Нора решила больше не звонить ему. Вообще. Конечно, он сам будет…
Господи, может, ей еще удастся снять квартиру.
Узнав, что Нора хочет вернуться, ее отец сказал: глупости! Ты же не сошла с ума, чтоб сюда возвращаться?
Не сказал: что люди подумают? – но это и так было понятно. Мнение людей волновало его больше всего. Одно дело, если ты не замужем, но живешь в столице неизвестно как, и где, и с кем, но – в столице, а другое – когда не замужем и являешься с чемоданом в отчий дом.
Когда комендант общежития сообщила ей, что с июля всем проживающим, не имеющим отношения к заводу, велено выселиться, Норе показалось, что она спит и видит сон, в котором спит и видит сон. Знала ли она, что это когда-то произойдет и ее «попросят» оттуда? Она не хотела об этом знать. Не хотела думать. Какая-то она неосмотрительная. Вечно ей кажется, что случится чудо и впереди будет только хорошее: принц, квартира и полная чаша счастья или чего там. И вот ее «попросили». За небольшую взятку разрешили пожить до сентября, поискать жилье в столице вместе с будущими студентами.
По ночам Нора лежала, уставившись бессонными глазами в трещины порыжелого потолка, и думала: в какой момент ее жизнь свернула не туда? Когда она всеми правдами и неправдами добилась распределения в Минск и не поехала в убогий городишко, еще более захолустный и несчастный, чем ее родной, не став мамочкой для пяти-шести (сколько там их могло быть) первоклассников? Когда не отказала своему одногруппнику в сексе, но отказалась от его предложения руки и сердца, потому что не любила? Когда влюбилась в (имя стерто из памяти, не думать, не думать, не думать), а он женился на другой? Она сменила столько работ, что потеряла им счет. Сначала Нора писала небольшие заметки в газеты, но на это было не прожить. Потом поставляла в магазины разное, и работа эта, в зависимости от компании, называлась тоже по-разному: сотрудник отдела продаж, менеджер, торговый представитель, специалист по продажам. Фирмы открывались и закрывались, прайс-листы с косметикой сменялись прайс-листами с кошачьим кормом, Нора забегалась и устала. В последний раз ей отказали от должности менеджера после испытательного срока, потому что у нее не было водительских прав. Не получилось накопить на машину. Наверное, она плохо работала. А без прав перестала быть мобильной.
Тогда она устроилась в продуктовый магазин, едва не чокнулась там от внутреннего распорядка и очень быстро сбежала продавцом в павильон в торговом центре «Абрис». Когда не было поступления товара, который здесь все именовали «привоз», оставалось только просиживать жизнь среди сумок из кожзама и реплик известных брендов.
В последнее время продажи совсем упали. И ее зарплата соответственно. Даже если удастся найти квартиру за двести баксов, на остаток не разгуляешься. Будешь ходить в обносках, каждый день любуясь из павильона на чужие обновки.
Можно, конечно, комнату, пыталась обманываться Нора.
Это была совершенно мертворожденная идея. Она не смогла бы жить с кем-то: ни со старухой – квартирной хозяйкой, ни с глупой студенткой, ни, упаси боже, с мужчиной за стенкой и общей кухней. И общей ванной.
Нора содрогнулась. Чертовски хотелось кофе, пусть даже из автомата, хотя она недавно пила. Но лучше ограничить количество во второй половине дня, иначе жуткая тахикардия и глаз не сомкнуть до утра. Останется только черный, невидимо порыжелый потолок и мысли по кругу.
Нора села на стул в углу, за стеллаж с рюкзаками, ограждая себя от внешнего мира. В детстве мама ставила ее в угол за плохое поведение. Что она делала плохого, Нора не помнила. Помнила только ощущение угла, рисунок обоев в изломе стены, и пусто́ты на ощупь – в плохо заштукатуренной стене под этими обоями. Теперь она сама выбирала угол.
В ее кармане требовательно затренькал телефон. Она долго смотрела на него, потом сдалась, смахнула зеленую трубку, спросила:
– Как она?
~
– Хорошо, спасибо, держи меня в курсе, – сказал Илья Александрович Солодовников, руководитель по развитию проекта Professional, невидимому собеседнику, отложил телефон, залпом допил американо, тщательно промокнул губы салфеткой, небрежно бросил ее на поднос и посмотрел в окно, тем самым отстраняясь от своей спутницы.
