После этого Тевсьер снова состоял при храме, однако исправлял свою службу без особой охоты; люди на него жаловались, что он ни с кем не любезен и рассказывает одному одно, а другому другое, так что дела богини выходят сами на себя не похожи и благочестие страдает. О том донесли даме Вдовьего Замка, и она отправила Динаса, чтобы усовестил его и заставил обращаться с паломниками приветливее.

Тевсьер ему отвечал:

– Ей-богу, это люди такие проворные, что и собственный храп могут услышать: не успеваю я кончить одну историю, как они уже стоят перед другой картиной и спрашивают, что здесь стряслось и кто прославляется, а от этого к началу одной истории прирастает конец другой и ни в чем нет смысла. Если богиня от кого и терпит, так это от людей, которые за один день хотят узнать обо всем на свете, раз уж они явились сюда, бросив свой дом на чужое попечение; вините не меня, господин мой, а людей, которых ноги принесли в храм, а сердце осталось распоряжаться на кухне.

С тем Динас вернулся и доложил даме, что ничего с ним не сделаешь, «а по всему судя, он творит свои озорничества, чтобы вы наконец рассердились и выпроводили его, ведь ему того только и надобно»; но дама того не сделала. Так все шло некоторое время, пока дама Вдовьего Замка не поссорилась с Дороскалом.

Теперь скажем о Дороскале. Так звался сеньор замка, стоявшего на китовой хребтине, под самым плавником, отчего называли его Замком Плавника. Этот Дороскал замыслил большой поход, о котором вы услышите, и того ради собирал людей откуда мог. Послал он и к даме Вдовьего Замка с требованием, чтобы дала ему свою дружину как подобает, но она его не послушалась и отпустила его посланцев ни с чем. Второй раз он отрядил к ней людей, грозя своим гневом, и она ответила ему, как прежде. Тогда Дороскал отложил задуманный поход и пошел на ее земли. Он опустошал поля и сгонял людей с места, а потом дошел до замка, разбил лагерь, выкопал ров, поставил мангоннели и принялся за осаду. Дама же глядела на него из окна и нимало не тревожилась, ибо ее советники, искушенные в воинском деле, говорили ей, что Дороскалу не сладить с замком, но он простоит здесь до осени, пока не прогонят его дожди и болезни, а всего вернее, что уйдет раньше, чтобы не потерять своего похода; потому она казалась веселой и приговаривала: «Поглядим на его гнев, так ли он страшен».