Несколько часов я брожу вдоль Гудзона, печатая на телефоне заметки об этом деле и разрабатывая план действий. Как правило, расследование пропажи имеет довольно простую схему. Сначала вы собираете как можно больше информации о человеке у сообщившей стороны, включая описание внешности, последнее известное местонахождение, склонности, риски и все остальное, что может быть полезно. Затем вы опрашиваете членов семьи, друзей и знакомых. Потом проверяете местные больницы, отели, мотели и заправочные станции, чтобы узнать, не видел ли кто-нибудь пропавшего. После этого вы переходите к самим поискам: просматриваете всю доступную информацию, включая социальные сети или личные записи, чтобы отследить использование мобильного телефона или кредитной карты. Однако этот случай был непростым: сообщающая сторона, то есть Мэдлин, не очень хорошо знает свою крестницу, а поскольку Мия – единственный ребенок и сирота, семьи у нее нет. К тому же ей тринадцать, и она живет в детском доме, а значит, нет никаких электронных данных, на которые можно было бы опереться. Копы, вероятно, уже проверили больницы и мотели. Успех этого расследования зависит от дома Святой Агнессы и его сотрудников.

Будем надеяться на их откровенность.

Еще одна важная часть такого расследования – наведение справок о семье. Очевидно, что у Мии нет близких родственников, а личность Мэдлин требует дополнительного изучения. Кто она? Она красива, соблазнительна, но одинока. Колонки светской хроники ничего мне не дали. Откуда у нее деньги? Большинство людей не тратят тысячи долларов наличными не моргнув глазом. Получает ли она по-прежнему деньги от отца? И что представляет собой ее семья? Откуда она знает родителей Мии? На мой вопрос об этом она ответила очень уклончиво. Одно из первых правил работы частного детектива – не доверяй своим клиентам. Половина того, что они вам говорят, – ложь, а другая половина – полуправда.

Пока я размышляю, солнце скрывается за облаками, и температура падает. Карканье ворон становится громче, возвещая о приближении вечера. Я достаю телефон и включаю плейлист EDM – это электронная танцевальная музыка, если вы не в курсе, – и энергично шагаю домой. Самое забавное в прослушивании музыки во время прогулки – это ощущение собственной важности. Как будто ты звезда своего личного боевика. Мне даже не мешает новообретенная ответственность за маленькую девочку, которую я никогда не видела.

Возвращаясь вдоль реки, я не могу избавиться от ощущения, что кто-то за мной наблюдает, и чувствую, как по спине ползут мурашки. Сразу вспоминаю Джина Штрауса, ярость в его глазах. Оглядываюсь по сторонам в поисках признаков опасности, но не вижу ничего необычного. Мимо галопом проносятся бегуны, раскрасневшиеся и запыхавшиеся. Любители веселого времяпрепровождения наслаждаются вином и видом на реку, раскрасневшись совсем по другой причине.

Может, у меня просто паранойя?

Несколько часов назад мне угрожал сумасшедший, так что я не удивлюсь, даже если увижу привидение. Я ускоряю шаг и направляюсь вдоль канала в сторону Чайна-тауна. Пробираюсь сквозь толпу. Приезжие таращат глаза и резко останавливаются, не обращая внимания на идущих за ними пешеходов. Больше всего ньюйоркцев раздражают туристы, которые внезапно встают как вкопанные, тормозя пешеходный поток. Для таких людей нужны специальные тюрьмы.

Продавцы, продающие поддельные сумки Prada, загромождают тротуар, а пар поднимается через решетки, обеспечивая надежное прикрытие. Я спешу в офис, потому что ощущение слежки никак не пропадает. Я снимаю наушники и меняю музыку на какофонию шумных улиц Чайна-тауна. Возможно, никакой опасности и нет, но мозг работает, просчитывая пути отступления и запасные планы. Часть меня почти надеется, что это Джин Штраус и я смогу отреагировать должным образом.

Солнце опускается все ниже, и тени ложатся на тротуар, скрывая лица и превращая каждого прохожего в потенциальную угрозу. Позади сигналит такси, и я вздрагиваю. Мне не удается избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. Оно ползет вверх по позвоночнику и застывает там.

Мои опасения подтверждаются, когда я смотрю в отражение витрины магазина. Взгляд останавливается на темно-сером внедорожнике Tesla, который крадется за мной. Он движется по правой полосе Канал-стрит со скоростью менее восьми километров в час. Лицо водителя не видно из-за солнца, но я только и думаю, что это Штраус вернулся закончить работу. Однако не похоже, что он стал бы водить Tesla. Если это не он, то кто?

Я ускоряю шаг, стараясь увеличить дистанцию между нами, натыкаюсь на продающую безделушки женщину, и она ругается на меня по-китайски. Мысли опережают шаги. Успею ли я добраться до офиса до того, как он догонит меня? Если нет, что тогда? Это правда слежка или просто заблудившийся турист пробирается по узким улочкам? Я осматриваюсь в поисках полицейского. Внедорожник слегка набирает скорость, он все ближе. У меня учащается дыхание. Я оцениваю окружающие витрины: лапшичная, пекарня, тускло освещенный бар. Ни одно из этих мест не кажется убежищем – только ловушкой.

«Продолжай двигаться», – думаю я, заставляя себя ускориться еще больше. Офис находится в нескольких кварталах отсюда.