Спутница по имени Арина жевала свой медовик, который все никак не заканчивался, запивая его зеленым чаем, которого было еще полчайника. Ей было вкусно. И жаль было все это не доесть. Вдруг он рассчитается за двоих. Хотя с чего бы, у них служебное задание, и он не обязан. Тогда тем более жаль, если ей за себя платить. К тому же она не обедала.
По проспекту с душераздирающим ревом промчался мотоцикл. Девушка, сидящая за столиком кафе на улице, шутливо прикрыла уши, ее парень протянул к ней руку и что-то сказал.
– Предлагаю поискать вам сумочку. Или что-то из обуви. – Илья Александрович взглянул наконец на Арину. На его губах появилась тусклая улыбка, но глаза были бесстрастны и пусты.
Арина подумала, что он хорошенький. Жалко, что женат.
– Я думала, мы будем искать… в общем, я думала, вы – покупатель. А я – журналист под прикрытием.
– Нет, тайный покупатель – вы, а я – эксперт. Я буду оценивать чистоту павильона, внешний вид и поведение продавца, а также его навыки в продажах.
– Всегда мечтала стать актрисой… – Арина церемонно отложила ложечку, отставила тарелку и вылила остатки чая в чашку.
Илья Александрович снова надел дежурную, немного вымученную улыбку. Выглядел он при этом довольно свежо, видимо, просто какие-то проблемы, подумала Арина.
– Да, можно рассчитать, – сказал он подошедшей официантке.
Неспешно, мелкими глоточками Арина допила чай и неторопливо потянулась за сумочкой.
Но Илья Александрович, как фокусник, одним мановением руки уже переложил из своего портмоне в счетницу купюру – Арина даже не успела заметить ее достоинства – и жестом осадил девушку:
– Оставьте, какие пустяки.
Не жмот, подумала Арина, вспоминая своего бывшего, который обычно во время свиданий предлагал попить ей чаю дома.
Они вышли из кафе (разумеется, он галантно распахнул перед ней дверь), уличный шум тотчас включил свои децибелы, Илья Александрович на шаг обогнал ее, тем самым показывая, что нужно свернуть за угол, и неожиданно громко спросил:
– Как вы думаете, почему это кафе до сих пор не переименовали в кафе «У Феликса»?
Она непонимающе посмотрела на него.
– Памятник, – кивнул Илья Александрович на бюст в сквере, который они миновали. – Разве вы не знаете, кто это?
Она отрицательно помотала головой.
– Наверное, вы не минчанка?
– Нет, я – лимита. – Она засмеялась, подумала: что я несу, но слово вылетело, как воробей, и запрыгало у водосточной трубы.
– Но вы же окончили факультет журналистики, я правильно понимаю?
– Совершенно верно. – Арина воодушевилась.
– Журналист по профессии и призванию, – пробубнил Илья Александрович себе под нос и нажал на брелок сигнализации.
Машина тоненько отозвалась, как собака при встрече с хозяином.
Белый мерседес, ничего себе, подумала Арина. Неплохо живут эти эксперты по развитию.
– Твою ж мать!.. – сказал Илья Александрович. И добавил: – Прошу прощения…
Лобовое стекло автомобиля было густо загажено птичьим пометом.
Он открыл багажник, выудил оттуда тряпку и принялся тереть. При этом сесть в машину он Арине не предложил и был заметно раздосадован.
– Хорошая примета, между прочим, – сказала Арина.
Илья Александрович даже не взглянул на нее, и она сочла нужным объясниться:
– Я недавно статью писала. Про приметы. Если птичка… ну, в общем… какает… на предмет человека или на самого человека… Это к деньгам.
Он наконец-то снова улыбнулся. Пусть и одними губами.
– Прекрасно, Арина. Я очень рад.
~
Нора водила ногтем по ребристой стенке пластикового стаканчика: ехать или не ехать? Коричневая капля кофе перекатывалась на донышке.
Папа говорит, что ей стало хуже. По его мнению, не по мнению врачей. Сколько раз он это уже говорил?
