Случается же, назовем это так, любовь высшего пилотажа, когда стороны любовного союза настолько проницаемы друг для друга, что им не надо расспрашивать друг друга о том, что их печалит или радует, а посему все их общение сводится к обсуждению вопросов сугубо бытового или делового характера.
Внешне такую чету будет не отличить от пары, участники которой задают своим визави сугубо бытовые или практические вопросы по той причине, что любви между ними нет.
Все мы, как нормальные люди, тянемся к знаниям. И подчас нам хочется не просто какой-нибудь новой информации заурядного плана – вроде экономических прогнозов или свежих слухов. Нам хочется чего-то большего – новых сведений про то, как жить лучше, правильней. Дельных инструкций, «ключей», наставлений по поводу чего-то более глубокого, нежели житейская круговерть.
В современных реалиях упомянутый запрос – на новые знания о глубоком, о важном – удовлетворяется достаточно быстро. Даже мне, к новому отнюдь не тянущемуся, приходится постоянно знакомиться с новыми идеями. В данном конкретном случае доброжелатели сочли необходимым проинформировать меня о свежей публикации крупного специалиста или, если угодно, специалистки по любовным отношениям – из тех, про кого говорят, что он или она популярны заслуженно, то есть их экспертный уровень институционально подтвержден.
Так вот, в своей статье эксперт по любви сообщает о серии экспериментов, в которых одному из партнеров (речь идет о семейных или сожительствующих парах) было велено задавать другому партнеру специальные вопросы, вследствие чего у этого второго партнера, о проводимом эксперименте не догадывавшегося, повысилась удовлетворенность отношениями. Далее, специалист дает читателям рекомендацию использовать эти вопросы в общении со своим любимым или близким человеком.
А именно, когда один партнер возвращается вечером с работы, другому партнеру рекомендуется заменить вопросы из серии: «тебе выдали аванс?», «забрал костюм из химчистки?», «что купил?», «что будем готовить на ужин?» – вопросами другой серии: «как события уходящего дня повлияли на твое настроение?», «какие эмоции вызывало у тебя сегодняшнее общение с коллегами?», «что тебя сейчас волнует, о чем прямо сейчас размышляешь?», «что из прожитого дня останется у тебя в памяти?». В общем, советуется уделить внимание внутреннему состоянию любимого человека, и это позволит ему ощутить близость и общность с вами.
Что же, теперь мой выход. Собственно, ничего сверхоригинального я не выскажу, всего лишь следующее. Любовные и формальные отношения тем и различаются, что в первом случае проявляют чувствительность к внутреннему состоянию человека, во втором же до него нет практически никакого дела. Любовь – это когда внутреннее в одном отзывается на внутреннее в другом. Она довольно существенным образом связана с не-восприятием жизни другого человека (или какого-то другого живого существа) в качестве другой, отдельной от нашей, чужой жизни. А не-чужая жизнь равняется жизни, к которой имеешь причастие, в которую имеешь доступ, которую чувствуешь как бы ее собственными чувствами. Но это – в принципе или в идеале. Если же немного приземлиться, то не-чужой жизнью или жизнью любимого существа будет такая жизнь, внешняя сторона и внешнее значение которой отходит на задний план. На первый же план в случае с любимым существом выходит не его функциональность, а его в-себе-бытие или, совсем уж простыми словами, его внутренний мир.
В общем, когда действительно любишь кого-то, то, встречаясь с ним, например под вечер, совершенно естественным образом обратишься к нему с вопросами про настроение, самочувствие, про то, что его сейчас волнует и беспокоит или, наоборот, радует и окрыляет. Больше того, именно наличие такого рода вопросов и будет показателем того, что здесь имеет место не что-нибудь, а любовь. Верно и обратное – если я встречу человека вопросами из разряда: «куплено ли мне пиво?», «удалось ли добиться карьерного повышения?», «какие в вашем офисе сегодня обсуждали слухи?» – то вряд ли как минимум прямо сейчас я преисполнен к нему любовным чувством.
Нам предлагают внести в отношения со своим любимым человеком небольшое новшество: время от времени спрашивать, что он чувствует или что он чувствовал в таких-то обстоятельствах или по ходу такой-то жизненной коллизии. Позвольте, но если мы до сих пор любимого человека ни о чем подобном не спрашивали, является ли он человеком, которого мы любим, и – заодно – являемся ли мы человеком, который кого-то любит? Сформулирую этот же вопрос чуть иначе: коль скоро я таков, что мне надо открыть глаза на важность интереса к внутреннему состоянию человека, которого я люблю, то люблю ли я этого человека?
Диспозиция, когда я ориентирован на внутреннюю жизнь любимого мной существа, однако же задаю ему вопросы исключительно формального или внешнего плана («когда будет ужин?», «что полезного сделал за день?», «нашел ли, где припарковаться?»), является нереалистичной и попросту смехотворной. А ведь только при таком раскладе рекомендации специалиста по отношениям и эксперта по любви могли бы пригодиться. «Начни уже в общении со своим любимым человеком интересоваться его внутренним миром». «Ой, действительно, упущение с моей стороны, спасибо, что подсказали!» Смешно? Смешно.
