Не в состоянии уразуметь, что происходит, я таращусь на Джилл.
– Ты подружилась с Эрикой и потом убила ее? – еле выдавливаю я из себя.
– Я сделала это для тебя, для нас, – так же, как улаживала множество других неприятностей с самого начала, – тихо отвечает мне Джилл. – Ну вот Тед, например, оказался на дороге ночью неслучайно, ты ведь понимаешь?
– Нет. – Пульс учащается. Мне плохо.
– Да, красавчик. Тед копал под меня, вбивал клин между нами. Его надо было устранить. Но давай сосредоточимся на теперешней проблеме. Вот что ты сделаешь. Вернешься в прихожую и скажешь детективу: обознался, на фото не моя жена. Ведь даже если это я, наш адвокат будет ходатайствовать об исключении данного доказательства. На той неделе я много раз была в клубе, помнишь? Меня могли сфотографировать когда угодно. Кроме того, я не завязываю хвост. У меня для этого слишком короткие волосы.
Я внимательно смотрю на Джилл и замечаю, что она подстриглась. Меня пробирает озноб.
– Нет, Джилл, все кончено. Ты должна сдаться полиции. Ты явно нездорова, тебе нужна помощь. Пожалуйста.
– Мне нужна помощь в виде привилегии на тайну супружеских разговоров. Ты молчишь о моих подвигах, а я о твоих. Поскольку мы женаты, свидетельствовать друг против друга не можем.
Голова идет кругом. В холле все еще стоит детектив. Оказывается, моя жена убила мою возлюбленную, да еще с особой жестокостью. Моя жена каким‑то образом выманила моего лучшего друга на темную дорогу, зная, что там он попадет под колеса моей машины. Моя жена убила моих родителей. Моя жена чудовище.
– Я ничего плохого не совершал. Мне не нужна привилегия.
Джилл закидывает голову назад и смеется.
– Начнем с того, что пять минут назад ты пытался меня убить. Ах да, и еще в твоей машине лежит краденое.
– Что? – В глазах темнеет. – О чем ты говоришь?
– Все похищенные из клуба ценности находятся в гараже, в твоей машине. – Ее светло-голубые глаза мерцают в тусклом свете.
– Нет, этого не может быть.
– Еще как может. А ты ведь, кажется, дорожишь своей работой, прохвост. Хочешь, я отведу детектива полюбоваться твоей добычей?
– Нет. Прошу тебя.
– А то еще могу отдать ему свой дневник. Записи многое прояснят. Но я не хочу этого делать, Джек. Я бы лучше осталась твоей женой и, так сказать, сообщницей. Не стоит нам свидетельствовать друг против друга, правда? Можешь себе представить нас обоих в тюрьме? Мэгги останется сиротой. Ужасно. Только подумай, сколько опасностей грозит молоденькой девушке, которой не на кого опереться. И, Джек, на шее у меня уже расцветают синяки. Было бы неловко показывать их детективу, согласен?
Мне никогда не удастся от нее избавиться. Никогда.
– Ты оставишь Мэгги в покое навсегда. Обещай мне, – требую я.
– Да плевать мне на Мэгги. Ладно. Считай, она для меня умерла.
– Пойду скажу детективу, что женщина на фотографии на тебя не похожа, – говорю я.
Джилл улыбается.
– И пусть проваливает. Он портит нам ужин.
– Да, конечно.
– А я позабочусь о драгоценностях, спрятанных у тебя в машине. Может быть, мы даже устроим восхитительный отпуск. Ты заслуживаешь отдыха после стольких душевных страданий.
– А дневник? – спрашиваю я.
– Я его уничтожу, – обещает она.
Врет, конечно. Она держит над моей головой этот чертов дамоклов меч больше двадцати лет.
– Я тебе не верю.
– Уничтожу, не сомневайся. Но только если ты дашь мне клятву. Ты знаешь, чего я хочу: тебя. Навсегда.
Я глубоко вздыхаю.
– Сейчас вернусь.
Выхожу в холл и обнаруживаю, что детектив Доннелли уютно устроился в гостиной. Когда я приближаюсь, он медленно встает.
– Ваша жена полоумная, да? – произносит он. – Мы так или иначе раскроем это дело. Нам необходима ваша помощь.
– Я думаю, Эрику убил ее бывший муж Дин, я даже уверен в этом, – говорю я. – На фото не Джилл. Я бы ее узнал. Мы всю жизнь вместе. Так что, если у вас на сегодня все, не смею задерживать. Занимайтесь своей работой. Хорошо бы поскорее найти преступника.
Детектив Доннелли качает головой.
– Найдем, не волнуйтесь. И обязательно подтвердим личность женщины на фотографии. Это миссис Тингли. Я бы поставил на это свою карьеру.
– Не советую вам играть в азартные игры с Джилл, – замечаю я. – Доброй ночи, детектив.
Провожая взглядом растворяющегося в ночи Доннелли, я жалею, что нельзя поменяться с ним местами. Но увы. Единственное, что я могу сделать, – заново сколотить арсенал против Джилл. Так или иначе, это моя единственная защита. Так сказать, мой вариант дневника – записи с ее признаниями. Меня не удалось бы взять голыми руками, не потеряй я столько компрометирующей информации вместе с канувшим в пропасть телефоном.
Никогда не забуду той минуты, когда настроил новый телефон и понял, что Джилл отключила синхронизацию с облаком. Как же бесит, что ей всегда удается быть на шаг впереди. Я лишился всех сделанных в путешествии записей. Сегодня ночью попытаюсь вывести ее на откровенность. Однако я понимаю: даже при помощи диктофона мне никогда не собрать достаточно улик, чтобы обрести свободу.
Я постелил себе постель много лет назад, и теперь придется спать в ней вечно.