Услышав, что Мелеандр уходит, Паллена сказала себе: «Нет, не может быть; верно, он не хочет, чтобы люди о том судили, и потому притворяется, что ему не понравился мой подарок; побегу на берег, там он возьмет меня на свой корабль». И она побежала на берег, где стояли Мелеандровы корабли. Ей надо было пройти небольшим леском; она вошла в него и не вышла, и никто не знает, что с ней случилось.

Между тем в замке поднялось возмущение, ибо слух прошел, что Паллена предала защитников замка, польстившись на отцовские богатства, и что Акунтий погиб оттого, что она предупредила врагов о его приходе; она этого не делала, но вина прилагается к вине. Тем временем Нарам спустился из своих покоев, пробрался среди толпы и вышел из замка. Он дошел до какого-то пчельника и лег переночевать, да там и остался. Каждое утро он выходил к дороге, чтобы встретить вестника, который скажет ему, что его дочь вернулась и сидит на пороге, моля о прощении. Когда же вестник приходил и объявлял, что дочь его не пришла и нигде ее не видно, он шел к своим пчелам и говорил им, пусть летят на море собирать соль, ибо, если в людских сердцах все вывернулось наизнанку, пускай и весь свет перевернется. Так делал он изо дня в день и из месяца в месяц; а как он оставался господином этих земель, где вы побывали, то во всем ему принадлежавшем дела шли так, что прохожему занятно, а жителю тягостно.

И так все оставалось, пока однажды поутру пришедший вестник не ответил ему: «Да, она пришла; она сидит на пороге, и вид ее таков, что камень тронулся бы жалостью. Она говорит, что, даже если ей понадобится тысяча лет, она вымолит у отца прощение и скорее разойдется под ней земля, чем она по доброй воле встанет и уйдет отсюда». Нарам сказал вестнику, что он лжет, и ударил его, но тот упорствовал. Тогда Нарам отвернулся от него, подошел к своим ульям и сказал: «Теперь летите, куда вам захочется». Лег между ульями и умер, а пчелы поднялись и полетели на луг.

– Почему вы знаете, что так все и было? – спросил Дороскал.

– Я был тем вестником, – сказал Тевсьер. – Я подстерег парня, который поутру шел к старику с обычными речами, повалил в придорожную канаву и заставил рассказать мне все по порядку, а потом пошел вместо него. И я отправился потом в ту деревню сказать, что господин их умер, так пусть придут омыть его и оплакать как полагается. Эта деревня была под властью Нарама, и он велел им каждое утро приходить к нему со словами, что дочь его не объявлялась, а больше, сказал он, мне от вас ничего не надобно.

Дороскал сказал:

– Не дай Бог мне дожить до такого, чтобы я понял, зачем он так поступил.

– Видно, от пчел мало ему доставалось, – сказал Тевсьер. – Едва ли он боялся забыть об этом деле, ведь его старое сердце было залито желчью по самые края. Как бы там ни было, если кто думал пуститься в ту сторону за приключениями, знайте, что там теперь благопристойней некуда.