Скажем теперь о его походе. Там, где китовая спина понижалась и переходила в хвост, были широкие поля, которые заливало, когда кит немного опускал хвост или загибал на сторону. Оттого в тех краях было много болот, где водились во множестве белые цапли, нырки и водяные курочки и жили большие звери, каких нигде не было: спереди они были как кабаны и олени, а сзади дельфиний хвост; назывались они триллириями. Обыкновенно они лежали у себя в камышах, и только тот, кто забирался туда ради птичьей ловитвы, на них наезжал, но, когда вода разливалась, подплывали к самым деревням и потравливали хлеба и пожни, а когда набредали на них люди, иного ранили клыком, а иного убивали, и урон от них был великий. В том году вода стояла большая, и триллирии резали уже собак по краям деревень; люди из дому боялись выйти. Дороскал собрал всех, кого мог, с намерением избавить те края от бедствия. Он велел взять сети, и собак, и рогатины и молил богов исполнить его желание, ибо такой славы ему нигде более не найти; он много дарил храмам и усердствовал в благочестии. У него был племянник, который не хотел с ним ехать. Дороскал послал сказать ему, пусть поутру прогуляется до ближайшей мельницы, какая у него есть, а потом скажет, долго ли гулял. Племянник отвечал, что двух часов достало, и спрашивал, на что Дороскалу это знать. Дороскал отвечал ему, что, если он не будет ездить на разные высокие затеи, куда его зовут, а станет сидеть сиднем у себя в замке, никто не будет о нем знать дальше его мельницы. Племянник поспешил приехать. К Дороскалу собралось много людей, привлеченных кто его красноречием, кто любезностью, кто боязнью его разгневать.