На следующий день я сажусь за руль, сжимаю его, и машина оживает. Накануне вечером мне потребовалось всего около двух часов, чтобы найти место для парковки, но в конце концов я справилась с задачей. Раньше я водила битый Mercury Sable, который купила на деньги, заработанные в ресторанчике Jamba Juice недалеко от кампуса, так что Tesla – это серьезный апгрейд. Я вливаюсь в утренний поток машин на Манхэттене, и от гула электромотора у меня мурашки бегут по спине. Я не садилась за руль с тех пор, как окончила колледж и переехала в город, и вот теперь управляю роскошным автомобилем. Интересно, нормально ли я выгляжу со стороны? Это большая машина для маленькой женщины. Я проезжаю по центру города, маневрируя между автомобилями, удостоившись лишь двух гудков и одного среднего пальца, что считаю небольшой победой.
Я едва приступила к этому делу, а уже жалею. Обычно в подобной ситуации я бы потратила несколько дней на детальное изучение, прежде чем начать общаться с людьми. Получив максимально полную информацию, вы оказываетесь в выигрышной позиции: можете задавать вопросы, на которые знаете ответ, и, если выявите ложь, сможете потянуть за ниточку. Но установленный Мэдлин срок, а также общее количество потраченного времени означают, что у меня была всего одна ночь на исследование. Я действую вслепую.
Через сорок пять минут городской пейзаж уступает место природной красоте северной части штата Нью-Йорк. Деревья обрамляют извилистую дорогу, листья переливаются яркими оттенками оранжевого, красного и желтого. Но я замечаю, как над ними собираются темные тучи. Надвигается буря.
Несмотря на пасмурную погоду, я понимаю, как сильно мне этого не хватало: свежего воздуха, природы, энергии движения. Меня наполняет волнующее чувство свободы, которого я не испытывала с тех пор, как переехала в город. Пальцы скользят по рулевому колесу, когда я проезжаю повороты. Я запускаю свой плейлист 80-х и включаю песню Уитни Хьюстон «I Wanna Dance with Somebody». В какой-то момент связь обрывается, и я вспоминаю, насколько фальшиво пою. К счастью, музыка возобновляется, и я в зеркало заднего вида наблюдаю, как исчезает вдали Манхэттен. Этакая метафора: уезжать из дома ради нового приключения.
По мере того, как город остается позади, дороги становятся шире, а деревья гуще, меня наполняют воспоминания о детстве в Палисейдс-парке. Палисейдс-Парк – это небольшая корейская община в Нью-Джерси, прямо через Гудзон от Гарлема, живущая одной большой семьей. Я помню, как мама готовила пулькоги[10] или кальби[11] для моих тетушек, дядюшек, двоюродных братьев, сестер и друзей. Мой отец, владелец местного магазинчика, обычно сидел за столом со своими приятелями и играл в джин или какую-нибудь другую карточную игру. Мы с Кристиной прилежно делали домашнее задание, пока мама не говорила, что пора ужинать, – в конце концов, нам ведь предстояло стать врачами или юристами. Я не могу удержаться от смеха, думая о том, в какой безопасной среде жила. Когда я была совсем маленькой, меня окружало так много корейцев, что, впервые встретив белого мужчину с выступающей переносицей, я спросила его: «Почему у тебя такой нос?» Я до сих пор помню выражение лица отца: наполовину веселое, наполовину сгорающее от стыда.
Внезапный звонок телефона заставляет меня вздрогнуть, возвращая в настоящее. Взглянув на экран, я вижу имя матери. Должно быть, она почувствовала, что я думаю о ней. Я делаю глубокий вдох и отвечаю, готовясь к неизбежным вопросам о моем жизненном выборе.
– Привет, мама, – говорю я по-корейски, стараясь, чтобы голос звучал легко и жизнерадостно.
– Хейзел, девочка моя, как дела? – Она тоже отвечает по-корейски.
– Все хорошо. Только что получила новое дело.
– Хм-м, здорово, – скептически тянет мама.
