Мир продолжается птицей, а птица продолжается миром.

Соответственно, всякая регуляция при такой конфигурации происходит в виде саморегуляции: все происходит, как надо, хотя никто ничего не делает и никто ничего не контролирует.

Однажды, отдыхая на скамейке, я стал свидетелем довольно заурядной сцены. На проезжую часть кто-то рассыпал какую-то крупу, и на нее слетелись птицы. При этом по дороге – прямо по месту, где была рассыпана крупа – не постоянно, но периодически проезжали машины.

Каждый раз, когда очередной автомобиль приближался к птицам, они выпархивали буквально у него из-под колес. Затем, когда машина проезжала участок с рассыпанной крупой, птицы быстро возвращались клевать свои зернышки снова.

Когда на моих глазах произошел с десяток таких повторяющихся историй, у меня создалось впечатление, что птицы не отлетают от наезжающего на них авто сами, а их как будто что-то сметает, сдувает, отшвыривает из-под колес. Причем буквально за секунду до того, как эти самые колеса проехались бы по птицам, оставайся они на месте.

По идее, у меня должно было создаться другое впечатление: что птицы, увидев или почувствовать приближающуюся опасность, решали отлететь в сторону и реализовывали свое решение. А также что они заодно – пусть не умом, а инстинктом – просчитывали момент для ускользания от погибели. Не только в том отношении, чтобы не было слишком поздно, но и чтобы не было слишком рано, ведь если отлететь в сторону сильно загодя, пара-тройка питательных зернышек окажется не склеванной.

Однако нет, казалось, что птицам не было до приближающегося транспортного средства никакого дела, они знай себе лакомились пищей до тех пор, пока не отшвыривались в сторону. Какой-то невидимой силой.

Впечатления впечатлениями, но, конечно, никакой невидимой силы не было. Не было и такого, что птице как бы говорилось «берегись!», вследствие чего, она, получив это сообщение, отлетала в сторону или вверх, в общем, на безопасное расстояние, где ее не раздавит и не заденет массивная громада. Дело не обстояло так, что был приказ «ну-ка отлети в сторону!» и было подчинение этому приказу; что сначала о себе заявляла угроза, а затем происходило реагирование на нее.

В таком случае как же обстояло дело? Возможно, вот как. Угроза или вызов никому – никакой птице как актору – не заявлялись и не предъявлялись. Никто – в данном случае: ни одна птица – никакого сигнала не получал, чтобы далее на него реагировать. Вызов переходил в реакцию сам собой, реакция беззазорно вытекала из вызова, вызов и реакция на него не были чем-то разным. Когда опасность становилась максимальной, она превращалась в действие по перемещению в безопасное место, при этом никто ничего не решал и не предпринимал.

Угроза быть раздавленной не заставляла птицу переместиться, не вынуждала к действию внешним давлением. Сам стимул переместиться производил перемещение, от птицы же ничего не требовалось. От нее не требовалось внять стимулу, откликнуться на него, равно как и соответствующей бдительности. Ей не давали команду на взлет. Взлет был не ответом на стимул – стимул выливался во взлет органически, то есть не был чем-то внешним по отношению к стимулу, как и стимул не был чем-то внешним по отношению ко взлету.

От вызова и реакции на него, между которыми не было даже щелочки, перейдем к птице и окружающему ее миру. Если бы складывающиеся обстоятельства посылали птице сигнал «берегись!», тогда она была бы чем-то отдельным от этих обстоятельств – неким агентом, очутившимся во внешней ему среде. Однако, похоже, птица и окружающий ее мир не состоят друг с другом в отношениях и коммуникациях. Больше того, у птицы вообще нет окружающего мира, как и у мира нет птицы, которую он окружает.

Мир продолжается птицей, а птица продолжается миром. Соответственно, всякая регуляция при такой конфигурации (заключающейся в отсутствии каких-либо конфигураций) происходит в виде саморегуляции. А саморегуляция, уточню, это не когда «сам себя регулирую», а когда регуляция происходит сама собой, то есть никому и ничему ничего делать не приходится.

Хотя, вру. Все изначально гармонизировано так, что далее гармонизировать уже нечего. Не происходит никакой саморегуляции. Это же только нам видится, что птицы выскакивают из-под колес машины в последнюю секунду. Это нам представляется, что вот здесь и сейчас происходит избавление птиц от надвигающейся на них опасности. На самом деле птицы ей и не подвергались.

Транспонировать изложенное на ситуацию с человеком можно самостоятельно. Не делать этого – тоже хорошая опция.