В тетради для нот разборчивым, взрослым почерком:

Доска, река, мир, фауна, консоль, поляна, васильки.

Дочь, речь, мигрень, фарш, рассольник, коляска, велосипед.

Здоровье, очередь, миазмы, асфальт, парасоль, капля, ворсинка.

Художник, дурень, миф, факт, антресоль, муляж, синестезия

проДолжение сле-

дует из фор-

точки

Это снег

Запятые – это дождь

мажор(дом)

мин(овать)ор

бе(лая)моль

ди(ат)ез

Как это у нее нет способностей к музыке, у всех совершенный слух, у меня совершенный слух, у мамы моей абсолютный, у мужа, у мамы мужа, у…

Пусть тогда хоть попробует.

Силясольфамиредо

– И все-таки мне кажется, что девочка уже большая. Прошу, можете присесть, только, будьте добры, не ходите по ковру.

– Хорошо, мы постоим, пока вы врете…

– Гражина!

– Мама, он попросил не ходить, пока врет. Какое странное пианино, как гробик. Клавиш нет. Почему здесь дырка?

– Его чинят, это пианино было расстроено…

– Неправда, у пианино не может быть эмоций!

– Ха-ха-ха… Когда пианино расстроено, оно издает некрасивые, неправильные звуки, понимаешь? Начинает врать…

– Угу… А когда веселится, то говорит правду, как вы.

– (Шепотом.) Гробик? Откуда ты знаешь про гробик? Ты опять ходила по каким-то домам?

– Я случайно, мам… С Анжеликой забрела к одной старушке. Что это?

– Камертон.

– Как называется тон этой камеры? Такой желтый, но и немного беловатый, вот здесь, на стенке. Почему здесь оборваны обои? Будет ремонт?

– Это не камера, это класс, Граня, не перебивай старших.

– А выглядит как камера… камерно. Камерно – значит, в меру, не для толпы, непублично, для личных людей только. Это нам рассказали на уроке, если я правильно поняла…

– …Мы скоро переедем, музыкальная школа будет располагаться в здании…

– Звуки орут со всех сторон так, что больно слушать, стенки тонкие, а обои, как пирог, столько слоев…

– Мы переезжаем, поэтому ремонта нет. Осенью зарядит дождь из люка крыши.

– Мама, кто такой злюка крыши? Это как домовой?

– Гражина, не сочиняй, пожалуйста!

– Даже не знаю, что вам и предложить, может быть, лучше походить в дом культуры, там тоже есть занятия, как раз для детей постарше, вашей девочке подойдут…

– Что это такое за имя – Мойка?

– Не выдумывай!

– Я не выдумываю. Ну вон же в соседней камере поют: «Мойка стер туман и светит…» Мама, можно стереть туман?

– Это девочки готовятся к концерту, посвященному дню сельского работника. Какой у тебя удивительный слух, Граня!

– Да, и очень музыкальный… и буквенный тоже. Мойка – это, наверное, Моисей, ему явился горящий говорящий куст и велел вести народ. Знаете, все слушались его… целая толпа людей. Он водил народ сорок лет, пока не выдавил из него всех рабов. Это мне сказала мама Анжелики, она верующая.

– Ты опять ходила к Анжелике домой? Мы же договаривались.

– Я ходила просто от тоски. Тебя нет дома, а там привидений – целый шкаф. Еще мама Анжелики сказала, что свободные люди быстро начинают ненавидеть друг друга. И снова порабощать…

– Граня, каких еще привидений… (Шепотом.) Скоро у тебя будет братик или сестричка… Мы же договорились…

– У мамы скоро будет второй ребенок, а у меня сестра! Это уже не тайна, потому что заметно, правда? Мама, конечно, хочет мальчика, а я нет, я-то знаю, что сестра, я и имя ей придумала: Ариадна, как дочь одного поэта.

– Поздравляю тебя, Гражина. И маму тоже!

– Еще Анжеликина мама сказала, что нельзя верить в клевер с четырьмя листками, сирень с пятью лепестками, папоротника цветок, выбившийся завиток, серебро в пруду, в падающую звезду или падающую ресницу, говорящую птицу…

– Достаточно, Граня.

– Не жизнь, а каторга у Анжелики. Этот дом можно будет купить?

– Какой дом?

– Этот, этот, когда музыкальная школа из него переедет.

– Н-не знаю… боюсь, что…

– Ты будешь ходить заниматься или нет?

– Если только на цимбалы…

– О господи!

– Знаете, возможно, девочка уже слишком большая… Если бы чуть пораньше…

– У цимбал отзвук: бал-л – и красиво переливается!

– Давай не цимбалы…

– Гусли? Арфа?

– У нас нет арфы…

– А гуслей?

– Тоже. Но вы можете походить на гитару, в Дом пионеров…

– Я не хочу пионеров… Здесь такие низкие потолки, это очень старый дом?

– Да, очень.

– А что здесь было раньше, всегда школа?

– Раньше? Эм-м… Кажется, почта. Да. Почта… (Шепотом.) С этими каламбурами… у нее что…

– Она с ними постоянно!

– Врожденное? Опасности не представляет?