Пожалуй, упомянем про одно исключение. Ведь случается же, назовем это так, любовь высшего пилотажа, когда стороны любовного союза настолько проницаемы друг для друга, что им не надо расспрашивать друг друга о том, что их печалит или радует, а посему все их общение сводится к обсуждению вопросов сугубо бытового или практического характера. Им не нужно спрашивать друг друга про сущностное, поскольку сущность у них одна на двоих. Не нужно им и усиливать ощущение близости – во-первых, можно ли быть ближе, а во-вторых, здесь, по сути, больше нет сторон отношений: где когда-то были двое, оказалось одно. В общем, это тоже явно не тот случай, когда совет эксперта по любовным отношениям мог бы быть востребован.
Остается лишь одно поле, где подобного рода рекомендации могут быть уместны и полезны. Поле притворства и пускания пыли в глаза. Допустим, человек, не очень-то любя своего визави, ради поддержания сносности семейно-домашней жизни может сделать вид, будто ему интересна внутренняя жизнь партнера, и задать за ужином подсказанные экспертом вопросы вроде: «Что тебя сегодня радовало или печалило?». У партнера возникнет иллюзия, что спрашивающая сторона интересуется им самим по себе. В его сознании возникнет или возрастет ощущение близости этих двух людей друг другу. Да, построенное на уловках, но ведь большего и не требовалось. Множество браков в отсутствие любви держится на подобного рода фундаментах, и это еще не самое худшее, на чем они держатся.
«Задавай человеку такие вопросы, которые будут касаться внутреннего в нем», – прекраснейшее руководство для того, кому важно втереться в доверие. Действительно, когда вам задают вопрос про ваше внутреннее, создается впечатление, будто вы привлекли чье-то внимание просто как человек в отрыве от ролей и статусов, будто к вам обратились ради вас же. И вы распускаетесь, как цветок, который коварный манипулятор того и гляди срежет. С другой стороны, долго имитировать любовь (бескорыстный интерес) не получится, поэтому в большинстве случаев манипулятора ждет фиаско раньше, чем он своего добьется. Не исключено также, что жертва манипуляции сама начнет манипулировать – манипулировать своим манипулятором, и между ними сложится симбиоз взаимного паразитирования.
Повторюсь, что если у нас нет корысти и мы внимаем другому человеку действительно ради него же, подсказка задать ему вопросы про его внутреннее (будь то переживания, ценности, смыслы, настроения), окажется лишней: мы зададим такие вопросы и без нее. А еще она окажется нелепой, поскольку, вняв человеку ради него же, с какими еще вопросами к нему обращаться, как не с вопросами про внутреннее. Указывать на само собой разумеющееся нелепо, не так ли?
Хотя, опять же, имеет смысл оговориться, что в случае с любовью в полном смысле этого слова задавать вопросы о внутреннем мире любимого человека особой нужды нет – в силу взаимной проницаемости любящих. Каждый из них имеет во внутреннюю жизнь другого непосредственный доступ. А если не имеет, то они, вероятно, находятся пока на стадии увлечения, влюбленности или чего-то подобного, специфичного тем, что во внимании к человеку еще прилично внешнего интереса.
Итак, ознакомившись с очередными наставлениями, призванными помочь мне улучшиться сущностно, я лишний раз удостоверился в том, где именно они котируются и применяются – в обществе спектакля. Сюда, на эти подмостки, стекаются плоды наших тонких наблюдений и пытливых рефлексий. Здесь от них есть прок и на них есть спрос. Конечно, спрос на них есть также со стороны романтически настроенных юношей и девушек, однако здесь нет никакого противоречия, ведь именно из пылких романтиков вырастают впоследствии самые махровые лицемеры.
P.S. Весь этот набросок держится на довольно хлипком допущении, будто про внутреннее есть что спросить. Будто возможны вопросы не только про те или иные аспекты внешнего, прикладного характера. Среди причин, почему все наши вопросы друг к другу – это вопросы вокруг да около внешнего, наверное, будет и такая: тот факт, что один человек внял другому человеку ради него же, уже указывает на отсутствие ширмы, завесы между внутренним одного и внутренним другого. А если нет завесы, какие могут быть вопросы?
Допустим, мне что-то непонятно насчет того, что происходит у вас внутри. Единственное объяснение такому положению дел состоит в том, что я к вам равнодушен. Как минимум, равнодушен к вашему внутреннему измерению. Ну а коль скоро я к вам равнодушен, у меня нет вопросов про ваше внутреннее. Разве что про какие-то его внешние аспекты, притом мнимые. Другими словами, мне непонятно, что у вас внутри, когда мне это неинтересно, неважно. Едва мне это стало важным, непонятность исчезла.