– Вы готовы, мэм? – спрашивает охранник, когда я отвожу взгляд от удаляющегося мужчины.

– Вы уже второй раз называете меня «мэм», Нил. Неужели я так старо выгляжу?

Он пластмассово улыбается, и я понимаю, что меня напугало в первый раз: его глаза – они остаются мертвыми. Губы и щеки приподнимаются, но глаза остаются неподвижными.

– Прошу прощения, мэм, старая флотская привычка. Буду рад называть вас Хейзел, если хотите.

– Да, так определенно лучше.

Я запрыгиваю в гольф-кар, и Нил жмет на газ. Автомобиль работает на бензине, поэтому, когда мы катимся, он кренится и выпускает клубы дыма.

– Итак, куда мы направляемся? – интересуюсь я и замечаю, что он не спрашивает меня, куда бы я хотела поехать или что бы я хотела увидеть. В Святой Агнессе все должно быть под контролем.

Легкая водяная дымка заполняет гольф-кар, на кожу опускается влага. Нил облизывает потрескавшиеся, сухие губы.

– Я подумал, что мог бы отвезти вас к части озера на территории Святой Агнессы, чтобы вы могли там осмотреться. Не возражаете?

– Кажется, для начала место подходящее. – Я ловлю себя на том, что подражаю его южному говору – один из приемов отца в общении с клиентами. Кем бы вы ни были, он относился к вам как к равному. – Итак, вы упомянули, что служили на флоте, и, судя по акценту, вы не местный.

Нил замедляется, когда мы приближаемся к берегу озера. Летом, наверное, здесь довольно красиво. Небольшой пляж примыкает к берегу, с дерева свисают веревочные качели, а в воду ведет ряд больших отполированных камней. Интересно, разрешает ли Маккензи девочкам наслаждаться этим местом, или оно слишком похоже на «внешний мир»? Он, вероятно, заставляет их плавать кругами, пока у них не отвалятся руки, а затем отправляет обратно на занятия. Как бы то ни было, сегодня не так уж и красиво. Пляжный песок больше похож на грязь, веревочные качели напоминают мне петлю. Скалы исчезают в осеннем тумане. Я смотрю на Нила, но он остается бесстрастным.

– Да, я вырос в Техасе, но меня распределили в Саратога-Спрингс. Вскоре мне полюбилась смена сезонов, и я решил, что останусь здесь.

Он снова облизывает губы, края которых темные и обветренные.

Я выхожу из гольф-кара и оглядываю площадку. Дождь примял траву и прибил песок, так что поначалу смотреть особо не на что.

– Как долго вы тут работаете?

Нил почесывает подбородок, и я замечаю струпья у него на руке.

– Уже десять лет.

– Неплохо. А вы следите за всей территорией или только за главными воротами?

Он хмурится и упирает руки в бока.

– За всей. У ворот мое рабочее место. Тут не так много посетителей, поэтому, приехав, я первым делом уволил придурка-охранника, который был до меня. Мы экономим деньги, чтобы тратить их на девочек.

– Извините, не хотела вас обидеть. Доктор Маккензи говорит, вы устанавливали все камеры видеонаблюдения?

– Да, руководил процессом. Ушла целая вечность на то, чтобы убедить его их установить.

– И вы лично просмотрели записи с камер, когда пропала Мия?

Моросящий дождь становится все сильнее, поэтому Нил достает зонт из багажника гольф-кара, раскрывает его и протягивает мне, а сам остается мокнуть. Я предлагаю поделиться, но он отказывается.

– Да, я, доктор Маккензи и мисс Баррето проверили записи. Потратили целый вечер, однако ничего не нашли. Вот почему мы установили видеонаблюдение и здесь. – Он указывает на камеру на дереве. – Мы решили, что Мия ушла через озеро.

Я смотрю мужчине в глаза, пытаясь уловить обман, но его взгляд кажется искренним. Прогуливаясь по пляжу, я замечаю следы на песке и голые участки вдоль озера – вырвали траву. Я делаю еще несколько снимков и интересуюсь.

– В Святой Агнессе есть лодка?

Нил засовывает руки в карманы и ковыряет ногами песок.

– Нет. У меня дома есть. Доктор Маккензи иногда разрешает мне на ней кататься. Но в приюте ничего такого нет.

– Это следы от вашей лодки?

Он пожимает плечами.

