Кто бы мог подумать, что возвращение сюда породит такое половодье воспоминаний. Вообще‑то это объяснимо, ведь я прожила в Юте почти шестнадцать лет. Места воскрешают воспоминания, которые мозг давно похоронил. А когда вновь ходишь по тем же дорогам, по которым шлепал в детстве, это, безусловно, поднимает ил со дна.
Впереди меня Джек, похоже, наслаждается пейзажами парка Зайон. Мы шагаем вдоль реки Верджин по тропе Па’рус. Народу тут немного, но мы определенно не одни. Малиновые и оранжевые оттенки каньона и его немыслимые скальные соборы захватывают дух, сколько на них ни смотри.
Кажется, в тот вечер, когда мы наконец‑то познакомились по-настоящему – о, как давно это было! – я призналась Джеку в своей девственности. При мысли о той маленькой лжи во благо я улыбаюсь. Правда в том, что Юту я действительно покидала девственницей, несмотря на посягательства приятеля, с которым мы купались голышом, и мрачные подозрения моих родителей. Образы давнего воскресного утра обрушиваются на меня лавиной.
Я вошла в дом, все еще мокрая, волосы повисли сосульками, платье мятое и влажное. Мама и отец ждали меня в кухне. В доме стояла мертвая тишина, словно здесь и не жили десять детей. Словно и я здесь не жила.
– Джиллиан, – начал отец. – Наше терпение лопнуло, дочь.
Я потупилась и пробормотала:
– Простите меня. Мне просто не нравится воскресная школа. Там такая скукотища.
Мокрое от слез лицо матери страдальчески исказилось. Она даже не могла говорить.
– Мы тебя высылаем. Ты не создана для такой жизни, – произнес отец. – Твоя тетя Беатрис возьмет тебя к себе. Закончишь школу в Пидмонте, а потом делай что заблагорассудится. Но сюда ты никогда не вернешься, понятно?
– Я уезжаю? – Меня охватила дрожь. Я так давно мечтала сбежать, но теперь, когда желание исполнилось, испытала нечто вроде потрясения.
– Завтра. Но знай, что ты вечно будешь связана с семьей, только не на земле, – изрек отец. – Отправляйся собирать вещи. Возможно, однажды ты вернешься к вере, дитя мое. Если же нет, будешь низвергнута в кромешную тьму.
Развернувшись и устремившись наверх в комнату, которую делила с тремя сестрами, я думала только об одном: такое известие нужно перекурить.
Я отбрасываю воспоминания и врезаюсь в Джека, остановившегося на тропе.
– Что такое? – интересуюсь я.
– Просто устал. Здесь красиво, но, если хочешь, чтобы я вел машину до следующего парка, нужно возвращаться и двигаться в путь, – отвечает он.
– Может, тебе выпить кофе или чаю? Кофеин бодрит.
Я захватила с собой самодельные чайные пакетики, но в гостинице негде было вскипятить воду.
– Конечно, можно остановиться у «Старбакса». Есть он здесь? – спрашивает Джек.
– Раньше не было. Поскольку употребление кофеина – это грех, – машинально отвечаю я, качая головой.
– Это кто такое сказал? – удивляется Джек.
Я с облегчением выдыхаю. Он не обратил внимания на мою оплошность.
– Вроде бы так считают мормоны, последователи Церкви Святых последних дней. Пить нельзя, курить нельзя, иметь секс до брака тоже.
Джек поворачивает голову, и мы встречаемся глазами.
– Откуда ты знаешь? Ты уже бывала здесь?
Ненавижу свои нечаянные ляпсусы.
– Просто догадка. Края здесь довольно глухие, и найдется куча других мест, где можно открыть «Старбакс».
Джек снова отворачивается. Даже не знаю, поверил он мне на сей раз или нет.