Я в лепешку расшиблась, чтобы добиться своего. И вот теперь чудесный миг, когда мы впервые за долгое время остались наедине, загублен на корню. Сначала Джек попытался меня убить, но не справился с удушением. Это дело нескорое, и обычно оно становится прямо‑таки интимным актом. Смотреть, как из жертвы утекает жизнь, приходится не одну минуту. Он не сумел выдержать – а я так и знала, что не сумеет. Но шея все‑таки болит.
Пришибить бы того, кто сейчас стучит в дверь.
– Я открою, – говорю я.
У Джека такой ошарашенный, такой виноватый вид, что ему лучше посидеть, честное слово.
Распахиваю дверь и лицезрею детектива Доннелли.
– Простите за беспокойство, мэм, но мне необходимо задать вам пару вопросов. Можно войти?
От него, как обычно, пахнет нафталином, а из ушей торчат волосы. Нужен ли он мне в моем доме? Нет. Есть ли у меня выбор? Тоже нет.
– У нас с мужем романтический ужин, – предупреждаю я. – Но если вы ненадолго, можете войти.
– С мужем? – переспрашивает он, ступая в прихожую. – Джеком Тингли?
– Да, у меня только один муж.
– Вы ведь развелись?
– Нет, документы еще не подписаны. Мы в конце концов воссоединились. Я прекратила бракоразводный процесс. Нам суждено быть вместе. – Трудно не заметить, что в гостиной поет Фрэнк Синатра, свет приглушен, а в доме аппетитно пахнет чесночной заправкой. – Так что вы нам мешаете, детектив.
– И все же позвольте пару вопросов. – Он открывает блокнот и вынимает фотографию с черно-белым зернистым изображением. – Вы узнаете эту женщину?
Я беру снимок и делаю вид, будто рассматриваю его. Что тут думать: это, конечно, я, переодетая в Джоани Аллен, с рыжими волосами, убранными в высокий хвост, в больших солнечных очках, еду на пассажирском сиденье «рендж-ровера» Эрики. Мы останавливались у знака «Стоп» в начале улицы, где она жила. Соседа, который установил там камеру, следует арестовать за вторжение в частную жизнь. Это неприемлемо. Клуб должен принять меры.
– Нет, а должна узнать? – спрашиваю я.
– Вообще‑то она очень похожа на вас.
– Нисколько. У нее лицо круглее, она моложе, и волосы у нее темнее. Кто она?
– Подруга покойной. Раз уж Джек здесь, не возражаете, если я покажу фото ему?
– Прямо сейчас? Еще раз, детектив: у нас свидание. Это наша первая возможность восстановить отношения после всего случившегося.
– Уверен, что ваш супруг не против. Если он говорит правду, то эта женщина последней видела Эрику Макканн живой. Он не откажется помочь нам найти ее, – настаивает детектив. – Мистер Тингли!
Джек тут же появляется в прихожей, как будто все это время подслушивал поблизости.
– Добрый вечер, детектив. Чем могу помочь?
Доннелли протягивает ему фото.
– Вы узнаете эту женщину? Это Джоани, подруга Эрики. Мы не можем обнаружить ее местонахождение, но снимок у нас есть.
Джек смотрит на фото и с трудом сглатывает. Поднимает глаза на меня.
– Это ты?
– Что?! Нет, не я. – Щеки у меня горят, в горле сухость из-за того, что меня душили. – Эта женщина намного моложе, ровесница Эрики. С какого перепуга мне водиться с твоей подружкой, Джек? Абсурд какой‑то.
– Мы все считаем, что это вы, миссис Тингли. Зачем вы приезжали в дом к мисс Макканн в вечер ее смерти? – пристает ко мне детектив Доннелли. – Имейте в виду, наши эксперты увеличат снимок, и при нынешних системах распознавания лиц нам не составит труда с полной достоверностью доказать, что это вы.
– Не желаю больше ничего слушать. Детектив, прошу вас немедленно уйти.
– Вообще‑то, похоже, мне придется отвезти вас в участок, – заявляет Доннелли.
– Нет, я не поеду. Я звоню адвокату. Это преследование. – Я разворачиваюсь и ухожу от него, спешно направляясь в кухню. – Джек, поди-ка сюда.
Он появляется в кухне, таращась, как олень в свете фар.
– Так это ты была Джоани? – спрашивает он, опираясь на разделочный стол у себя за спиной. – Ее партнерша по пиклболу? Ее новая лучшая подруга?
Я приближаюсь к нему и шепчу на ухо:
– Слушай меня внимательно, Джек: скажи детективу, что на фотографии не я, понятно? Иначе я иду за дневником.