Едва нас перестает интересовать, что о нас думают другие, схлопывается поле для раздумий как таковых. В тот момент, когда мы не думаем о том, что думают о нас, мы, как правило, не думаем вообще.

Мы забываем думать о том, каковы мы в глазах других людей, когда забываем о себе. А забываем о себе мы тогда, когда нас вовлекает в себя такое, что в состоянии быть вне соотнесений и сопоставлений.

Мне нравятся советы психологов, правда, причина тому довольно специфична. Они мне нравятся отсутствием у них философского основания, то есть своего рода наивностью. А наивность не только умиляет, но и позволяет лишний раз обратиться к тем самым основаниям, которые она упускает из виду.

Вот очередная психологическая рекомендация, которая меня, с одной стороны, позабавила, а с другой, побудила набросать текст в столь облюбованном мною жанре философской зарисовки.

«Хватит думать о том, что о тебе думают другие».

Звучит как дельный совет, и все же есть к чему придраться завзятому казуисту. Да даже и нам с вами.

«Хватит думать о том, что о тебе думают другие». Однако, простите, о чем тогда прикажете думать? Или, выражаясь иначе, о чем еще думать, как не о том, что о нас думают другие? О чем еще думать, как не о чем-то, подобном тому, что о нас думают другие?

По большому счету, думают всего на две, при этом смыкающиеся темы: «что есть внешний мир для меня» и «что есть я для внешнего мира». Казалось бы, это вопросы о разном, однако они более чем взаимосвязаны. Так, пытаясь понять, каков я для внешнего мира, я, по сути, пытаюсь понять, как он ко мне относится, то есть в конечном счете пытаюсь понять, что мне от него ждать. Верно и обратное: стремясь выяснить, что есть внешний мир для меня, я стремлюсь выяснить, какое место я в нем занимаю, какую роль в нем играю и т. п.

Думая, выясняют отношения, только не в том смысле, что с кем-то ссорятся и ругаются, а в том, что смотрят на что-либо с точки зрения того, что оно представляет собой относительно всего остального или относительно какого-то сегмента «всего остального» и что представляет собой все остальное или его сегмент относительно предмета нашего внимания. Мы берем как минимум два явления или объекта и соотносим их между собой. Зачастую таких объектов-явлений может быть довольно много и отношения между ними носят сложный, опосредованный характер, который и пытается вскрыть хваткая, настырная, кипучая мысль.

Невозможно думать о чем-то, взятом изолированно, вне связей с чем-то еще. И когда то, что не предполагает контекста или окружения нам однако же попадается, оно не потенцирует, а, наоборот, останавливает умственную активность, одновременно включая другие активности. Не столько наши активности, то есть активности, производимые нами, сколько активности, производящиеся с нами, над нами или посредством нас.

Вопросом «что есть я?» главным образом спрашивается: «Что есть я для окружающего мира?». Равным образом вопросом «что есть окружающий мир?» спрашивается не более чем: «Что есть окружающий мир для или относительно меня?». Мы не можем изъять себя из этого уравнения, разве что заменив себя на что-нибудь другое, с чем мы продолжим соотносить окружающий мир, пытаясь ответить на вопрос, что он такое есть.

«Каков мир безотносительно ко мне?» Задаться подобным вопросом может лишь горе-философ, то есть философ далеко не лучший. Безотносительное, строго говоря, никаково. Оказаться вне соотнесений значит начисто лишиться какой-либо объектности. Быть каким-то – таким-то или таким-то – можно исключительно в соотнесении с чем-то еще. Безотносительное не предстает перед нами, зато затягивает нас в свою орбиту, в свое бытие. Иными словами, мы отзываемся на него, замешиваясь в (внутрь) него, а не понимая про него что-либо, не постигая, каково оно и что оно такое есть.

Безотносительное вообще не попадает в поле внешнего взгляда, разве что его симулякр, синтетический (хотя и аналитический тоже) продукт предприимчивого, но, увы, имеющего границы своего применения интеллекта. Если у нас нет возможности выяснять отношения, у нас нет и возможности думать.

Совет «хватит думать о том, что о тебе думают другие» предполагает наличие возможности думать о чем-то другом. В действительности, о чем бы мы ни думали, мы так или иначе думаем в том числе и о том, что думают о нас. Едва нас перестает интересовать, что о нас думают другие, сворачивается поле для раздумий как таковых. В тот момент, когда мы не думаем о том, что могут думать о нас, мы, как правило, не думаем вообще. Нас либо захватывает, вовлекает в себя безотносительное, либо, допустим, мы просто спим, дремлем.

Нам все равно, что о нас могут подумать, в довольно специфические моменты нашего бодрствования. Если вместе со сном оставить за скобками сильную, труднопереносимую боль и тому подобное, мы забываем думать о том, каковы мы в глазах других людей, когда забываем о себе. А забываем о себе мы тогда, когда нас объединяет с собой, объединяет в себя такое, чему не нужно ни с чем соотноситься, потому что оно в состоянии быть вне соотнесений и сопоставлений, потому что оно способно концентрировать, сосредотачивать в себе не фрагмент бытия или мира, но весь мир или все бытие. И поскольку не нужно ни с чем соотноситься ему, постольку и нам, с ним объединенным, нет нужды ни с чем соотноситься.

То, что отвлекает меня от себя, отвлекает меня и от заботы о том, каким меня видят, каким я вижусь. Мне нет дела до того, каким я вижусь, когда мне нет дела до себя. Покуда же мне есть до себя дело, воздерживаться от мыслей о том, что обо мне мыслят другие, мне не удастся. С этой точки зрения психологический совет можно было бы заменить на другую рекомендацию – не думать о себе. Однако не думать о себе можно только в одном случае – когда думать не о ком, точнее, когда нет никакого «себя» как повода для дум. Другими словами, пока есть кому советовать не думать о себе, нет никакой возможности этому совету последовать.