Я так взбешен, что в глазах двоится, и я, не разбирая дороги, шагаю прочь. Подальше от нее. Джилл окончательно спятила и пытается довести меня до белого каления. Оказавшись за поворотом, довольно далеко от того места, где осталась машина, я вынимаю телефон и вижу на индикаторе сигнала одно деление. Благословенное деление, которое даст мне возможность позвонить.
Я набираю Мэгги.
– Папа! О господи, я давно пытаюсь связаться с тобой, а ты трубку не берешь.
– Бусинка, здесь нет связи, я в каком‑то медвежьем углу. Извини. Что случилось?
– Оказывается, мама все это время шпионит за нами! – Она взбудоражена не меньше меня и захлебывается словами.
– Что? Успокойся, – говорю я.
– Оказалось, повсюду в доме понапиханы камеры. Я и не подозревала о них, пока искала тетрадь. А сегодня утром мать включила весь свет и телевизор в гостиной, разбудив двух моих друзей, которые спали на диване. Ты знал про камеры? Она совсем умом тронулась. – Мэгги наконец перестает частить. – Погоди, а ты где? Что случилось? Ты как‑то странно дышишь.
Я собираюсь ответить ей, как вдруг замечаю Джилл, направляющуюся ко мне по обочине шоссе. Времени почти не остается.
– Нет, я не знал про камеры, и мне очень жаль, что я втянул тебя в это дело. Безответственно было просить тебя приезжать. Бусинка, возвращайся с друзьями в колледж. Тетрадь у мамы с собой, здесь. Тебе будет безопаснее в Санта-Крус. Слушай, как только мы вернемся домой, я подаю на развод. На этот раз она не заставит меня изменить решение. Надеюсь вбить ей в голову, что существует мирный способ расстаться, но с меня в любом случае хватит. – Я умалчиваю о том, что будет со мной, если Джилл обнародует наши секреты, пытаясь меня растоптать. Я твердо намерен поступить по-своему – развестись с ней, несмотря ни на какие угрозы.
– Хорошо. Да, я собрала все, что ты просил, и отвезла в твой клуб, – отвечает Мэгги. – Ты ведь знаешь, я готова помочь чем сумею. Люблю тебя, папа. Будь осторожен в Юте.
– Не беспокойся обо мне, Мэгги-му. Люблю тебя больше всех на свете. Мне пора.
Джилл приближается ко мне, щурясь от яркого дневного солнца.
– Ну и что ты вытворяешь?
– Ухожу от тебя, – отвечаю я. – Кроме шуток, Джилл. Между нами все кончено.
Она качает головой.
– Давай вернемся в машину и поедем в гостиницу. Тебе надо поесть. Ты плохо спал. Совсем слетел с катушек и чуть не угробил нас, так резко съехав с дороги.
Я думал об этом. Пусть всего секунду, но думал. Взять и покончить со всем разом. Расшибить машину в лепешку о каменную стену каньона. Но потом я вспомнил о Мэгги, об Эрике, о работе в клубе, о своих друзьях. Уверен, у меня еще может быть счастливая жизнь.
Но я не хочу делить ее с Джилл.
Не сказав ни слова в ответ, я поворачиваю назад к машине. Хочется позвонить Эрике, но я подожду лучшей связи и большей свободы в гостинице. Что, если рвануть к машине и уехать, глядя, как брошенная на дороге Джилл тает в зеркале заднего вида? Выживет ли она? Эта выживет, а меня, скорее всего, привлекут за оставление ее в опасности или как‑то так.
Так что я сажусь за руль и жду, пока она дотащится до джипа. Тетради нигде не видно, но Джилл наверняка где‑то ее припрятала. Я так решил: пусть читает мне что угодно. Не стану ей препятствовать. Все равно ее не изменишь. И ничего не изменишь.
– Тоже мне джентльмен, бросил женщину одну на обочине. Со мной могло что‑нибудь случиться, – ворчит Джилл, забираясь в салон и пристегивая ремень безопасности. – Может, как раз на это ты и надеялся?
– Не глупи, – бросаю я, выезжая на дорогу.
– В тот вечер, ну, ты знаешь, о чем я, ты не разозлился на Теда за то, что он испортил танец? – спрашивает она.
Укол в сердце.
– Конечно нет. Я едва заметил, что он ссорится со своей девушкой. Тогда я видел только тебя. – Как полный кретин, хочется добавить.
– И мы действительно уехали рано, чтобы на следующий день ты мог подготовиться к экзаменам?
– В отличие от тебя, я не махровый лжец. Да, так я рассчитывал.
Она вынимает тетрадь. Я не могу ничего поделать: Джилл не остановишь. Сердце начинает колотиться, и меня бросает в пот, хотя она пока ни слова не сказала.
– Готов? – спрашивает Джилл и, не дожидаясь ответа, продолжает: – Вот что я записала: «Вчера был худший день моей жизни, и это отнюдь не фигура речи. Все так хорошо начиналось, я поехала на бал с Джеком в качестве его девушки, а потом… не могу даже подобрать слов. Лучший друг Джека мертв».