Не знаю, чего я ожидала от нее услышать. Родители никогда не одобряли мою профессию, поэтому для них слова о новом деле – все равно что заявление о выигрыше от азартного человека. Единственное, что ее обрадует, – мое решение вернуться в юридическую школу.
– У меня новая Tesla, – говорю я, пытаясь найти другой способ произвести на нее впечатление.
– Хейзел! Ты не можешь себе позволить такую машину.
– Нет, мам, все в порядке. Клиент предоставил ее для работы над делом. – Голос поднимается на октаву, словно у подростка.
– О, это мило с его стороны. Он не женат?
Я так сильно закатываю глаза, что два вижу дорогу.
– Нет, мам, клиент – женщина.
На другом конце провода раздается вздох.
– О, какая жалость!
– Как папа? – спрашиваю я, пытаясь отвлечь ее от своей личной жизни.
– С ним все в порядке. Ты же знаешь, какой он: помешан на гольфе и картах. Я его почти не вижу. Он просыпается, идет на поле, весь день играет в карты с друзьями, а домой возвращается только к ужину. Они как мальчишки, играющие в домике на дереве.
Расти с моим отцом было странно. Он был душой компании, его все любили. Клянусь, половина покупателей в нашем магазине приходили просто поболтать с ним или услышать одну из его шуток. Но проблема с таким человеком в том, что ты делишь его со всем остальным миром и для тебя остается не так-то много времени. Мне он всегда казался скорее веселым дядюшкой, чем папой.
И он никогда не проявлял слабости. Никогда. Помню, как однажды он сказал нам, что уезжает в командировку, а затем вернулся с повязкой на шее. Позже я узнала, что ему сделали операцию по удалению опухоли. Опухоль оказалась доброкачественной, но было бы неплохо знать заранее.
– Ты придешь на семейный ужин на следующей неделе? У меня потрясающие новости, – говорит мама, прерывая мои размышления.
Каждое второе воскресенье мы устраиваем семейные ужины. К счастью, в эти выходные я свободна. В ее голосе слышатся озорные нотки, и меня охватывает ужас. Мы с мамой по-разному понимаем слово «потрясающие». Я нажимаю на газ, будто могу проехать мимо этого разговора.
– Да, мам, я буду. Что за потрясающие новости?
– К нам присоединится доктор Ли.
А-а-а, знаменитый доктор Ли! Я почти чувствую через телефонную трубку, как мама сияет. Фил Ли – парень, с которым я выросла, – только что закончил ординатуру, так что теперь все должны называть его «доктор Ли». Родители много лет пытались нас свести. Что хуже, моя сестра – врач и вышла замуж тоже за врача. К сожалению для доктора Ли, я неравнодушна к белым парням. Еще одно разочарование для семьи.
GPS-навигатор показывает, что я в пяти милях от детского дома, так что скоро у меня появится удобный повод закончить этот разговор. Когда я поворачиваю, то замечаю в зеркале заднего вида бело-голубую вспышку: полицейская машина выезжает с второстепенной дороги. Сердце замирает, когда я бросаю взгляд на спидометр – похоже, я превышаю скорость.
Да, определенно превышаю.
– Супер, – бормочу я себе под нос, наблюдая, как приближается патрульная машина.
На меня давит тяжесть назначенного Мэдлин срока – у меня нет на это времени. Офицеры преследуют меня, и узел в животе затягивается.
– Мам, я тебе перезвоню. За мной едет полицейская машина.
Я перевожу взгляд с зеркала заднего вида на дорогу. Патрульная машина пристраивается сзади, приближаясь с каждой минутой.
– Хейзел, когда ты уже бросишь эту опасную работу и остепенишься? – Мама никогда не упускает возможности поворчать. – Ты могла бы найти достойного мужчину – такого, как доктор Ли, – и выйти за него замуж.
Я чувствую, что повышаю голос, и кровь приливает к лицу.
– Мам, не сейчас! Перезвоню.