Первый инфаркт случился у мамы два года назад. За это время Нора не раз думала, что готова ко всему. Но ко всему невозможно подготовиться. Что-то она растеряла за эти два года. Или в течение жизни? Эмпатию, вот что. Все, что она делает, она делает по инерции, все, что она чувствует…
Если взять билет на самую раннюю электричку туда и вернуться послезавтра назад, она потеряет только сутки из своих выходных, которые можно потратить на поиски жилья. Хуже, если она потеряет маму, не попрощавшись.
– Есть кто живой?
Нора высунулась из-за стеллажа, машинально поставила стакан в угол, мужчина, который направлялся прямиком к ней, проследил за ее движением.
– Здравствуйте, мы ищем сумочку, самую модную в этом сезоне, что вы можете предложить?
Нора смотрела на него как на привидение, пытаясь вспомнить или подобрать имя к этому удивительно знакомому лицу. В голове решался кроссворд-головоломка. По горизонтали, по вертикали. Решился. Господи, так не бывает.
Илья Александрович.
– Какая интересная модель, это новый привоз? – спросила девушка, которую Нора не сразу заметила.
Они вместе. Кто они друг другу?
– Да, это новый привоз. Есть такая же, в другом цвете, взгляните.
– А вот тут у вас написано: скидки, а на что, собственно, скидки и где ценники? – поинтересовался Илья Александрович, глядя на Нору в упор.
Конечно, он не узнавал ее. Никогда не узнает. Даже если она расскажет ему, что им уже доводилось встречаться, он, может быть, лишь чуть больше улыбнется. У него красивая улыбка. Он вообще симпатичный.
Кто они друг другу?
Нора с трудом подавила неприязнь, оценивая девушку. Соплячка какая-то. Так несуразно одета… Сколько ей лет? А ему?
Нора быстро посчитала, что прошло восемь лет. Даже если он младше ее года на два, сейчас ему не меньше тридцати трех. Хорошо выглядит Илья Александрович, как вчерашний студент.
– Скидки распространяются только на рюкзаки и борсетки, – не очень любезно пояснила она. – Цены разные, вас, наверное, интересует кожа?
– Нет, мне что-нибудь подешевле и поярче, – вклинилась девушка. И подмигнула ему, или Норе показалось?
– Размер имеет значение? – игривым тоном откликнулся Илья Александрович и посмотрел на свою спутницу. Как-то неопределенно посмотрел.
– Люблю все большое, – сказала девушка. – И сумки люблю вместительные.
Нора сняла большую бирюзовую сумку и подала ее Илье Александровичу.
– Это кожзам? – неуверенно спросил он.
– Да, конечно. Экокожа.
– Хорошо, мы еще пройдемся по павильонам, посмотрим. У вас есть сайт, соцсети?
– Что, простите?
– Может быть, визитка? Чтоб проще было найти ваш мир сумок в океане кожгалантереи среди островов с рюкзаками?
– Нет, визитки нет. И сайта.
– Жаль. Рекомендую сделать. Всего хорошего. До свидания.
Она тоже хотела сказать: до свидания, но почему-то не сказала.
До какого свидания? Ежу понятно, что они больше не вернутся. Ни за бирюзовой сумкой, ни за любой другой.
Нора села на стул в своем углу. Наступила на стаканчик. Он глухо хрустнул, а она смотрела и смотрела на этот белый пластик под своей белой кроссовкой, смотрела и смотрела, пока кроссовка и стаканчик не раздвоились.
~
– И я на самом деле захотела эти кроссовки, – сказала Арина. – А он еще так хорошо умеет рекламировать!
– Потому что это настоящий продавец-консультант, мечта собственника, нанимающего человека на работу, можно сказать, образец. Побольше бы таких!
Илья Александрович и Арина вышли из «Абриса» на улицу, где было значительно многолюднее, чем в торговом центре.
Арина подумала, что, если он предложит ее подвезти, если он предложит ей хоть что-нибудь, она, не раздумывая, согласится.
– Что ж, думаю, мой рабочий день закончен, причем на оптимистической ноте и с чувством выполненного долга! А ваш? – Илья Александрович медлил на тротуаре, казалось, он не торопится за машиной, хотя она была припаркована в одном из дворов.
– Мой тоже! – Арине все сложнее было держать себя в рамках приличий. Он такой ми-илый…
– Сделаем так: когда будет готов материал, вы мне его пришлете, я дам свои экспертные комментарии и вы еще раз все проверите, договорились?
