Наконец ветры высадили дверь и вылетели из дворца. Король Диор велел зажечь огни и пройти по всем комнатам, чтобы привести людей в чувство. Принялись считать урон, и оказалось, что всю утварь и весь скарб, какой находился в королевском дворце, вымело ветром за ворота в город и еще ниже, так что потом подбирали по деревням то одно, то другое; король Диор был в великой досаде, когда приходилось ему отнимать свою кровать у селян, которые возили ее из деревни в деревню и брали деньги за то, чтобы на нее поглядеть, а в его урыльнике посадили наседку; а когда пошел слух, что все это произошло по вине его дочери, которая влюбилась в Улисса и от безрассудной любви украла его мех с вихрями, король так ожесточился, что велел запереть Полимелу в ее покоях, покуда его сердце не уляжется, и приставил к ней крепкую стражу, чтобы не выходило от нее более никакого позора для его имени.

Однажды два рыцаря из королевской дружины, проезжая округой, наткнулись на двух мужиков, попеременно глядевших в зеркало, такое богатое и изящное, что с первого взгляда было ясно, что оно из королевских покоев. Рыцари остановились и спросили: «Что это у вас такое?» – «Это, с позволения сказать, такая вещь, – отвечал один крестьянин, – что вы, господа, верно такой не видывали, вот какая это вещь; к примеру, когда я смотрю на нее, она показывает какого-то человека, а мой кум уверяет, что это я; а когда вот этот, мой кум, смотрит на нее, она тут же показывает другого, и я ему говорю, что это вылитый он, только он не верит; а когда мы смотрим туда вместе, оно показывает тех двоих, о которых я говорю, и еще вон то дерево с вороной, которая сейчас улетела, так что придется вам поверить мне на слово, что она тоже тут была; словом, не знаю, зачем это нужно, но только это такая вещь, что я нипочем с ней не расстанусь». – «А придется, – возразили рыцари, – ибо это вещь королевская и должна быть возвращена». – «Как не так», – отвечал крестьянин. Рыцари соскочили с коней и обнажили кинжалы; мужики завопили; на крик прибежали их односельчане, кто с жердью, кто с тычиной, и так отломали рыцарям ребра, что те насилу оттуда убрались. Назавтра воротились они со своими сотоварищами, и пошла у них такая кроволитная ссора, что не одному отсекли руку и прошибли голову, ибо и мужики остервенились, видя, что теснят их не на шутку, и рыцари бились уже не за зеркало, а за то, чтобы не отступить с великим бесславием.

Между тем случилось, что с той поры, как Улисс лишился своего меха с ветрами – ибо они, наигравшись королевской мебелью, улетели обратно к владыке своему Эолу в его высокий замок, – дела его пошли совсем худо и он не мог совладать с морем, но оно уносило его, куда ему не было надобно, вертя его, как волчок, и наконец прибило обратно к гавани Мелигуниды. Улисс рассудил, что это еще не худшее, ибо здесь ему были один раз рады, так, верно, будут рады и другой, и приказал своим людям выходить на берег. И когда они сошли с кораблей и добрались до ближайшей деревни, то увидели, что там и сям блещут латы и щиты и слышатся ожесточенные крики; а когда подошли к горящему овину, Улисс за лучшее счел остановиться и обождать, пока не узнают, что тут творится: «Верно, сильный враг на них напал, ибо недели не прошло, как мы оставили эту страну в мире и благополучии». Тут подъехал к ним рыцарь, еле державшийся в седле, шлем на нем был помят и щит расколот; Улисс остановил его и самым учтивым образом спросил, что у них приключилось и неужели у короля Диора такие соседи, что не блюдут с ним мира и не боятся его силы. Рыцарь, его не знавший, отвечал, что с соседями у них мирно, а нынешняя беда оттого, что один приезжий, именем Улисс, обольстил королевскую дочку и она от этих приключений лишилась разума, а теперь из-за этого поднялась жестокая война у мужиков с рыцарями, и мужики ломят, так что все идет к тому, что всякое рыцарство и доблесть в этих краях кончатся и едва ли родятся снова. Слыша это, Улисс исполнился великого изумления и сказал своим спутникам: «Клянусь всеми нашими богами, я, будучи здесь, и помыслить не смел ни о чем таком, что натворил в свое отсутствие; но дело так далеко зашло, что тут и невинный не оправдается; и я говорю вам, любезные рыцари, что не стоит идти вперед, но вернуться к кораблям, пока еще можно отсюда выбраться, ибо лучше нам сейчас довериться морю, чем радушию короля Диора».