Когда же все нагляделись на голову триллирия в рассоле, начался большой пир. А когда утолили голод, зашла речь о том, по каким краям они ходили, и рыцари наперерыв стали говорить, что в тех местах все не как у людей, заяц за собаками гонится; по всему видно, что на них лежит чье-то колдовство. Дороскал слушал всех и никого не прерывал. Тут вспомнили о замке, господствовавшем над тамошней областью, и принялись вспоминать, какие слухи ходят о его хозяине: верней верного, это его рук дело, что не задалась у них ловитва, «а надо было нам наведаться к нему и учтиво просить, чтобы впредь от таких затей отстал».

Тевсьер оторвался от еды и говорит:

– Без толку было туда ходить, вы бы никого там не нашли.

Тут Дороскал наконец увидел его и говорит:

– Так вот вы где, любезный Оденель! Ну, если не на ловитве, так хоть на пиру вас застанешь. Вы, верно, даром времени не проронили, но разузнали заподлинно, отчего в том краю творятся такие чудеса, иначе бы не говорили с такой уверенностью.

– Я сбился с дороги, – говорит Тевсьер, – и потерял вас, и мне слов нет как досадно, что я не был в вашей охоте; зато, правда ваша, я кое-что сведал о замке и его владельце, иначе бы не мешал достойным людям вести беседу.

– Наконец-то я услышу от вас хоть одну историю, – говорит Дороскал. – Не медлите, поведайте нам, что с этим замком, потому что нам, пока гонялись за дичью, недосуг было разузнать, чем они там заняты.

Тевсьер говорит, что, если им угодно слушать, он готов рассказывать, и начинает так.