Я вешаю трубку и бросаю взгляд в зеркало заднего вида. Ладони потеют, когда машина подъезжает еще ближе. Я крепче сжимаю руль, костяшки пальцев белеют. Я пытаюсь выровнять дыхание. Сердце бешено колотится, и я не могу избавиться от мучительного подозрения, что это не просто обычный патруль.
Но, несмотря на попытки успокоиться, сомнения меня не покидают. В конце концов, это не моя машина. Полицейский продолжает следовать за мной по пятам в опасной близости. Я бы хотела, чтобы он уже принял решение.
Либо останови меня, либо отвали.
Я чертыхаюсь, когда начинают выть сирены и в зеркале вспыхивают красные и синие огни. Беда никогда не приходит одна. Я сворачиваю на обочину и опускаю стекло.
– Права и техпаспорт, пожалуйста, – говорит полицейский, заглядывая в машину. На нем очки-авиаторы в золотой оправе, а лицо не выражает никаких эмоций. Его усы едва заметно шевелятся, когда он говорит. Если бы не сложившаяся ситуация, я бы подумала, что он приготовился к Хеллоуину.
– Конечно, – отвечаю я, роюсь в бумажнике и протягиваю водительские права. Затем бросаю взгляд на бардачок, молясь, чтобы Мэдлин оставила там регистрационные документы на машину. Однако сначала надо выяснить, как его открыть – защелки-то нет. Это было бы слишком просто.
– Какие-то проблемы, офицер? – спрашиваю я, чтобы потянуть время.
– Вы знаете, с какой скоростью ехали? – отвечает он, нахмурив густые темные брови. Его голос меня раздражает.
– Э-э, нет. Я… Видите ли, это не моя машина. Мне ее одолжил друг.
Мужчина опускает очки на переносицу.
– Понимаю.
Наконец я нахожу на экране кнопку, открывающую бардачок. К счастью, документы лежат на месте.
– Друг должен научить вас соблюдать скоростной режим, – говорит полицейский, изучая мои права. – Далековато вы забрели. Цель поездки в Лейк-Джордж?
– Хм, – протягиваю я, пытаясь собраться с мыслями. Я привыкла задавать вопросы, а не отвечать на них. – Я здесь по работе.
– И кем же вы работаете?
Я оцениваю возможность сказать, что это не его дело, но не думаю, что это даст желаемый результат.
– Частный детектив. Работаю над делом, связанным девочкой, пропавшей из детского дома Святой Агнессы.
– А-а. Это место славится количеством пропавших девочек.
– Правда?
В ходе своих исследований я действительно выяснила, что исчезли и другие, – это не редкость в детских домах. Но что-то в том, как он это говорит… странно.
– Ага. – Полицейский прислоняется к машине, скрестив руки на груди. Он жует жвачку с тем безразличным видом, который часто присущ мужчинам, выполняющим опасную работу. – Они как будто растворяются в воздухе. – Его губы кривятся.
– Есть какие-нибудь зацепки?
– Насколько я знаю, нет, но я в расследовании и не участвую. Вам лучше поговорить об этом с Ритером. Уверен, у вас не возникнет проблем с раскрытием дела – вы ведь частный детектив и все такое.
– Надеюсь.
Я крепче сжимаю руль. Он еще раз пристально смотрит на мои права и счищает что-то языком с зубов. Что-то в этом полицейском не так.
– Хорошо, мисс Чо. Вы свободны. Только будьте осторожны на дороге. Никогда не знаешь, что может подстерегать за углом.
Он дважды похлопывает по крыше автомобиля, а затем уходит.
– Спасибо.
Пока он идет к патрульной машине, я включаю двигатель и направляюсь дальше. С каждой милей воздух вокруг становится все холоднее. Я еду еще пять минут. И наконец вижу его: дом Святой Агнессы на вершине холма – гигантское серое сооружение, возвышающееся над линией деревьев, словно призрак.
С первого взгляда я понимаю, что у этого места большая история. Это место традиций.
Место тайн.