– Я, конечно, не специалист по лодкам, но похоже, что да, от моей. От чьей же еще они могут быть?

Он облизывает губы, и меня начинает корежить от этой дурацкой привычки. Однако сейчас врага наживать не стоит.

– Итак, если бы я была Мией и хотела избежать камер, я могла бы просто спуститься на пляж, поплыть, а затем вернуться тем же маршрутом, преодолев сотню метров в любом направлении?

Охранник опускает голову.

– Типа того. Но местность там труднопроходимая. Много острых скал. Много колючего кустарника.

– А что насчет персонала? Где они живут?

– Мисс Баррето и часть сотрудников занимают кампус, другие в городе. Доктор Маккензи и некоторые преподаватели живут по соседству.

Нил указывает на холм за кампусом, и я замечаю ряд красивых зданий в викторианском стиле.

– Видите тот темно-синий дом с желтыми ставнями? Это дом доктора Маккензи.

– А вы? Где вы живете?

– В Честертауне. Снял себе уютный маленький домик. Очень уединенный. Недалеко можно рыбу ловить. Дома в округе мне не по карману.

Я содрогаюсь при мысли о том, как выглядит «уединенный» домик Нила. Я увидела здесь все, что хотела, и что-то в нем заставляет меня желать, чтобы рядом был кто-то еще.

– Ладно, давайте укроемся от дождя. Не могли бы вы показать мне остальную часть кампуса?

– Да, мэм.

Мы забираемся в гольф-кар, и в течение следующих пятнадцати минут Нил возит меня по периметру участка, на спортивные площадки и даже в сарай с инструментом, но нигде нет ничего интересного. Все дело вращается вокруг произошедшего на берегу озера. Охранник высаживает меня на парковке и желает всего наилучшего, напоследок одаривая меня натянутой улыбкой. Он уезжает, и я замечаю, как его плечи облегченно опускаются, словно он только что вернулся с собеседования. Я начинаю сомневаться, не слишком ли легко его отпустила.

Я бегу под дождем к блестящей Tesla. Единственное светлое пятно в этом мрачном месте. Я открываю дверцу стороны водителя и собираюсь запрыгнуть в машину, когда слышу позади себя голос и доносящийся сквозь дождь хруст шагов по гравию. Поворачиваю голову и вижу бегущую ко мне девочку. Я видела ее на фотографии в комнате Мии – это ее соседка Пенни Бессер.

Пенни высокая, бледная и невзрачная. У нее крепкое телосложение и широкие плечи, лицо усеяно угрями. В глазах светится проницательность. Она что-то несет в руке и бежит так быстро, что у нее перехватывает дыхание.

– Вы… частный детектив? – говорит она, пытаясь набрать в легкие воздуха. Ее губы дрожат от страха.

– Да, привет, я Хейзел, – говорю я и слегка машу рукой, чтобы не напугать ее.

– У меня мало времени. Мне нужно возвращаться в класс, но я хотела передать вам это.

Трясущимися руками она протягивает мне фотографию Мии, похожую на снимок из школьного альбома. На девочке плотный красный свитер большого размера, она стоит, прислонившись к дереву рядом с озером, и улыбается. Солнечные блики играют на ее круглых щеках, а глаза искрятся оптимизмом. Я вглядываюсь в фотографию, пытаясь понять, для чего она мне, но ничего не нахожу.

– Переверните, – бросает Пенни, поспешно возвращаясь в дом.

Я следую ее совету. На обороте поставлена ярко-синяя печать, напоминающая несложный логотип, который скорее пытается передать ощущение, а не точную картину. В центре у него изображен широко улыбающийся бородатый мужчина, по обе стороны которого в воздухе парят виноградные грозди.

– Подожди, Пенни! – кричу я ей в след.

Но она шустро бежит прочь, поворачивая голову то влево, то вправо, чтобы убедиться, что за ней никто не наблюдает.

Я снова смотрю на открытку. Лицо на логотипе, кажется, смеется надо мной, ухмыляется. Я не знаю, что все это значит, но если этот снимок поможет мне найти Мию, то так тому и быть. Я дрожу – дождь льет как из ведра. Я запрыгиваю в машину и включаю обогрев.

Я хочу домой. В этом месте есть нечто жуткое, проникающее прямо в душу. Однако уезжать пока рано – сначала я поговорю с полицией и выясню, что им известно.