Выходя следом за Джилл из дверей гостиницы на яркое солнце, я пошатываюсь от внезапного головокружения. Хватаюсь за ближайшую опору – деревянный стул – и падаю на него.
– Джек! Что с тобой? – Джилл подбегает ко мне и гладит по плечу. – Скажи мне. В чем дело?
Так и тянет ответить: «Дело в тебе, Джилл». Моя жена воровка, лгунья, никудышная мать и партнерша хуже некуда. Мне нужно завладеть ее дневником, заполненным, как пить дать, уликами против меня, но в еще большем количестве – против нее. Описала ли она, как крадет драгоценности? По идее, должна была. Я могу только надеяться на ее откровенность.
– Мне уже лучше. Просто голова закружилась, – говорю я и с ее помощью встаю.
Мы выходим на узкую лесную тропу. Указатели показывают путь к амфитеатру с эрозийными столбами.
Несколько минут мы молча шагаем по красивой местности, я начинаю успокаиваться и представляю, как приеду сюда снова, с Эрикой, – насколько же приятнее будет это путешествие! Но сейчас мне нужно сосредоточиться, чтобы собрать как можно больше информации о своей очаровательной женушке.
– Расскажи о своем детстве. Хочу узнать тебя получше. Это наверняка поможет обострить чувства, согласна? – Надеюсь, я осторожен и она ничего не заподозрит. Я снова тайком включаю диктофон, как сделал в машине.
– Что именно ты хочешь знать?
Так, пока все идет как по маслу.
– Ну, дай подумать. Например, занималась ли ты воровством в детстве? – спрашиваю я, стараясь выразить тоном любопытство, будто бы просто веду диалог.
– Да, кажется, я всегда кайфовала от таких шалостей. И до сих пор кайфую. Это прикольно.
– А ты пишешь о своих шалостях в дневнике?
Она останавливается, поворачивается, смотрит на меня в упор. Потом улыбается.
– Нет, я же не дурочка. Вдруг тетрадь попадет не в те руки? Я тщательно выбираю, что писать. – Джилл поворачивается и идет дальше.
– Тогда давай проясним: ты пересказала происшествие с Тедом, хотя это могло навредить мне, попади тетрадь не в те руки, особенно в первые шесть лет, но умолчала о своих темных тайнах?
– Это же мой дневник, Джек. Кроме того, он хранится в надежном месте, а ты никогда не был подозреваемым. Но мог бы им стать, если бы обнаружили тот БМВ, а следствие, похоже, подошло к этому вплотную. Ой, смотри, мы пришли.
Наверно, в глубине души я все время это знал. Она записала свою версию событий в дневнике, чтобы иметь рычаг влияния на меня: что‑то вроде письменного доказательства с целью меня подставить. Но пусть Джилл и подтвердила мои худшие опасения, я не передумаю с ней разводиться. И обязательно постараюсь уничтожить ее дневник.
Мы выходим на мощеную дорожку у края каньона. Внизу, насколько хватает глаз, тянутся яркие эрозийные столбы. Волшебное место. От восторга я снова испытываю головокружение и цепляюсь за перила. Дыхание перехватывает. Завтра мы едем домой. Завтра вечером я буду с Эрикой в ее гостиничном номере, и мы разработаем план. Я сделаю что угодно, без исключения, чтобы защитить Эрику и наше совместное будущее.
Мы с ней можем переехать в пригород поблизости от «Комфорт-холла». Я заступлю на должность управляющего и прослежу, чтобы после развода я остался единственным членом клуба по фамилии Тингли. Джилл станет там персоной нон-грата. Ее шкафчик в дамской раздевалке займет Эрика. Личные вещи посещающих клуб женщин будут защищены от моей бывшей жены. Я сделаюсь своего рода героем, но об этом никто не узнает. Однако мне придется вечно ожидать удара в спину. Вот почему мне нужно добыть столь же веский компромат на Джилл, какой у нее есть на меня. Вот почему я записываю ее слова, ее мысли, фиксирую ее роль в нашей общей преступной жизни.