Вообще-то это должна была предложить она! В конце концов, это ее задание, и кто из них журналист?
– У вас есть адрес моей почты? Возьмите на всякий случай. – Илья Александрович протянул ей визитку. – Вы, наверное, на метро? Здесь рядом подземка, очень удобно. Или вас подвезти до редакции?
Больше всего на свете Арине хотелось, чтоб он подвез ее домой, точнее, на съемную квартиру, куда она искала жиличку, потому что платить одной было дорого, подвез и пошел вместе с ней, в гости, пока как раз нет никаких жиличек, широкими жестами распахивая двери и одаривая ее своей загадочной улыбкой.
Вместо этого он вытащил телефон, звонка которого не было слышно в шуме города, сказал:
– Да, Катя!
Сердце Арины болезненно дернулось и заныло. Илья Александрович слушал то, что говорила ему его Катя, потухшим взором буравя асфальт.
– Значит, мы поищем другого репродуктолога! В другом центре! Верь мне!
Арина, совершенно растерявшись, зачем-то дотронулась до его руки. Ну а как еще привлечь внимание?
– Спасибо… я тогда на метро… я сброшу материал…
– В таком случае – до свидания, Арина. – Он переключил внимание на нее, на мгновение прикрыв трубку ладошкой. – Был рад с вами познакомиться! И поработать.
Илья Александрович приподнял на прощание уголки губ, повернулся и ушел. Просто ушел, не оглядываясь.
~
Кухни в общежитиях всегда полны каких-то дурацких тошнотворных запахов. В этом не было китайцев, которые жарили селедку, как в общаге университета, но был странный дядька, который каждое утро на завтрак жарил шкварчащее сало.
Нора стойко дожидалась, пока сварится кофе в турке, потому что растворимый ее не устраивал. Не сегодня. Должна же она себя хоть чем-то радовать.
Почему телефон подбросил ей эту статью, никогда не угадать. Но Нора ведь не раз набирала в поисковике место своей работы, как-то это взаимосвязано: рекомендации телефон всегда подкидывает, как оракул.
Что такое хороший сервис?
Тайные покупатели в торговом центре «Абрис»
Наш журналист Арина Д. и Илья Александрович Солодовников, руководитель по развитию проекта Professional, посетили торговый центр «Абрис» в качестве тайных покупателей.
Что они выяснили – читайте в нашем репортаже!
Восемь лет назад Илья Александрович еще не развивал проекты, а был директором одного общества с очень ограниченной ответственностью по продаже слабоалкогольных напитков, откуда уволил ее после испытательного срока. Заслуженно, ничего не поделаешь. За месяц Нора не заключила ни одного нового договора. Магазины из ее клиентской базы не интересовались джин-тониками с экзотическими вкусами. И извините, Нора, мы отдаем предпочтение менеджерам с личным транспортом.
В тот же день, сразу после увольнения, Норе позвонила мама и сообщила о смерти бабушки.
Так что все это восемь лет назад Нора уже проходила: безденежье, бездомность, горе, – она уже тогда хотела остаться дома, больше не возвращаться в столицу, но подвернулась эта общага.
В статье было семь историй.
Нору звали Продавец № 2.
Соплячку не устроили ни предложенные Норой варианты сумок, ни их количество. Ответы Норы были «скучными и неконкретными».
Комментарий эксперта: впечатление от павильона плохое. Работа продавца малоэффективная.
– Продавца не видно, она прячется в углу. Когда мы вошли, она, вероятно, пила кофе и поставила стаканчик прямо на пол.
– Продавец выглядит грустной и уставшей, не создает впечатление человека, увлеченного своей работой.
– О преимуществах товара мы ничего не узнали.
– Не видно цен. Это плохо, ведь покупатель должен понимать, на какую стоимость ориентироваться.
– Нет аккаунта в соцсетях, продавец не дала визитку.
– Как часто бывает, продавец не сделала ничего, чтобы заинтересовать клиента, – не пригласила зайти еще раз и даже не попрощалась в ответ.
Нора добавила в кофе порционные сливки, сделала глоток. Захотелось поплакать или поговорить. Зашла в контакты, ткнула на соединение, сказала:
– Привет! Не разбудила? Как мама? Поцелуй ее за меня. Ничего не случилось, все отлично, папа. Про меня написали в статье, в интернете, можешь себе представить?