По своему произволу человек просто так делать ничего не будет. Делать что-то просто так (не для внешней цели) мы можем лишь непроизвольно. Как, например, непроизвольно мы можем на что-нибудь засмотреться.

Засмотреться, то есть, посмотрев было на что-то с целью контроля обстановки, далее внимать ему уже без какой-либо внешней цели. Кстати сказать, это будет гармонировать с тем, что и оно, в свою очередь, присутствует без какой-либо внешней цели – в том числе без цели произвести внешнее впечатление.

Популярные ныне «правила жизни» были популярны всегда, только подавались они под другим соусом – например, в виде заповедей, наставлений, моралей и т. п. Так или иначе, когда какая-нибудь многоопытная и заслужившая признание личность дает напутствие или обращается с призывом, то помимо самого призыва приводится еще резон, по которому надо действовать так-то или быть таким-то. В большинстве случаев это совершенно уместный способ составления информативных посланий и информационных сообщений. Да и вообще, коль скоро призываешь к чему-то, будь любезен, укажи заодно и причину.

Вот пример наставления, чья структура не только соответствует вышеописанной, но и не вызывает никаких нареканий: «Совершай ежедневные прогулки и укрепишь свою сердечно-сосудистую систему». Звучит не просто разумно, но и стройно, гладко. Во всяком случае, нигде не спотыкаешься.

А теперь приведу порцию назиданий и заповедей, выслушивая или вычитывая которые, лично я спотыкаюсь, вздрагиваю, цепенею. В последнее время (имеются в виду века, если не тысячелетия) попадается много образчиков такого рода.

Будь в гармонии с самим собой и преуспеешь.

Живи без суеты, ведь тише едешь – дальше будешь.

Будь честным, потому что тогда к тебе будет больше доверия.

Храни супружескую верность – это лучшая профилактика СПИДа и венерических заболеваний.

Окунись в любовь во всех ее проявлениях – и мир заиграет яркими красками.

Обратись к Богу, и бремя, взваленное на тебя судьбой, облегчится.

Наполни жизнь смыслом – это отличный способ стать счастливее.

Не разделяйся с окружающей жизнью, врастай в мир как в единство, и тогда личные неурядицы и проблемы потеряют свою ранящую остроту.

Приобщайся к прекрасному, чтобы возвысить свою душу.

Относись ко всем по-доброму – будешь крепче спать.

Особенность специально подобранных мной «правил жизни» такова, что в их первой части фигурируют самоцели, другими словами, то, приверженность чему в любом случае сохранит свою актуальность – даже, например, если обещанное во второй части не состоится, не наступит. Соответственно, вздрагиваю я в тот самый момент, когда первая часть сменяется второй, а цепенею после того, как ознакомлюсь со второй частью.

Быть в гармонии с самим собой имеет смысл даже в том случае, если это не будет содействовать преуспеянию. Несуетность ценна сама по себе, то есть вне зависимости от того, как далеко проедешь или пройдешь в этой несуетности. Супружеская верность есть продолжение любви к супруге или супругу, а потому она будет насущна, даже если человечество полностью избавится от заболеваний, передающихся половым путем. Обратиться к Богу по-настоящему – значит обратиться к Богу ради Бога же, а не ради облегчения своей доли или участи. Бог есть альфа и омега, то есть и первое, и последнее сразу. Мы честны или искренни постольку, поскольку мы искренни без какой-либо задней мысли: не бывает искренность ради некоей сторонней цели, искренность с умыслом. В любовь окунаются без оглядки на то, какой от этого будет профит – в частности, заиграет ли мир более яркими красками или не заиграет. Доброе отношение к окружающим – «само себе награда», то есть даже не помогай, а мешай оно налаживанию сна или чему-то еще, его нельзя отбрасывать. Возвышение души прямо вытекает из приобщения к прекрасному, то есть не является дополнительным бонусом или вторичной выгодой, на которую можно указать. Врастание в мир как в единство отвлекает не только от личных неурядиц, но и от отвлечения от них.

В случае с самоцелями указание резона обратиться к ним, указание причины ими заинтересоваться не прибавляет, а отнимает. Переводя разговор на благотворность, окупаемость любви, покоя, гармонии, доброты etc., неизбежно перешагиваешь через их саму-по-себе-занимательность. Превращаешь их в нечто служебное, прикладное – в своем восприятии, но тем не менее. Присовокупляя к самоцели ту или иную полезность, игнорируешь ее самоцельность. Почему? Потому что самоцель такова, что на ней можно остановиться, что присовокуплять к ней ничего не нужно. Игнорируя это обстоятельство, мы игнорируем и саму самоцель как самоцель.

