Джилл снова лжет. Но зачем? А мне есть до этого дело? Вообще‑то нет.
Нужно было послушать тогда Теда. Или маму. А я вместо этого бросался защищать Джилл. Остался с ней после трагедии. Женился. Завел ребенка. Связал с ней жизнь.
Мы подходим к джипу, припаркованному у гостиницы. Вещи мы уже собрали и выписались. Отсюда можно было бы направиться прямиком домой, но Мэгги еще там, и появление матери ей нужно меньше всего.
Сердце сжимается. Бедная Эрика. Я пытался найти в интернете больше информации о пожаре, но ничего нового после вчерашних сообщений не обнаружил. Задержись мы тем утром в доме чуть дольше, оказались бы в ловушке. Нужно связаться с Эрикой, как только удастся остаться одному, но Джилл прилипла ко мне как банный лист.
Если подумать, с того первого вечера она от меня и не отлипала. Мои друзья внезапно стали ее друзьями, моя семья – ее единственной семьей. В нашу компанию она привела одну только Мишель, свою соседку по комнате в колледже. В остальном ее интересы целиком занимал я – мои друзья, моя жизнь.
Сегодня я положу этому конец, и плевать на ее угрозы. Пусть оставляет себе дом, купленный моими родителями, пусть забирает свои драгоценности – некоторые из них, представьте себе, даже оплачены – и все, что пожелает. Она не сможет заполучить только меня.
Я включаю зажигание, и джип заводится. Энергии у него намного больше, чем у меня сегодня утром.
– Давай по пути свернем куда‑нибудь выпить кофе. Идет? – воркует Джилл. Чрезмерно бодрый голос царапает мне слух своей неискренностью.
– Я соглашусь ехать в каньон Брайс при одном условии, – заявляю я.
– Каком, красавчик? – спрашивает она и вроде бы даже подмигивает мне. О господи.
– Завтра мы едем домой. – Я поворачиваюсь и смотрю ей в глаза, чтобы дать понять: это не обсуждается. – А сегодня будет разговор. Настоящий разговор.
– Но я уже выбрала ужасно милую гостиницу в национальном парке Арчес.
– Нет. Извини.
– Ладно. Поехали.
Прежде чем сдать назад, чтобы выехать с парковочного места, я бросаю взгляд на жену. Не очень‑то мне верится, что она уступает, да еще так легко, но чем черт не шутит, вдруг нынче мне везет. Мы сумеем договориться, и все будет в ажуре.
Не успеваем мы преодолеть несколько километров или хотя бы покинуть границы парка, как Джилл прочищает горло.
Страх поражает меня как молния, по коже бежит мороз, будто ледяной ветер дунул мне в спину.
– Нам надо обсудить твои кошмары, почему они вернулись, – произносит она.
– Не хочу. Лучше поговорим о нас.
– Нет, думаю, анализ причин – полезное дело, мой психотерапевт доктор Клайн согласен. Ты должен проработать свои кошмары, – настаивает она.
Я смотрю на нее в упор.
– Что ты рассказала своему мозгоправу?
– Психотерапевту, – поправляет Джилл, стуча ногтями по боковому стеклу. – Он профессионал, Джек. Я могу рассказывать ему что угодно. Все конфиденциально.
– Нет, не все конфиденциально, – возражаю я, стискивая руль.
Джилл знает, что сказать и когда. Это ее сверхспособность. Не могла она ни о чем поведать доктору Клайну. Не стала бы.
– Доктор Клайн утверждает, что повторяющиеся кошмары во взрослом возрасте вызваны депрессией, тревогой или посттравматическим расстройством. Он говорит, что тебе необходимо регулярно делать упражнения на расслабление перед сном, обсуждать свои видения и переписывать их финал.
Я бросаю на нее взгляд – она держит в руках розовую тетрадь.
Тетрадь. Та, ради поисков которой Мэгги приехала домой. А она здесь. В машине. Лезу в левый карман за телефоном – наловчился включать диктофон, не глядя на экран.
Кошусь на Джилл. Она, улыбаясь, поглаживает пальцами обложку тетради.