– О, смотри, это знаменитый горный массив Чекерборд. – Я указываю в окно на огромную гору, чей изрезанный трещинами склон действительно выглядит как шахматная доска [3]. Вообще‑то такой рисунок образовался в результате эрозии от ветра и мороза, но иногда легче видеть то, что хочется. – Только не отвлекайся от дороги, Джек.
Он пытается скрыть зевок, но я замечаю это. Притомился, бедняга. Скоро я о нем позабочусь, уже за ланчем.
– Интересный факт, – продолжаю я, чтобы он не засыпал. – Добравшись до каньона Брайс, мы поднимемся по склону больше чем на километр. – И напеваю: – «Джек и Джилл взбирались в гору».
– Только не начинай, – ворчит Джек. Какой зануда.
– Ну ладно. Хочешь, чтобы мы вернулись к нашей истории? – Я машу тетрадью. – Тут еще много всего.
Джек отрицательно качает головой. Но я знаю, что он лукавит.
– А вот доктор Клайн говорит, что погружение в прошлое поможет тебе побороть кошмары. Надо обсудить случившееся и создать новый, лучший финал, историю, которой мы будем придерживаться до конца наших дней. Здорово же? – спрашиваю я. – Кроме того, у нас еще два часа до прибытия в гостиницу. Как только разберемся с ночными кошмарами, перейдем к тем временам, когда ты занимал должность мэра и я гордилась тобой.
– Ты меня поражаешь, – морщится Джек. – Кажется, мы собирались заехать в кафе.
Снова он скулит. Жаль, что я не догадалась взять в машину термос с чаем. Упущение.
– Оно пока не работает. Откроется в следующем месяце. – Это правда. Я солгала про кафе, чтобы заставить его ехать. – Не волнуйся, я найду другое.
– Прекрасно. Мне нужно где‑то остановиться, размять ноги, взбодриться, – говорит он.
Я раскрываю одну из самых важных глав в тетради, ту, с которой все началось. Без нее не было бы нашего союза, я уверена. Впрочем, я себя недооцениваю. Джек мог быстро капитулировать и остаться со мной, даже не случись той трагедии. Но, бьюсь об заклад, мамочка нашла бы ему милашку с подобающей родословной, какую‑нибудь студенточку юрфака из Калифорнийского университета или членшу загородного клуба Бель-Эйра. Как знать?
– Что ж, приступим, – говорю я и начинаю зачитывать запись из тетради. Она была сделана через двое суток после происшествия, потому что на следующий день я еще не оправилась от потрясения и меня вовсю колотило.
– Нет, перестань! – вскрикивает он. – Проклятье! Зачем ты вообще хранишь этот дневник? Его содержание может погубить нас обоих.
– Прикольно. Я-то невиновна.
Внезапно машина на полной скорости вылетает с дороги на пыльную узкую обочину, подпрыгивая и прижимаясь почти вплотную к красным стенам каньона. Я истошно кричу:
– Стой! Джек, остановись!
Он бьет по тормозам, джип, вильнув, замирает, а тетрадь падает на пол у моих ног.
Прежде чем я успеваю собраться с мыслями, Джек выскакивает из машины. Дверца с моей стороны распахивается.
– Дай сюда тетрадь, Джилл. Я не шучу.
Я дергаю ручку на себя, захлопываю дверцу и запираюсь в машине, отгораживаясь от Джека. Он с безумным видом глазеет на меня через стекло.
Не так я представляла себе наше романтическое воссоединение, думаю я, глядя в боковое зеркало, как муж удаляется по дороге. Мы у черта на рогах, вокруг только причудливый пейзаж в шашечку и горные козлы. После нескольких предупредительных сигналов мотор глохнет, и я обнаруживаю, что ключи от машины Джек забрал с собой. Брелок вне зоны досягаемости.
И что он, интересно, намерен делать? Я поднимаю тетрадь, ничуть не пострадавшую, и проверяю телефон. Связь есть. Если в ближайшее время Джек не вернется, вызову копов. То‑то он испугается, и поделом ему.