Казалось бы, сказанное дает повод для внесения рацпредложения, состоящего в том, чтобы заменить напутствия, предлагающие обратиться к чему-то одному в расчете на что-то другое, закольцованной формулировкой, где финальное возвращает нас к начальному. К примеру, заповедовать следующее: «Приобщайся к прекрасному и рассматривай это как самоцель». Впрочем, лучше переформулировать, иначе создается впечатление, будто самоцель – это не прекрасное, а приобщение к нему. Вот более корректная закольцовка: «Приобщайся к прекрасному и рассматривай его как самоцель».

Казалось бы, чем не выход из положения?

При всей смекалистости такого решения, его, увы, нельзя признать удачным. На самом деле, «рассматривать» нечто как самоцель значит ничего не рассматривать, а вовлекаться в самоцель как в самоцельный мир или самоцельное бытие. К самоцели нельзя как-либо относиться – в том числе относиться к ней как к самоцели. «Опознание» самоцели в качестве таковой проявляется с нашей стороны не через соответствующее отношение, а через не-состояние с ней в отношениях, через наше примыкание к этому самоцельному бытию, через – выражусь радикальнее – наше замещение им.

Еще одна попытка исправить вышеприведенные и им подобные «правила жизни» на нечто более адекватное тоже будет провальной. «Посвяти себя красоте, потому что красота – это самоцель». Дело в том, что сама конструкция высказывания, в котором есть «потому что», подразумевает не что иное, как все то же внешнее оправдание или обоснование. Уточнением «потому что красота – это самоцель» самоцельность превращается во внешний статус красоты. И получается, что человека призывают посвятить себя красоте во имя ее внешнего статуса, притом надуманного. Ведь самоцельность красоты состоит, в частности, в том, что никакого внешнего статуса или какого-либо другого наружного преломления у нее нет; что здесь все – внутри и ничего – снаружи. Самоцель не будет самоцелью, фигурируй она вовне в том или ином качестве – даже в качестве самоцели.

Можно пойти на совсем крайнюю меру и ограничить свое «правило жизни» одним лишь «не суетись» или «будь честен». Однако, отбрасывая мотивировочную часть, мы нарушаем саму логику высказывания, ведь, как было отмечено в самом начале, если призываешь к чему-то, то заодно и поясни, зачем ты к этому призываешь.

Кроме того, кто предлагает мне посвятить себя прекрасному, тот находится от прекрасного в стороне и, указывая мне на него как на то, чему мне стоит себя посвятить, предполагает, что и я стою рядом с ним – в стороне от прекрасного. Прекрасное при подобном подходе выступает неким явлением внутри чего-то большего. Внутри окружающего его мира, в котором, к примеру, есть еще мы, на него смотрящие. В таком случае, прекрасное заведомо не воспринимается как самоцель и порождает резонные вопросы: а почему, для чего мне надо ему себя посвятить, что я получу, если посвящу себя ему?

Вот мы и вышли на претензии теперь уже к первым частям подобранных мной «правил жизни». Однако прежде, чем изложить наиболее существенную из них, сделаю несколько замечаний частного характера.

В одной из приведенных заповедей самоцель вообще отсутствует. Речь идет о приглашении наполнить жизнь смыслом. Самоцель – это не наполнение жизни смыслом, а то, что наполняет жизнь смыслом. Мы тратимся, расходуемся, задействуемся на дление, на пролонгацию, на бытие разного рода самоцелей (хотя, строго говоря, все они суть одно), и таким образом, наша жизнь наполняется смыслом. Мы оказываемся причастны к той или иной самоцели, которая раскрывается цельным бытием или целым миром, и в силу этой причастности наша жизнь становится действительно жизнью, а не прозябанием.

Впрочем, сказана тоже промежуточная правда. Вообще говоря, наполнение жизни смыслом представляет собой искусственный идеологический нарратив, вобравший в себя лишь отголоски реально значимого и осмысленного; отголоски того, что реально происходит, когда – якобы – жизнь обретает смысл. Утверждать, что самоцели наделяют жизнь смыслом – это все та же попытка дать самоцелям внешнее оправдание, найти им внешнее применение, обнаружить вторичные выгоды.

Не вполне самоцелью является также верность любимому человеку. Как уже упоминалось, верность есть проявление, частный случай любви, от любви, впрочем, неотъемлемый, то есть верность хранится не ради верности: самоцелью здесь выступает любовь. Дление, бытие любви как самоцели – вот что происходит через хранение верности. Верность хранится даже не для манифестации или утверждения любви. Хранение верности выступает самой любовью, а не ее обеспечением. Хранение верности происходит как любовь, происходящая уже не ради чего-то еще, не ради чего-то другого-нежели-сама-любовь.

Что касается честности, то можно быть как честным из принципа, так и, например, честным с кем-то из уважения, из расположения к нему. В этом втором случае самоцелью будет выступать не столько честность, сколько человек, во имя которого мы с ним честны.

Теперь о существенном – о роковой и неустранимой ошибке, содержащейся в подборке «правил жизни», даже если избавить каждое из них от указания причины ему следовать. У решительно всякого призыва к действию, равно как и у всякого решения действовать имеется ориентация на результат, на отдачу, пусть и непроговариваемая. Имеется намек на то, зачем это делать.