Пот стекает по спине, а ноги работают все быстрее, с каждым шагом приближая меня к безопасности. Tesla следует за мной по пятам, не отставая, двигаясь плавно, точно кошка. Сзади раздаются гудки, но водитель остается невозмутимым. Вот почему это так нервирует: машина движется точно в моем темпе, словно тень, не обращая внимания на окружающий мир. Я миную перекресток, и вот уже видно здание из ярко-красного кирпича. К сожалению, Януш ушел домой. Я подавляю желание броситься бежать.

За спиной визжат шины. Сердце замирает.

Мужчина съезжает на обочину и выходит из автомобиля. Звук хлопнувшей дверцы эхом разносится по улице. Я оглядываюсь, теперь сердце бешено колотится.

Это не Штраус, а какой-то незнакомец.

Молодой человек в черной кожаной куртке. Пепельно-русые волосы обрамляют румяное, решительное лицо.

«Продолжай идти! – кричит разум. – Быстрее!»

Я в пяти шагах от Кортландт-элли. Четыре. Три.

Даже сквозь нью-йоркский шум я слышу, как он подстраивается под мой темп, его шаги становятся громче.

Два. Один.

Я сворачиваю направо по переулку. Страх скапливается у меня в груди. Я бросаюсь к входу.

– Мисс Чо! – раздается возглас, но я не останавливаюсь.

Стук его ботинок по тротуару становится ближе, раздается практически за спиной. Откуда он знает мое имя?

– Мисс Чо, подождите!

У меня на лбу выступают капельки пота. Я почти у двери.

– Мисс Чо, пожалуйста!

– Оставьте меня в покое! – кричу я, задыхаясь.

– Остановитесь!

Я игнорирую его. Я не знаю, кто он и чего хочет, но, учитывая сегодняшнее происшествие, рисковать нельзя. Едва моя ладонь тянется к дверной ручке, мужчина хватает меня за плечо. Я вырываюсь, широко раскрыв глаза от страха.

– Пожалуйста, подождите! Я не причиню вам вреда.

Его голос не такой, как я ожидала: он высокий и добрый. В нем больше от мистера Роджерса, нежели от Фредди Крюгера.

– Кто вы? Почему следите за мной?

– Меня прислала Мэдлин Хэмсли. Я Патрик, ее личный ассистент, – выдыхает он, поднимая руки в безобидном жесте. – Она попросила передать вам эту машину на время расследования. Сказала, что это срочно. Я зашел в офис, но вас там не было, а продавец хот-догов, который стоял здесь раньше, сказал, что вы пошли прогуляться. Вот я и отправился вас искать. Ваша машина.

Он указывает на Tesla.

– Мэдлин… прислала вас?

Сознание запинается в попытках все понять. Не каждый день таинственный мужчина оказывается не преследователем, а ассистентом, который хочет отдать тебе машину.

– Да, – говорит он, и на его лице расплывается теплая улыбка. – И еще у меня есть это. – Он достает конверт из кармана пиджака и протягивает мне. – Ну же, открывайте.

Я делаю паузу, чтобы вдохнуть. Пять секунд спринтерского бега – и я запыхалась. Печально. Трясущимися пальцами вскрываю конверт и нахожу внутри пачку хрустящих банкнот на сумму в пять тысяч долларов.

– На расходы, – говорит он, все еще переводя дыхание. Думаю, мы оба не в форме. – Этого пока должно хватить, а потом вы сможете выставить нам счет за остальное.

Я издаю резкий смешок и кладу ладонь ему на предплечье.

– Простите. Я приняла вас за кое-кого другого.

– Ничего. Я понимаю, что действовал немного… необдуманно, особенно учитывая вашу работу. Я бы просто подождал вас в офисе, но Мэдлин настояла, что это срочно. Я, наверное, боюсь ее больше, чем вы меня. Вы же знаете, какой она бывает.

Не знаю, но могу себе представить, поэтому согласно киваю.

– Спасибо, – машу конвертом в воздухе. – За машину и деньги.

– Просто выполняю свою работу. Вот ключ-карта. Постучите ею по двери со стороны водителя, и она откроется. – Он смотрит на часы. – Мне нужно бежать, чтобы успеть на поезд. Берегите себя.

С этими словами он поворачивается и неторопливо уходит, оставляя меня стоять перед дверью кабинета. Сердце по-прежнему колотится. Снова получая способность дышать, я обращаю внимание на элегантную серую Tesla у обочины. Водители сигналят, раздраженные неудачной парковкой – автомобиль занимает целый ряд, – но я их игнорирую. Они могут подождать. Я подхожу к машине и неловко постукиваю карточкой по раме, пока дверные ручки плавно не выдвигаются, приглашая меня сесть за руль. Глаза расширяются при мысли о том, что я могу прокатиться на ней. Я устраиваюсь на водительском сиденье. Интерьер безупречен, мягкое кресло удобно обтекает тело. Я сжимаю руль, восхищаясь минималистичным дизайном и футуристической приборной панелью. Я так давно живу в городе, что не могу вспомнить, когда в последний раз водила машину. Это возвращает меня в те дни, когда мы с Кристиной катались по городу с опущенными окнами, распевая во все горло песни Бейонсе.

– Мамочка дома, – произношу я вслух, испытывая прилив благодарности за щедрость Мэдлин и одновременно любопытство по поводу источника ее доходов.

А еще мне нужно понять, как управлять этой штукой.