– Мы обследовались! Врачи говорят: не заразно! Примите ее, пожалуйста, потому что эти слова… она говорит, что видит их… Но разве можно видеть слова? Ни один доктор из тех, к кому мы обращались, не сталкивался с подобным на практике, поэтому вся надежда на вас… все единодушны в том, что Гране обязательно нужно какое-то увлечение.

– Увлечение – это отвлечение и лечение, такое хорошее слово, хрупкое, как печенье, рассыпчатое, его можно по-разному сложить…

– Да, она интерпретирует слова, как бог на душу положит… Все, что она болтает, не поддается никакой логике, никто не говорит так в реальной жизни, только в кино, родственники начали нас сторониться, даже ее отец не знает, как подступиться к собственной дочери. Гражина, видишь, я говорю все это при тебе, ничего не скрываю, потому что твои фантазии меня пугают, это какая-то нелепица…

– У тебя, мама, не лепится, а у меня лепится…

– Она – абсолютно не такая, как все. А так ведь не бывает! Точнее, не должно быть, мы-то с вами знаем. У нас совершенно обыкновенная семья, и вот. Что-то нужно делать. Это сводит меня с ума…

– Пока ты сводишься с ума, я из-за тебя, между прочим, тоже свожусь!

– Не огрызайся… Нет, не поймите меня неправильно, я горжусь своей дочерью, но ее нужно как-то социализировать… чтобы у нее была не только эта странная Анжелика… только вот другие дети как-то что-то… не очень понимают… не находят общий язык. Она слишком выделяется. Я ей твержу с рождения, что не быть как все опасно в этом мире, но она неисправима. У меня уже руки иногда опускаются…

– Ирукнет! То есть – всегда. У тебя всегда опускаются руки, мама. И-ног-да – и-рук-нет.

– И потом, очень хочется, чтобы у нее был режим дня и обязательства, понимаете, я думаю, это оттого, что она довольно ленива…

– Лень-ива!.. Вес-ель-е… какое бы еще дерево сюда включить?

– Дерево? Извини, Граня, я не поспеваю за ходом твоих мыслей… Если она ленива, как же она будет заниматься?..

– Она ленива, только когда не заинтересована, я это имела в виду…

– Слышите, ну и голосина у кого-то… Гол… осина! Долго… вяз… ка!

– Что еще за долговязка?

– Птичка такая, хвостиком трясет… Вон же, за окном, на тропинке.

– Трясогузка, должно быть? Это воробей за окном.

– Жаль. У меня плохое зрение.

– М-да. Не поверил бы, что такое бывает… Действительно, эм-м… редкая пти… девочка… Но арфы, увы, нет, так что…

– Граня, а если не цимбалы, если не арфа и не гусли, что тебя еще привлекает? Какой инструмент?

– Тогда никакой.

– Но ты же говорила, что можно попробовать на скрипке! Невыносимо просто…

– Про-сто, про-двести, про-триста… У меня и так кривой позвоночник. Вы знаете, у меня не позвоночник, а лорд из страны Оз. А будет еще и кривая шея, и кривой подбородок, если на скрипке… Мне кажется, я не подхожу в музыкальную школу, в четвертом классе не ходят в первый, я уже выросла.

– У тебя такой хороший слух…

– Я все равно не буду музыкантом, буду только писать стихи. Мама, я хотела бы жить в этом доме. Или таком же. С низкими потолками и скрипучими полами, но без скрипки. Я откуда-то его помню.

– Не выдумывай. Она постоянно что-то выдумывает, знаете, это бывает увлекательно, но чаще утомительно. По дороге к вам вспоминала гамму, говорит: дорога – это до, дерево – ре, мечта – ми…

– Извините, но мечта пишется через «е».

– Вот и я ей говорю, что через «е», но если так…

– Мне нравятся буквы больше, чем ноты. Потому что их больше, чем нот.

– Знаешь ли, Граня, обычно нотами записывают то, что нельзя передать словами…

– Все можно передать словами. Даже тишину. Но я понимаю. Языков много, и слова на них звучат по-разному, а музыка – везде одинакова. Музыка – всехний язык.

– Да, общий.

– Поэтому мне и не нравится, что общий. Мне нравится только мой язык.

– Язык без костей, а по математике одни двойки! Говорят, музыка может запустить способности к математике, а то все у нее переносится…

– Что у меня с переносицей? Что? Я вымазалась?

– …На буквы у тебя все переносится… Зачем же ты мне говорила, что согласна на скрипку?..

– Я хотела посмотреть, что здесь внутри, в этом доме. Но теперь я не хочу на скрипку, если надо будет ходить в другой дом, а не в этот.

– О! Другой дом будет не хуже, уверяю тебя. Бывшее здание партшколы возле ресторана, помните?

– Ну разумеется! Граня, это очень красивый и большой дом.

– Это школа, где учили делать парты? Как столярка?

– От слова «партийная», а не «парта», неужели ты не знаешь…

– Там учили шахматным партиям?

– Ладно, хорошо. Если она не хочет, пусть тогда не играет.

Пусть тогда поет. Пусть тогда поэт.