По своему произволу человек просто так делать ничего не будет. Делать что-то просто так (не для внешней цели) мы можем лишь непроизвольно. Как, например, непроизвольно мы можем на что-нибудь засмотреться. Засмотреться, то есть, посмотрев было на что-то с целью контроля обстановки, далее внимать ему уже без какой-либо внешней цели. Кстати сказать, это будет гармонировать с тем, что и оно, в свою очередь, присутствует или бытийствует без какой-либо внешней цели – в том числе без цели произвести внешнее впечатление.

Свой ответ на вопрос «чтобы что?» подразумевается и в, казалось бы, односложном призыве вроде «приобщайся к прекрасному». «Приобщайся к прекрасному» – это сокращение от «приобщайся к прекрасному, чтобы в результате быть в нем». «Окунись в любовь» – сокращение от «окунись в любовь и тем самым попади в пространство любви». В общем, рассматриваемые нами заповеди таковы, что даже если изъять из них одну мотивировку, на ее месте вырастет другая. Но это ладно, сейчас интересней другое, а именно: даже простой призыв делать добро или врастать в мир как в единство допускает, что самоцель или по меньшей мере наше причастие к самоцели может быть результатом, обеспечивающимся нашими усилиями.

В действительности лишь когда человек не выступает субъектом действия или актором, то есть ничего не делает, делается или происходит (может сделаться или произойти) то, что делается или происходит как самоцель. И наше причастие к самоцели, например к любви, «организует» она же – любовь в данном случае. Причем она «организует» его как происходящее моментально, то есть в качестве стадии причастие или причащение занимает столь короткий миг, что это вообще не заслуживает выделения. Мы не причащаемся к любви, мы оказываемся уже причащенными к ней. Мы не вовлекаемся в прекрасное – мы оказываемся уже вовлеченными в него. Так что здесь не просто не прослеживается активности (вовлечения в прекрасное), предпринимающейся ради результата (ради того, чтобы оказаться внутри прекрасного), здесь, в сущности, не прослеживается и самое активности.

Напутствия, с которыми выдающиеся личности обращаются к нам, простолюдинам, подразумевают, что человек – актор, действующая сила, что он в состоянии, например, преисполниться покоем. На самом деле человек, конечно же, не в состоянии привнести в свою жизнь покой – он способен лишь привнести в нее еще бо́льшую суету. Покой с человеком случается. Любовь возможна как нечто нагрянувшее, нечаянно и когда ее совсем не ждешь. Она случается (с нами) не вследствие какой-то предварительной работы или подготовительной активности и не вследствие решения окунуться в нее. И лишь тогда, когда она случается, что называется, сама собой, она случается ни для чего, то есть как самоцель.

Самоцели выступают причиной и следствием в одном лице, то есть имеют место беспричинно и бесследственно. Ради безмятежного покоя, ради того, чтобы он был, ничего не предпринималось. Он возник (если возник) сам собой, непроизвольно и непроизводно. И в него не шагнули, потому как он оказался не в шаге, не в стороне. В пользу спокойствия никто никаких решений не принимал, в том числе решений по совету уважаемого и многоопытного лица. А если и принимал – он принимал их в пользу чего-то другого, с подлинным спокойствием мало чем связанного. И человек не преисполнялся покоем постепенно или быстро – здесь, повторюсь, вообще не было никакой длительности. Он не столько преисполнился покоем, сколько, как оказалось, был им преисполнен всегда. Он вошел не в новое, а в органичное состояние, то есть в такое, из какого как будто и не выходил (замечу мимоходом, что органичным для нас будет то состояние, которое от нас неотъемлемо и от которого неотъемлемы мы). Так что взывать, например, к преисполнению покоем, бесполезно еще и в том смысле, что здесь нас побуждают пройти фазу, которой нет.

«Будь искренен» считывается как «произведи искренность». Однако в произведенной искренности останется своя недомолвка, она будет искренностью нарочитой, деланной, то есть вообще не будет искренностью. Настоящая искренность приключается как сама собой разумеющаяся или как внеплановая, спонтанная. Собственно, искренность и спонтанность во многом синонимичны. Открыться Богу можно тоже спонтанно, точнее, лишь в той мере, в какой Бог открывается человеку. Открывается в качестве всегда открытого. Приобщение к прекрасному происходит постольку, поскольку прекрасное вмещает в себя все. Вмещает в себя все изначально, то есть не только мы ничего не предприняли, чтобы вместиться в него – ему тоже не понадобилось ничего предпринимать для нашего в него вмещения.

«Правила жизни», связанные с самоцелями, взывают двинуться в их сторону, хотя не мы приближаемся к самоцелям, а они врываются – чуть умерим регистр: проникают в нас или в нашу жизнь. Актуализация самоцели происходит исключительно в виде самоактуализации, причем наше приобщение к самоцели в эту самоактуализацию уже вшито.