Тевсьер между тем осмотрел все, что там было, прилежно помолился и думал уже уходить, как вдруг идет ему навстречу Динас с несколькими рыцарями, приветствует с отменной учтивостью и просит такой милости, чтобы он пошел с ними в соседний замок, ибо-де его владелица приглашает его отобедать. Тевсьер благодарил и отвечал, что охотно пойдет. Когда подошли они к замку, то, видя его палисады и огромные рвы, высокие стены с бретешами и крепкие башни, Тевсьер сказал, что счастливы те, кто живет в этом замке: ничем его не одолеть, кроме измены. Когда они входили в ворота, в них застрял воз с сеном, въезжавший в замок, и сбежавшиеся люди никак не могли его оттащить; Тевсьер поглядел и сказал: «Но можно и так». В замке его усадили обедать вместе с другими рыцарями и прекрасно ему услужали. А как о нем уже разошлись слухи, за трапезой кто-то спросил, был ли он под Троей и видел ли, как она была взята. Поодаль от Тевсьера поставили блюдо с паштетом из дичи. Тевсьер сказал, что сначала они разбили свой лагерь так далеко от троянских стен, как от него вон тот паштет, но потом (и он знаком попросил его подвинуть, и люди, ждущие его рассказа, живо это сделали) благодаря своей доблести и воинскому искусству они подступали к городу все ближе, а потом набросились на него (и тут он насел за паштет) и давай уничтожать все, что в нем было, с четырех концов, пока от города мало что осталось; примерно так все и вышло, а кто скажет, что было иначе, соврет. Под конец обеда Динас сказал ему, что их госпожа просит его не уходить, не побеседовав с нею, ибо ей хочется спросить его о разных вещах, Тевсьер отвечал, пусть не беспокоятся: он не уйдет, пока она не позволит. Его отвели к даме; она сидела в кресле, обитом шелковой тканью, под великолепным тафтяным навесом. Тевсьер учтиво ее приветствовал, а она обратилась к нему и сказала так:

– Любезный рыцарь, я думаю, по великой милости богини явились вы в наши пределы. Мы здесь не чужды ничему, что делается на свете, но особливо желали бы знать о тех подвигах, что свершены с обеих сторон при осаде Трои, ибо мы полны молвой о тамошних трудах и те прекрасные двери, которые ты видел, сотворены по чужим рассказам; а если ты был там между бойцами, входя во все ратные тяготы, какие терпели греки, чтобы отомстить свою обиду, то не уклонись, поведай нам о доблестях и мужах, ибо человек не должен скрывать свое знание и разумение, но объявлять его другим без зависти и утайки, дабы снискать честь и уважение и умножить свою славу.

Тевсьер ей на это отвечал:

– Любезная госпожа, зовут меня Оденель, я бедный рыцарь, бывал там и сям, видел и слышал не то чтобы много, а потом не по доброй воле попал в ваши края; мне всего только нужно пройти вашим китом, а потому сделайте милость, отпустите меня с миром, ибо, ей-богу, вам с меня взять нечего.

Дама сказала:

– А все-таки я думаю, что не случайно вы сюда забрели, но для великого нашего утешения; и как бы там ни было, я не отпущу вас, пока вы не расскажете о тех вещах, которым вы были свидетелем, и было бы несравненной жестокостью отказать мне в этом.

Тевсьер сказал, что исполнит ее волю как сможет.