И вот выезжают они из леса и видят впереди деревню, всю затопленную, а перед ней на холме сидят два крестьянина и показывают куда-то пальцем. Дороскалу любопытно сделалось, чем они заняты, и он послал к ним рыцаря. Тот перебрел с холма на холм по мелкой воде и дошел до крестьян. Он приветствует их и спрашивает, куда они глядят так пристально.

– У нас тут, к примеру сказать, зрелище, – говорит один крестьянин, – и оно таково, что на всех его не хватит, а у вас, верно, найдется и получше.

С тем рыцарь ушел и объявил обо всем Дороскалу.

– Хотел бы я знать, каковы в здешних краях зрелища, – говорит Дороскал и отряжает к ним другого рыцаря, наказав ему вести себя любезно и без ответа не возвращаться.

Рыцарь с трудом перебирается между холмами, ибо воды уже прибавилось, приветствует крестьян и спрашивает, что у них за зрелище – из тех, что бывают каждую неделю, или из тех, которые не всякий год увидишь.

– Уж верно не кротовьи бои, – говорит крестьянин, – стали бы мы тут сидеть, побросав все заботы, если бы не было дело стоящее. Мы побились об заклад, кто возьмет верх, и ждем не поводя глазом, ибо игры вот-вот почнутся.

Рыцарь, выбравшись обратно к Дороскалу, доносит ему, что слышал.

– Так, значит, у них тут состязания! – восклицает Дороскал. – Я буду не я, если проеду мимо состязаний, не вызнав, достойные ли люди в них участвуют и к моей ли чести будет, если я тоже попытаю счастья. Поедем-ка и спросим.

Он со своими рыцарями переходит поток меж холмами; они долго усильствовали, и одного даже унесло со стремниной. Наконец они выбрались на холм и подъехали к крестьянам.

– Любезные селяне, – говорит Дороскал, – мира вам и благоденствия; я слышал, у вас нынче учиняются игры, так хочу узнать заподлинно, такая ли это вещь, что ее грех пропустить, или мы с сотоварищами зря трудились, переезжая ради этого реку.

Крестьянин оборачивается к нему и говорит:

– Смотрите вон туда, налево от овина, и в скором времени сами увидите, достойное это дело или какое. Мы с соседом заспорили о меже, сами не умели поладить, так поставили на старуху и смотрим: я говорю, что она сдюжит против топорков, а он – что дыхания у нее не осталось никакого и на этот раз никак ей не вытянуть. Если выйдет по-моему, межа останется там, где я говорю, а если нет, будет по его – так уж между нами условлено.

Дороскал смотрит, куда указано, и видит хижину, вокруг которой плещется вода, а из воды там и сям показывается то хвост, то хребтина колесом. Он обращается к своим спутникам и говорит:

– Я думаю, господа, что под топорками эти милые люди разумеют триллириев: вон они пускают фонтаны вокруг распряженной телеги, два или три. А как вы думаете, что они называют старухой?

Между тем один рыцарь приглядывается и видит, как в хижине отворяется дверь и оттуда выглядывает женщина преклонных лет в черном платке: она озирается, далеко ли звери, а они хрюкают и играют в пенистых волнах.

– Любезный сир, – говорит тогда рыцарь, – думаю, что под старухой они разумеют старуху.

Тут старуха, собравшись с духом, выскакивает из дверей и с камня на камень прыгает среди воды к сараю, возле которого свален хворост; хватает вязанку и мигом назад. Триллирии ее приметили и давай за ней. Вот она бежит, стиснув свой хворост в охапке, а триллирии плывут по обеим сторонам, и то один, то другой вздевает рыло, норовя поддеть клыком старухину ногу. Но старуха только скакнет повыше и наддаст ходу, а крестьяне тычут друг друга кулаком в бок и приговаривают, что счастлива же эта старинная кочерга увертываться, не то что ее сестра, дай ей Бог здоровья.

– Могу ли я узнать, – спрашивает Дороскал, – что вышло с ее сестрой?

Крестьяне ему отвечают, что третьего дня топорки распороли ей ляжку, так что она теперь лежит в постели и жалуется, а другая сестра, вот эта, ходит за хворостом не в свой черед.

Тем временем старуха благополучно вкатилась в двери, лишь растеряв на скаку две-три хворостины, а триллирии пофыркали у ней под окном и поплыли прочь. Крестьянин, подождав минуту, не будет ли еще чего, говорит соседу, что, стало быть, меже оставаться, где она есть, и тот с досадой соглашается. Дороскал спрашивает, как взошло им на мысль решать споры таким превосходным способом.

– Нужда, – отвечает ему крестьянин, – чему хочешь научит, так мы подумали, что если Бог наслал на нас эту напасть, то сделал это по справедливости, а если так, то мы можем использовать их для справедливости, когда она нам занадобится, иначе какой в них прок.

Дороскал, слыша такое, похваляет эту прекрасную мысль, говоря, что она достойна самых славных мудрецов, какие есть в свете, а потом спрашивает, где же та межа, ради которой они нынче состязались.

– Вон там, – отвечает крестьянин, указывая пальцем куда-то в самую середину воды, которая перед ними плещется.

Дороскал поглядел туда немного, а потом распростился с крестьянами, сказав, что при случае еще приедет поучиться у них мудрости, если они ему в том не откажут.