Я улыбаюсь мужу, сидящему за столом напротив меня, как и положено.
– Очень вкусно, – говорит он, избегая смотреть мне в глаза.
Надеюсь, Джек не заупрямится. Не хочется снова травить его. Но придется.
– Нет, серьезно, если не считать моих кулинарных талантов, о чем еще ты думаешь?
– Ну, размышляю, что будет дальше, наверно.
– А что дальше? Я заложу украшения, которые ты украл из клуба, и мы с тобой отправимся в фантастическое путешествие. Может, в Италию? Там подают пасту круглосуточно и каждый день.
– Допустим, но что потом?
Он почти доел свою порцию. Я придвигаю ему свою. Есть совсем не хочется.
– Я не планировала оставшиеся годы нашей жизни, но полагаю, что стоит переехать. Из-за всех этих историй – с мэром, с клубом, с Эрикой – у нас, скажем так, возникли некоторые проблемы с имиджем. Нужно начать всё сначала. Может, на Гавайях? Там полно загородных клубов.
– Джилл, с этим пора завязывать, – произносит он.
– Я имею в виду клубы, где ты мог бы работать, ничего больше, – поясняю я. – Что думаешь насчет Гавайев?
– Я думаю, что Доннелли придет за нами. Вряд ли он оставит всё как есть. Потому что если нет никакой Джоани, а бывший муж Эрики не найдется – а я в этом уверен, – то остаемся только мы. Два последних человека, видевших Эрику живой.
– А почему бывший муж не найдется? – интересуюсь я, наклонив голову.
Джек быстро опускает глаза в тарелку.
– Потому что не найдется, – бурчит он.
– О господи, ты убил его? – спрашиваю я, в кои‑то веки искренне удивляясь. – Как ты умудрился? Вот это фокус!
Джек улыбается:
– Ссылаюсь на Пятую поправку [8]. Давай лучше поговорим об убийстве Эрики.
– Прикольно. Ты его убил. Я жажду подробностей. Но да, вернемся к Эрике. Так вот: меня там не было. Я лишь защищаю тебя, Джек, – напоминаю я. – Брось волноваться. У них нет никаких улик, чтобы связать тебя с преступлением. Но у меня, конечно же, есть.
– У них нет улик, потому что я ее не убивал. Эрику убила ты, – говорит он.
– Тебе чаю или кофе? – Я встаю и направляюсь в кухню.
Надеюсь, мы не будем жевать эту жвачку до тошноты, как было со смертью Теда. Прошлое осталось в прошлом, что сделано, то сделано. Не уверена, что смогу вынести бесконечный скулеж о кончине Эрики. К тому же теперь, когда я знаю, на что способен Джек, нужно поостеречься. Муженек, похоже, тоже хладнокровный убийца. Ну не права ли я была с самого начала: мы с ним два сапога пара. Заварю ему своего особого чайку, пусть поспит.
– Пожалуй, чаю. А потом мне нужно ехать.
– Ты больше не будешь ночевать в том отеле. У нас большой дом. Переезжай обратно. Я настаиваю.
Джек кладет подбородок на руки.
– Почему бы нет.
Не такого настроения я жду.
– Попробуй еще раз. С чуть бо́льшим энтузиазмом.
Он откидывается на спинку стула и закрывает глаза.
– Чудесное предложение!
– Так‑то лучше, – одобряю я. – Знаешь, можем снова вместе пошалить. Теперь, когда отвлекавшие тебя препятствия убраны с пути, нам ничто не мешает.
Джек морщится при этих словах, но и сам знает, что я права.
– Можем мы не говорить об Эрике? Пожалуйста, – просит он. – Ко мне вернулись кошмары.
– Я вообще больше никогда не хочу о ней слышать. Понятно, почему кошмары вернулись, Джек, – замечаю я. Свистит чайник. Выключаю конфорку и заливаю водой свой особый чайный сбор. – Нам нужно потрудиться и переписать финал, проговорить всё, что ты чувствуешь. Мы уже приступили к этому в поездке, но потом процесс был прерван. Тобой.
– Да, – роняет он.
Я ставлю перед ним чай и сажусь.
– Спасибо. Вот интересно, ты собиралась убить меня? Столкнуть в каньон, навсегда оставить среди худу? – спрашивает он и делает глоток.
Я улыбаюсь. Как же давно это было. Теперь, когда я всё уладила, гнев существенно поутих.
– Не знаю. Возможно, такая мысль и приходила мне в голову.
– Ты по-прежнему хочешь убить меня? Скажи правду.
Прямо сейчас нет. А если будет хорошо себя вести, то никогда не захочу.
– Я так рада, что ты дома, и, конечно же, я не собираюсь тебя убивать. А ты меня? Еще тянутся руки меня придушить?
– В данный момент нет. И ты никогда не нанесешь вред Мэгги?
– Меня частенько подмывало, уж поверь, но я дала обещание тебе и ей, когда она родилась. Я не могу извести то единственное, что принесла в мир. – Я снимаю с шеи повязанную салфетку, чтобы он видел расцветающие синяки. – Наша дочь в безопасности, но лучше ей держаться подальше. Не хочу, чтобы она узнала, какие мы на самом деле.
Джек кивает, прикрывая рукой зевок.
– Устал очень. Не помню, когда последний раз нормально спал.
– Сегодня, красавчик, ты будешь спать хорошо, я об этом позабочусь.
Он смотрит на меня с тревогой.
– Ты что‑то подсыпала мне в чай? Голова кружится.
– Не волнуйся ты так. Пойдем, устрою тебя с комфортом в гостевой комнате. Не будем торопить события.
– Вот и правильно, – произносит он слегка заплетающимся языком. – Постепенно, оно лучше.
И он вдруг отключается, уронив голову на стол и захрапев.
С ним все будет хорошо. И со мной тоже.
Джек дома.
Я просовываю руку под стол и забираю телефон Джека. Так и думала: он снова записывал меня. Удаляю все файлы. Ему придется играть по-честному, а не то…