– Ой, не могу, Джоани, уморила! – повизгивает Эрика. Она съела салат и бо́льшую часть семги, выпила три бокала вина (я потихоньку потягиваю свою порцию) и теперь, что бы я ни сказала, заливается смехом.
Приятно иметь такую благодарную публику.
– Спасибо, рыба была просто пальчики оближешь, – говорю я ей и, поднявшись, начинаю собирать посуду.
Эрика тоже пытается встать, но снова падает на стул.
– Ой.
– Сиди, я уберу.
– Ух ты, я, кажется, здорово набралась, до чертиков. Даже не знаю, как так вышло.
А я знаю, но храню молчание.
– Ничего страшного. Это даже прикольно. Если хочешь продолжить, я открою еще бутылку.
– Вообще‑то лучше не надо. – Она снова пытается встать, делает шаг и валится на пол.
– Эрика! – Я подбегаю к ней и помогаю подняться. Она бормочет что‑то невнятное, наверно ударилась головой об пол. – Пойдем на диван.
С моей помощью ей удается переставлять ноги – медленная, мучительная ходьба. Довольно грубо, так уж получилось, я бросаю ее на диван, но она почти не реагирует. Щупаю ее пульс. Редкий, очень редкий.
Уложив Эрику, я спешу назад в кухню, где тщательно мою тарелки и вытираю все поверхности: обеденный стол, разделочный стол, полку в холодильнике в буфетной дворецкого. Потом надеваю перчатки и хватаю свою салатную миску, щипцы и банку из-под заправки, выбегаю на улицу и прячу все это в кустах. Мчусь назад в дом и открываю шкаф для верхней одежды в прихожей, где, как я и ожидала, огромный выбор. Надеваю длинный дизайнерский плащ Эрики, идеально подходящий для этого вечера.
Когда я возвращаюсь к лежащей на диване хозяйке дома, на губах у нее пена. Я сильно трясу ее.
– Эрика, очнись! – Я хлещу ее по щекам, бью кулаком по плечу, пинаю в бедро. Никакой реакции.
Я крепче луплю ее по красивому лицу, и у нее из носа и рта начинает течь кровь.
– Прости, подруга, но нечего спать с женатыми мужчинами. Нехорошо это, – приговариваю я.
Обозреваю причиненный ущерб и делаю вывод, что картина получилась убедительная. Плохо, что жертва не особо сопротивлялась, но причиной могли стать две винные бутылки в мусорном ведре. Я хватаю Эрику под мышки и стаскиваю с дивана. Она падает лицом вниз на паркетный пол; левая рука ложится под стеклянный кофейный столик.
Кстати, столик что‑то уж слишком опрятный. Я беру декоративное сердце, сделанное из белых кристаллов, разбиваю им столешницу и наблюдаю, как по стеклу паутиной расползаются трещины.
Снова бегу в кухню и мою руки. Плащ забрызган кровью, но этим я займусь дома.
– Спокойной ночи, Эрика, – бросаю я на прощание и в последний раз пересекаю внутренний дворик с очагом. Вычурные чугунные детали и арки действительно создают впечатление, будто находишься в Средиземноморье, как и обещал агент по недвижимости в рекламном объявлении.
Живо приблизившись к машине Эрики, я вытираю ручку пассажирской дверцы и поверхности внутри салона, которых могла касаться, хотя предусмотрительно была в перчатках. Оглядываю улицу в обе стороны. Никого и ничего, как обычно. Забираю из кустов салатную миску, пробегаю несколько небольших кварталов и уношу из поселка ноги. Свобода. Джоани Аллен никогда здесь не была, да ее и в природе не существует. Эрика оказалась такой доверчивой, так стремилась завести подругу. И она бы мне понравилась, если бы не ее опасная привычка спать с моим мужем. Джоани пришлось вмешаться и навести порядок. И она проделала блестящую работу.
Добегаю до своей машины, стоящей там, где я ее оставила, стягиваю мучительно тугую резинку с волос и встряхиваю головой. Я снова блондинка, прикольно. Сдергиваю давящие виниры и улыбаюсь с облегчением. Вынимаю из глаз контактные линзы и косметической салфеткой стираю с губы родинку. До дома я добираюсь менее чем за полчаса.
За весь вечер я не встретила ни единого человека – кроме Эрики, конечно. Эти коттеджные поселки надежны, как крепость. Интересно, Джек уже вернулся домой? Наверняка спешит увидеться со своей подружкой, поскольку допоздна торчал в клубе, битый час объясняя, что нет ни малейшей связи между его вступлением в должность главного управляющего и воровской шайкой.
А я тем временем уже дома и могу отмыться после приключений этого вечера. Все, что было на мне, включая дизайнерский плащ Эрики, отправится в мусорный пакет и затем в мешок, где я припрятала остатки дурмана, выращенного на моей башне. Завтра я отвезу мешок на удаленный склад, а позже на неделе избавлюсь от улик, выбросив их на свою любимую мусорную свалку. Семена мне вряд ли еще понадобятся, но на всякий случай я сохраню их здесь, в доме. Вы знали, что дурман – одно из самых ядовитых растений, обнаруженных в Северной Америке? А встречается он повсюду: на дорогах, в задних дворах. Это же сорняк, он распространяется повсеместно. Вы наверняка не раз проходили мимо него.
Оказалось, что он приживается даже на гидропонных башнях. Белые цветочки с раструбом красивы и ядовиты. Содержащиеся в плодах семена особенно токсичны. О смертельном действии растения впервые стало известно, когда его по ошибке использовали в пищу поселенцы Джеймстауна, отсюда и английское название jimsonweed [7]. Также его называют дьявольской трубой, гипсовым сорняком, луноцветом и терновым яблоком.
Эрика на себе испытала последствия приема дурмана, включая тахикардию, сухость во рту, расширенные зрачки, галлюцинации, судороги и смерть. Он, собственно говоря, выводит из строя нервную систему. Джек, отведав моего чайку с дурманом, жаловался на головокружение, усталость и легкую тошноту. Когда за два дня до нашего отъезда в романтическое путешествие в Юту он угостился салатиком, сдобренным луноцветом, ему досталась лишь четвертая часть той дозы, которой я попотчевала его любовницу, а чувствовал он себя хреново еще несколько дней, включая наш первый день в Зайоне, хотя и старался скрыть это от меня. Чтобы замаскировать горечь, я добавила в салатную заправку для Эрики и чайный сбор для Джека побольше меда.
Снова я все уладила.
Забираюсь в кровать, достаю свой дневник и начинаю записывать: «Опять переживаю за Джека. В среду я побаловала себя ланчем в клубе и попросила его зайти в ресторан поздороваться. В конце концов он появился, но не пожелал остаться и поболтать. Выглядел нервозным, озабоченным, как будто что‑то случилось. Я спросила, как у него с новой подругой, он наклонился вперед и произнес: неважно. Меня это поразило. Я предложила ему помощь, и он ответил, что обратится ко мне, если понадобится.
Он был напуган, я точно знаю. Сказал, что она агрессивная, психически неуравновешенная. Они постоянно ругаются, она слишком много пьет и даже бросается в него вещами. Каждый вечер он с опаской возвращается с работы, не зная, что его ждет. Джек так много трудится. Дома он ищет спокойствия, и вот пожалуйста. Говорит, она угрожала ему расправой, если он ее бросит. Пришлось заверить его: что бы ни случилось, я всегда рядом. И всегда буду любить его, бедного Джека. Очень надеюсь, что ничего ужасного между ними не произойдет. Думаю, он вот-вот вернется ко мне, несмотря на ультиматумы его любовницы. Посмотрим».