А Джилл – что она предпримет, когда я уйду? Даже если она сейчас покажет дневник детективу, дело против меня не откроют, я почти уверен. Но она не посмеет. У меня достаточно улик на нее, только не в письменном виде, а в диктофонных записях, которые я делаю последние пару недель, и особенно во время нынешней поездки. Теперь мы оба можем апеллировать к праву на сохранение тайны супружеских разговоров. Так я ей и объясню: ты молчишь по поводу моих грехов, а я по поводу твоих. Если верить моим учебникам права, в суде у семейных пар есть два основных типа привилегий: право отказаться давать показания против мужа или жены и право на конфиденциальность супружеских разговоров. У нас есть иммунитет, позволяющий не свидетельствовать друг против друга, и мы не обязаны делиться со следствием личной перепиской.
Тут мне вспоминается, что существует небольшая загвоздка: лишение привилегий в случае совершения преступления. Если один из супругов совершает противозаконный поступок, а другой активно пользуется его плодами – например, летит бизнес-классом в Париж – или покрывает правонарушение, оба становятся соучастниками и показания одного из них могут быть использованы против другого.
А может, она меня все‑таки отпустит? Я разглядываю огромный каньон со столбами худу и вспоминаю слова моего друга Дага, лучшего адвоката по разводам в округе Ориндж, сказанные мне недавно во время игры в гольф. Он рассуждал чисто теоретически, но я навострил уши. «Когда один из супругов намерен свидетельствовать против другого в уголовном суде, какими бы ни были его мотивы, отношения в паре, скорее всего, безобразные и между супругами нет той гармонии, которую могла бы охранять привилегия».
У меня остается два выхода. Первый: продолжать симулировать брачную гармонию, чтобы уберечь нас обоих от судебного преследования, и смириться с присутствием в моей жизни Джилл, чтобы защитить от нее мир. Именно такой выбор я когда‑то сделал, но теперь у меня есть Эрика. Я изведал, что такое настоящее счастье, и снова обрел надежду. А значит, сам собой напрашивается второй вариант: уйти от Джилл. И для этого мне потребуется ее согласие хранить молчание. Мы должны договориться не разглашать секретов друг друга – ради нашего прошлого, ради нашей дочери.
Потому что существует достаточно оснований упечь нас обоих за решетку, и Джилл наверняка это понимает. Но она приберегла доказательства против меня в своем дневнике, мне же необходимо добыть на нее компромат, чтобы тоже получить рычаг давления в этом деле. Я уже собираю против нее улики. Если она все‑таки решит отдать полиции свою тетрадь, что ж, тогда придется убедить копов, что она лгунья. Профессиональная лгунья.
Джилл обвивает рукой меня за талию, и на первый взгляд мы, вероятно, олицетворяем собой идеальную пару. Любой сторонний наблюдатель увидит в нас глубоко любящих друг друга людей.
– Нас ждет пятикилометровый круговой маршрут – сначала ко дну каньона, потом назад по тропе Королевский сад, – говорит Джилл. – Ты как, в силах?
В силах ли я перехитрить ее? Надеюсь, что так. Вот почему я готов использовать в этой игре любые средства. Я напомню ей, что, хотя совместно проведенные годы невозможно стереть из памяти, ситуация изменилась. Нарисую радужную картину, включающую новую любовь не только для меня, но и для нее: ей больше не придется лепиться ко мне, старому брюзге. Может быть, если объяснить все правильно, она меня отпустит. Никаких угроз, никакой корысти. Просто защита права на конфиденциальность супружеских разговоров, которое обеспечит нам обоим безопасность, когда мы двинемся по жизни дальше. Не захочет же она оставаться в браке с человеком, который больше не желает быть ее мужем? Конечно же нет. Кому такое понравится?
Все будет хорошо. Надо будет заплатить Дугу аванс и переманить его на свою сторону на случай возможного конфликта с Джилл. Хотя кого я дурю – конфликт с Джилл случится непременно.
Я похлопываю ее по обнимающей меня руке.
– Конечно. С тобой я выдержу что угодно.