Как только мы усаживаемся за ланч в ресторане, практически таком же, как в гостинице «Зайон», – деревянные балки, огромные светильники в ремесленном стиле, окна от пола до потолка, обрамляющие живописные виды, коренастые столики со скатертями в красно-белую клетку, – я извиняюсь и выхожу.
Мне нужна Сеть. Пока мы регистрировались, я водил повсюду телефоном и нащупал слабый сигнал возле стойки администратора.
– Давай скорее! Тебе что‑нибудь заказать? – кричит Джилл мне в спину.
– Ага, было бы неплохо, – отвечаю я, пытаясь улыбаться. Сама любезность.
Проскакиваю мимо стойки. Пожилая женщина, кажется Ронда, поднимает голову.
– Мистер Тингли, вам чем‑то помочь?
– А, да, где уборные? И где тут принимает телефон?
Она смеется, и сердце у меня падает.
– Ну, лучше всего здесь, в главном здании. Но не в ресторане. Иногда работает в коридоре, на пути в уборные или возле сувенирной лавки. В номерах Сети нет. Удачи!
Я пячусь от стола, направляясь в угол к камину. Приема нет. Выскальзываю на улицу через главный вход – ничего. Возвращаюсь внутрь, иду по коридору к уборным – ура! На индикаторе связи появляются два деления.
Эрика отвечает после первого гудка.
– Где ты? Я пыталась позвонить, но пришло странное сообщение об ошибке. Ты прослушал голосовую почту?
– Нет, прости, я был в машине с Джилл и без связи. Что случилось? У тебя все хорошо? – Я бросаю взгляд за спину, опасаясь, что за мной следят. Приходится остерегаться собственной супруги. Какой же я болван.
– Идет расследование пожара. Есть предположение, что он начался не случайно. Поджог. Будто бы целью был мой дом, – сообщает Эрика, и я слышу, что она снова плачет.
По спине ползут мурашки. Первая моя мысль: Джилл. Да нет, не может быть. Она даже не знает про Эрику. И она ведь была дома, ждала меня. Это не Джилл.
– Прости, но я уверен, что тут ошибка. Наверняка беспечный походник просто не потушил костер. Кому надо вредить тебе? Такое маловероятно.
– Ну, задействованы лучшие дознаватели из пожарной службы и, конечно, моя страховая. Источник еще не обнаружили, но им кажется подозрительным, что пожар начался так быстро и так сильно разгорелся. – Голос у нее дрожит. На время Эрика умолкает, потом признается: – Я напугана до смерти.
А я‑то как напуган.
– Как ты думаешь, твой бывший муж не имеет отношения к пожару? Он же не хотел, чтобы ты получила этот дом, верно?
– Не знаю, пока он под подозрением. Его допрашивают. Можешь приехать? Ты мне нужен.
Я глубоко вздыхаю.
– Да, я буду дома завтра. Не волнуйся, сейчас ты в безопасности, только оставайся в отеле, а я приеду ближе к вечеру. Люблю тебя.
– Хорошо, – соглашается она. – Я тоже тебя люблю.
Кто‑то легонько стучит меня по плечу, и я оборачиваюсь. Это Джилл.
– Ланч на столе, – сообщает она. Руки сложены на груди, льдистые глаза сверкают.
– Большое спасибо, – говорю я жене, а в телефон произношу: – Пока! – Целую Джилл в щеку и шагаю по коридору к ресторану. – Слона бы съел. Спасибо, что заказала. Чем тут кормят?
Из-за моей спины Джилл отвечает:
– Сейчас увидишь. С кем ты разговаривал?
– Да с Мэгги. Она со своей ватагой благополучно добралась до колледжа, – вру я, ощущая, как колотится в груди сердце.
Проходя мимо стойки администратора, мы оба машем Ронде.
Мы что, единственные тут гости? Как странно. Больше в ресторане никого нет.
– На вид аппетитно, – одобрительно киваю я, когда мы садимся за столик. Сэндвич с сыром на гриле и томатный суп. В животе бурлит от голода.
– Еще я заказала тебе кофе со сливками, ну, чтобы ты не засыпал. Нам предстоит увлекательная прогулка.
Я замечаю, что себе Джилл заказала только салат. Она берет из хлебной корзины батон и отрывает кусочек. Потом крутит что‑то на шее и вдруг вынимает из-за ворота ожерелье.
