На Манхэттен я возвращаюсь совершенно вымотанной. Мой разум и тело исчерпали запас страха, тревоги и адреналина и теперь существуют просто по инерции. После двадцати минут поисков места для парковки я нахожу его на Малберри-стрит, в паре кварталов от своей квартиры.

Я выхожу из машины на влажный ночной воздух. Дождь прекратился, и на улицах тихо, если не считать случайного шума проезжающей машины. Я знаю, что те двое полицейских вряд ли могли все еще преследовать меня после падения в овраг. Несмотря на это, я чувствую, что в любой момент кто-то может выскочить из-за угла и напасть на меня. Страх подобен раковой опухоли – он начинается в какой-то момент, затем разрастается и овладевает тобой, пока не искажает восприятие всего окружающего.

Я закидываю сумку на плечо и торопливо иду по скользкой улице к дому, шлепая ботинками по лужам. Земляной запах дождя и червей, поднимающийся с асфальта, каким-то образом приводит меня в чувство. Я подхожу к двери дома и осторожно оглядываюсь. Улица пуста, только одинокий мужчина выгуливает собаку в желтом свете уличных фонарей.

Я дома.

Я в безопасности.

Пока что.

По крайней мере, мне так кажется, пока я не распахиваю дверь квартиры и не вижу, что происходит на экране компьютера Кенни.

Кенни сидит в нашем шезлонге в стиле 80-х с ноутбуком на коленях. Но вместо его типичного руководства по полицейской деятельности или видеоигры на экране я вижу только фотографию Мии. Ее вьющиеся каштановые волосы и улыбка с ямочками на щеках безошибочно узнаваемы. Мужчина вздрагивает, сворачивает окно со снимком и поворачивается ко мне. Он краснеет, а тонкие черные брови удивленно приподнимаются.

Я с глухим стуком бросаю сумку на деревянный пол, как мама, которая, придя с работы, обнаруживает, что сын не сделал домашнее задание. Я знаю, что у него наверняка найдется какое-то простое объяснение происходящему, но все это сейчас абсолютно не к месту. Моя квартира должна быть убежищем от темных личностей, с которыми я ежедневно сталкиваюсь. Мне не нужно, чтобы один из них спал в паре метров от меня.

– Кенни, зачем тебе фотография Мии? – резко спрашиваю я.

Он разворачивает шезлонг лицом ко мне, но не отрывает взгляда от пола.

– Просто так, – бормочет он.

– Что значит «просто так»? Ты меня немного пугаешь.

Я опускаю руки по швам.

– Прости, Хейзел. Я навел кое-какие справки. Подумал, что мог бы помочь тебе.

Его объяснение одновременно и успокаивает меня, и еще больше бесит. Я рада, что Кенни не какой-нибудь придурок, рассматривающий фотографии маленьких девочек, но меня раздражает, что он вмешивается в мое расследование без спроса.

– Кенни, когда ты уже наконец поймешь? Мне не нужна твоя помощь. Я справлюсь. Ты еще даже не настоящий полицейский. Прослужи пять лет в полиции, а потом позвони.

Сосед снова опускает глаза в пол. Я вижу, как его руки сжимаются в кулаки и белеют костяшки пальцев. На секунду мне кажется, что он собирается наброситься на меня. Но потом я напоминаю себе: в конце концов, это Кенни. Безобидный, добрый Кенни.

– Знаешь, Хейзел, ты всегда меня недооценивала. Когда-нибудь я тебе все докажу.

Он снова садится и продолжает работать. Я ужасно проголодалась после такого дня, так что даже не удостаиваю его ответом. Я замечаю на столике красно-белую коробку из-под пиццы с Бликер-стрит и направляюсь прямиком к ней. С каждым шагом я молюсь, чтобы там хоть что-то осталось. К счастью, внутри лежат два больших треугольника. Запах теплого сыра, острых помидоров и орегано поднимает мне настроение. Я откусываю пару больших, сытных кусочков и позволяю Кенни пережевывать чувство вины, пока я жую пиццу.

Расправившись с первым кусочком, я поворачиваюсь к другу, который напоминает сейчас нашкодившего щенка. Я набиваю рот и бормочу сквозь ком теста:

– Прости, Кенни. Это было нечестно по отношению к тебе. Я же сама попросила тебя помочь. У меня просто был ужасный день.

– Что случилось? – спрашивает он, наклоняясь вперед, отчаянно желая снова расположить меня к себе.

– Да так, по мелочи, – легкомысленно отвечаю я. – Директор Святой Агнессы заманил меня в свой жуткий подвал, один из главных подозреваемых покончил с собой, а потом пара жуликоватых копов из Лейк-Джордж попытались столкнуть меня с дороги, когда я возвращалась домой. Самый обычный день, не находишь?

Глаза Кенни расширяются до размеров чайных блюдец, и он вскакивает со стула. Потом подходит и неловко кладет ладонь мне на плечо.

– Боже, мне так жаль, Хейзел. Звучит ужасно.

