с собой спорила. А Демьян понимал, чего хочет, и не прятался за разговорами с мёртвыми. Но он Илянин брат. Он обязан. А она – никто. Она ничего никому не обязана.

Ещё Маргарита подумала, что дала бы многое, многое, чтобы в седьмом классе кто угодно, хоть кто-нибудь увёз её из дома куда-то, где нет отчима.

– Я не могу, – ответила она, глядя на светильник, отражавшийся в остатках кофе. – У меня бабушка здесь. А главное – у меня УДО. – Она вскинула на Демьяна глаза. – Ты же в курсе. Я из-за этого не могу уехать.

Демьян скомкал салфетку и сунул в кружку.

– Значит, справлюсь сам. Ну всё тогда? Иду за Лянкой?

– Не всё, – выпрямляясь, бросила Маргарита. – Есть ещё один способ, – она усмехнулась, – если ты согласишься на то, что я предложу.