– Зачем ты взяла его в дорогу? – удивляюсь я. – Вроде как здесь это неуместно.
– Прямо как я на юбилее твоих родителей, – отвечает она. – Ну и вечерок был.
Я помешиваю суп, отправляю ложку в рот и пытаюсь напомнить себе, что должен разыгрывать любезность. Нужно выудить у нее информацию, которая поможет мне с разводом. Я откусываю сэндвич, и тягучий сыр растекается по подбородку. Подняв глаза, вижу, что Джилл смеется. Так‑то лучше.
– Мне до сих пор не верится, что ты такое отмочила. А миссис Андерсон так тебя и не заподозрила, – произношу я.
Я хорошо помню тот вечер. Мэгги было два года, она осталась дома с няней, а мы поехали в загородный клуб Бель-Эйра отмечать тридцатилетний юбилей совместной жизни моих родителей, где собрались все их друзья. Мы с Джилл были там моложе всех на несколько десятилетий. Нас усадили за стол рядом с Андерсонами. Дик Андерсон, партнер отца, засыпал меня вопросами: когда я поступлю на юрфак, когда начну работать в их фирме. Миссис Андерсон допекала Джилл, интересуясь ее происхождением. Это было бестактно и неуместно.
– Бедную старушку так тошнило. – Джилл шутливо качает головой и пробует салат.
– И началось так внезапно, – подхватываю я.
Помню, миссис Андерсон едва успела съесть полпорции салата, как встала и схватилась за живот с таким видом, будто вот-вот упадет замертво. Джилл тут же подскочила и быстренько вывела бедняжку из зала подальше от стыда. Она оставалась с миссис Андерсон в уборной клуба, пока не миновало худшее, как она тогда выразилась. Вернувшись за столик, Джилл посоветовала встревоженному мистеру Андерсону сопроводить жену домой. Когда они уехали, Джилл пересела на его место рядом со мной и крепко сжала мне руку. В тот миг она и сунула мне в карман пиджака колье – ожерелье миссис Андерсон с бриллиантами и сапфирами.
– Пищевое отравление может внезапно скрутить в бараний рог. Если это было оно, – улыбается Джилл.
– А что это было? – спрашиваю я, хотя знаю: она ни за что не признается.
– Искусный фокус, ловкость рук, в результате чего мы получили эту драгоценность. – Она касается камней. – Наш первый раз.
Позже, когда мы ехали в машине домой в Лагуна-Бич, Джилл призналась мне, что потихоньку расстегнула застежку, пока старушку выворачивало над унитазом, а та, видимо, решила, что украшение смыло в сток. Памятуя о конфузе, который случился с ней в клубе, миссис Андерсон не стала сообщать о пропаже ожерелья. Бедная женщина.
– Первый раз никогда не забывается, – киваю я и откусываю сэндвич. Но, увидев, как омрачается ее лицо, понимаю, что мы переходим к другой теме. Надеюсь, это не очередные мучительные воспоминания.
– В этом смысле возможности не ограничены, – говорит она. – Я прикинула некоторые варианты. Пошалим.
– Нет необходимости, – отмахиваюсь я. – Меня ведь берут на работу. Все наладится и так.
Она прячет ожерелье под спортивную рубашку.
– Мы найдем тебе достойное место. Просто дай мне немного времени. У меня, знаешь ли, есть связи через журнал.
– Время на исходе, Джилл. Последние двадцать лет мы прожигали наследство моих родителей, жили не по моей зарплате, совсем не по средствам. Так что, если только ты не закопала где‑нибудь в каньоне Брайс горшочек с золотом, мне нужна работа. – Я снова откусываю сэндвич и напоминаю себе следить за своим тоном.
– Боюсь, горшочка с золотом здесь нет. Но не забывай: я‑то знаю, как заработать лишний доллар, когда нам это необходимо.
У меня перехватывает дыхание. Я тянусь за кофе, делаю глоток, голова идет кругом. Нет. Нельзя допустить, чтобы она снова взялась за старое.
– Не надо, Джилл, ты ведь обещала.
Она улыбается.
– Как говорится, отчаянные времена требуют отчаянных поступков. Кроме того, это прикольно.