Это маленькое проявление человеческой доброты растопило остатки моего гнева. Глаза наполняются слезами, и я быстро поворачиваюсь и заглядываю в холодильник, чтобы скрыть это.

– Спасибо, Кенни. Со мной все будет в порядке.

Я нахожу бутылку с водой, затем хватаю последний кусочек чуть теплой пиццы и с улыбкой на лице плюхаюсь на продавленный диван. Пора сменить тему, пока я окончательно не сорвалась.

Кенни возвращается на свой стул, внимательно разглядывая меня.

– Итак, что именно ты выяснил в ходе своего исследования? – спрашиваю я, откусывая остывающий кусочек сыра.

Уголки рта Кенни слегка приподнимаются.

– Да так, ничего особенного.

Я дразню его:

– Ну же, расскажи! Обещаю, на этот раз я не разозлюсь.

Мужчина смотрит налево, потом направо, словно раздумывая, стоит ли делиться своими открытиями. Я смотрю в его усталые глаза, пока он со вздохом не сдается.

– Ладно, хорошо. Только пообещай, что больше не будешь злиться.

– Обещаю, – отвечаю я, рисуя крест на сердце для убедительности.

Кенни делает глубокий вдох.

– Я думаю, что отец Эндрю, Престон, может быть как-то причастен к этим похищениям.

Я чуть не давлюсь пиццей. А ведь обещала не злиться. Я сглатываю ком и откладываю недоеденный кусочек.

– Ты, должно быть, шутишь? – Мой голос похож на визг больше, чем мне хотелось бы.

– Просто послушай, – говорит Кенни, поднимая руки, чтобы успокоить меня.

Он рассказывает о своем исследовании, связывающем рост пожертвований от семьи Эндрю с периодом, когда начали исчезать девушки. К концу я практически дрожу. Эндрю – мое единственное спасение от этого уродского дела. Я отказываюсь верить, что его семья имеет к этому какое-то отношение.

– Доказательства в лучшем случае косвенные, – возражаю я, вставая, чтобы выбросить остатки ужина в мусорное ведро. Аппетит пропал, стоило Кенни упомянуть Дюпона-старшего. – Уверена, если бы мы посмотрели на любого богатого спонсора любой некоммерческой организации, нашли бы подобное совпадение.

Кенни тоже встает, прижимая ноутбук к груди, словно щит.

– Согласен, но тебе не кажется, что стоит к ним хотя бы присмотреться? Я знаю, он твой парень, но…

Я перебиваю его.

– Не надо, Кенни. Он не мой… Дело не в Эндрю. Дело в том, что ты суешь свой нос куда не следует.

Лицо мужчины становится пунцовым.

– Эй, я просто пытаюсь помочь! – протестует он, но я уже протискиваюсь мимо него в свою комнату, показывая, что разговор окончен. Я делаю два шага, прежде чем Кенни окликает меня: – Подожди! Могу я хотя бы кое-что тебе дать?

Я резко останавливаюсь и поворачиваюсь.

– Дать мне что-нибудь?

– Да, просто… пойдем со мной. Оно в моей комнате.

Он шаркает в свою спальню.

Я вздыхаю и покорно за ним.

Кенни стоит рядом с прикроватной тумбочкой, на которой лежит большой черный кожаный футляр. Он расстегивает его и открывает крышку. У меня волосы встают дыбом, когда я вижу содержимое – ряды охотничьих ножей, каждый из которых с любовью уложен в свою ячейку. Его ассортимент увеличилась с тех пор, как я видела ее в последний раз. Кенни в моих глазах быстро превращается из коллекционера в одержимого.

Я невольно делаю шаг назад.

– Кенни, какого черта?

Не обращая внимания на мой ужас, он достает складной нож и осторожно протягивает мне.

– Из орехового дерева, – объясняет он с кривой усмешкой. – Я подумал, что было бы неплохо, если бы у тебя была какая-то защита, помимо шокера. Я беспокоюсь за тебя.

Дрожащей рукой я беру оружие. Все это кажется неправильным. Эта коллекция и его чувства ко мне заставляют меня задаваться вопросом: действительно ли я знаю человека, с которым живу.

– Эм… спасибо, – слабо выдавливаю я, уже пятясь к двери. – Я очень устала, так что просто завалюсь спать.

– Конечно, отдыхай, – говорит Кенни. – Приятных снов, Хейзел.

Я плотно закрываю дверь между нами и прислоняюсь к ней, прерывисто дыша. Неужели все вокруг сошли с ума? Логове директора, пытающиеся убить меня копы, неуравновешенный сосед – такое ощущение, что я окружена одними психами.

Я закрываю спальню на замок.

На меня наваливается усталость, но я нахожу минутку, чтобы спрятать нож под матрас. Я подумаю, что делать с ним и Кенни, завтра. Сейчас мне просто нужно поспать. Я ставлю песню Мии на повтор, позволяя ее милому, невинному голосу окутать меня. Она переносит меня в более простые времена – туда, где жизнь еще не превратилась в лабиринт с монстрами, из которого я не могу выбраться. Ее слова сливаются воедино, и я наконец погружаюсь в беспокойный сон.