В ту пору племянник Нарама, по имени Акунтий, пришел ему на подмогу. Он ударил на Мелеандра в надежде, что нечаянное появление принесет ему победу, но Мелеандр умел устоять перед натиском. Тут учинилась великая сеча, яростная и горькая, на которую многие глядели из замковых окон, а Паллена глядела в ужасе, что желает победы врагу. Рыцари Акунтия сильно терпели от вражеского упорства и мало-помалу подавались, а Мелеандровы теснили; сам Мелеандр разъезжал по полю на могучем испанском скакуне, с мечом в руке, гнал, рубил, ничтожил неприятеля; всякий, кто выезжал ему навстречу, мог быть уверен в своей гибели. Акунтий, видя муку, какую чинил его ратникам Мелеандр, не мог этого стерпеть, но дал коню шпоры и пустился на Мелеандра: они сшиблись, и Акунтий нанес ему столь могучий удар копьем в верхушку щита, что расколол его надвое, пробил кольчугу и вогнал копье в бок, между кольчугой и плотью, но другого вреда не причинил. Мелеандр не упал с коня и не покачнулся. Он над меру разгневался, получив этот удар, и так ударил стальным клинком по верхушке шлема, что раскроил Акунтию голову до самых зубов и повалил его мертвым с коня наземь, примолвив: «Ступайте, вы дорого заплатили за ваше родство». Нарам, глядя на это с башни, заплакал и ударил себя по голове. Вечером он отправил посольство во вражеский лагерь выкупить тело Акунтия; его выкупили дорогою ценою, и Нарам похоронил его со всей почестью, какая полагается. Паллена смотрела на все это, плача с виду об Акунтии, но в сердце о своей печали, и говорила себе так: «Прибавится ли моего позора, если о нем узнаю не я одна, а все остальные? Я ведь словно город, в котором один человек грешит, а все остальные глядят на него, как на прокаженного. Прекрасно было бы, будь я моему отцу не одной дочерью, а двумя, чтобы одной досталось бесславие, а другой – все, что благодаря ему добыто! Но я не могу стать двумя, и Амор, который сделал так, что я сама себя хулю и ненавижу, не разделит меня надвое в людских глазах. И что мне проку осуждать Амора? Он летает, как желтая пчела, и садится то на одного, то на иного; пускает свои жала, напитанные ядовитым медом, и, когда они угодят человеку в сердце, никакие боги его не спасут. Что я борюсь с ним? Он – ключник сладких Венериных садов, он один может сделать так, что я войду и познаю все отрады, которые там собраны; пройду под его дубами, попью из его ключей, повидаю всех дивных зверей, какие ходят там по дорогам. Чего я стыжусь, если бог меня клонит? Мелеандр по всему видно, что воюет справедливо, он пришел отомстить обиды, ему причиненные; он одолел и разбил Акунтия и, без сомнения, в самом скором времени одолеет и возьмет наш замок, и никто ему не помешает; не лучше ли отдать ему то, за чем он явился, и кончить войну, которая без нужды губит высокое рыцарство?»

И она пошла к тем людям, что обороняли стены: выбрала одного лучника, который показался ей сговорчивей, и долгими улещаньями склонила сослужить ей службу. Она прикрепила грамотку к его стреле, и он выстрелил в сторону неприятельского лагеря; а чтобы стрелу вернее заметили, она велела выкрасить ее в пурпур. Грамотку увидели и принесли Антонию; он распечатал ее и прочел: Паллена называла себя, открывалась Антонию в своей любви и говорила, пусть он возьмет ее в свои края и сделает женой, а она укажет его людям потаенный ход, которым можно пробраться в замок. Прочтя это, Мелеандр пришел в такой гнев, какого никогда в нем не видели. Он сказал, что в его краях водилось много чудовищ, и его предки насилу их вывели, и, пока он в здравом разуме, не приведет по доброй воле еще одно. Затем он отрядил посольство к Нараму, выбрав старого и мудрого рыцаря и тщательно его наставив; и тот обещал, что исполнит посольство, ничего не упустив и не прибавив. Нарам принял посланца и спросил, чего ему надобно: не думает ли Мелеандр добиться переговорами того, в чем не успел железом. Рыцарь сказал Нараму, что его дочь обещала Мелеандру впустить его в замок, если он на ней женится. Нарам только рассмеялся. Тогда посланник дал ему прочесть письмо, и Нарам узнал печать дочери. Он прочел и спросил: что она выговорила себе у Мелеандра? верно, отцовскую сокровищницу? Посланник отвечал, что она ничего не хотела, так наставил и так распорядился ею Амор. Нарам спросил, чего же хочет от него Мелеандр, он ведь получил и его дочь, и доступ в его замок. Посланник отвечал, что если Нарам выглянет в окно, то увидит, как воины Мелеандровы снимаются с лагеря. Мелеандр объявляет ему, что пришел сюда с намерением причинить ему все зло, какое будет в его власти, но теперь, узнав его дочь, не хочет с ней в этом состязаться, ибо не рассчитывает выиграть. С тем посланник ушел, Нарам же велел в той комнате, где услышал о ее измене, заложить окна и поставить свиней.