Эврипид

Дурацкая затея Ленского с желтой звездой дорого нам стоила.

Все детки – один ребенок и пятнадцать взрослых – собрались после завтрака на теннисном корте без сетки, чтобы начать новый игровой день под предводительством Сома и присмотром Кати (никак не могу выбрать, как ее называть – полным именем или кратким, дружеским; она, как и ее питомец, вызывает у меня то сочувствие, то неприязнь, что отражается в том, какая форма имени подворачивается сама собой). На скамье на краю корта примостилась Масяня, бездельничая, но как бы держа наготове кувшин с клюквенным морсом, который принесла на тот случай, если Эрику во время игры захочется пить.

В то утро Эрик усмотрел на Володькиной майке могендовид.

– Почему у тебя звезда?

– Такие звезды немцы заставляли носить евреев.

– Ты еврей? А где немцы?

– Здесь их нет, а я не еврей.

– Тогда почему у тебя звезда?

Володька пожал плечами, только раззадорив любопытство мальчишки.

– А кто тебя заставил?

– Никто. Ношу по своей воле, но это очень сложно. Тебе не понять.

Катя, вероятно, решила, что подвернулся удачный момент, чтобы дать Эрику урок толерантности.

– Владимир неверно тебе объяснил. Заставляли евреев носить желтые звезды только фашисты, а не все немцы. Немцы, как и все люди, бывают разные – хорошие и плохие. А один немец у нас все-таки есть…

Эрик перебил ее:

– Где немец? Покажи.

– Ты с ним уже знаком, – она указала на Карла, стоящего в стороне.

– Это не немец, – заявил Эрик. – Это Купачупа.

Оживился не только мальчик, но и Сом.

– Так он немчура! Тогда все понятно.

– Вот этого не надо, – тоном строгой учительницы осекла его Катерина. – Не надо прививать ребенку ксенофобию.

Ребенок тут же спросил:

– Что такое ксенофобия?

Если воспитательная беседа пойдет тем же путем, то Эрик очень быстро расширит свой кругозор, узнав про педофилию, однополую любовь, садизм и тому подобные перверсии, хорошо, если просвещение не дойдет до некромантии и некрофилии. Эта мысль пришла в голову не мне одному. В образовательный процесс вмешался Старик:

– Ксенофобия – это противное, совсем не интересное насекомое вроде большого паука. Ты ведь не любишь пауков? Я так и думал, не любишь. Стало быть, и про эту штуку тебе знать ни к чему…

– Не сбивайте ребенка с толку, – осекла и его Катерина. – Мальчик должен получать точные сведения об окружающем мире. Уметь четко различать хорошее и плохое. Так вот, Эрик, фашисты – это плохие люди. Они…

– Вы ему о концлагере расскажите, чтоб умел различать, – издевательски пропищал Петруша.

– Петрушка! – воскликнула Ольга.

Но было поздно – Эрик заглотил вредоносную наживку.

– Что такое концлагерь?

– Хороший вопрос, партнер, – одобрил Сом. – Концлагерь – это спортивный лагерь, в котором спортсменов тренируют с предельными физическими нагрузками при ограниченном питании. Правда, не все понимают пользу такой схемы тренировок, так что их приходится заставлять.

Разумеется, Эрик не понял ни слова, но объяснение предназначалось не для него. Те, для кого оно произносилось, поняли прекрасно.

– Стыдитесь! – вскричал Ленский. – Как вы смеете в ерническом тоне говорить о месте, где людей заживо сжигали в печах?!

Эрик изумился:

– Разве люди горят?

– Горят как солома, – сказал Сом. – И знаешь, что я тебе скажу, партнер: большинство из них на самом деле всего лишь солома.

– Немедленно замолчите! – воскликнула Катерина. – Прекратите внушать ребенку античеловеческие идеи.

– Цыть! – рявкнул Сом. – Не влезать, когда старшие говорят.

– Я хочу попробовать, – сказал Эрик.

– Решил проверить, хорошо ли будешь гореть? – спросил Сом с хитрой усмешкой.

– Нет, – сказал Эрик, – я хочу поджечь и посмотреть, как горят.

– Не спеши, партнер, – сказал Сом. – Рановато.

– Почему?

– Жира не нагуляли. Плохо гореть будут.

Вмешалась Масяня:

– Если уж кого жечь, то вон того, горбатого, кривоногого.

– Он не горбатый, – сказал Эрик. – Он Купачупа.

– Может быть, Купачупа, тебе виднее, – согласилась Масяня. – Главное, он у них заводила, воду мутит. Вот его и жгите.

Сом покосился на нее с недоверием:

– Ну ты лиха, Марья Макаровна. Так-таки сжечь?

– А чего? Он урод, таким не больно.

– Нет, Купачупу пока не надо, – решил Эрик.

Похоже, мальчик боялся рассердить страшного Карла. Быть может, вообразил, что сгоревший он станет еще страшнее.

– Давайте для начала сожжем кого-нибудь маленького.

– Отличная идея, партнер, – сказал Сом. – Главное в нашем деле – постепенность. Начнем с малого, потренируемся и перейдем к тем, кто побольше. Кто тут у нас самый маленький?

Эрик указывает на Петрушу:

– Вот он.

– Я бы так не сказал, – возразил Сом. – По-моему, найдутся лауреаты помельче.

Старик Калачев вскричал:

– Опомнитесь! Губите ребенка! Вы-то забавляетесь, а детская душа калечится, возможно, неизлечимо…

Эрик топнул ногой:

– Цыть! Не влезать, когда старшие говорят!..

– Верный тон берешь, партнер, – одобрил Сом. – Но жечь все равно погоди. Кроме того, дело это хлопотное: печка нужна, топливо…

– Можно на кухне, – быстро предложил Эрик.

– На кухню тебя, брат, не пустят. А вот поиграть в концлагерь очень даже можно безо всякой подготовки. Прямо здесь и сейчас. У тебя был когда-нибудь кролик?

Эрик замотал головой: не было.

– Ну хомячок какой-нибудь или морская свинка?

Свинок и хомячков у Эрика тоже не было.

– Жука держал в коробке?

И жука не держал.

– Не беда, – сказал Сом. – Я тебе сейчас все распишу.

Он подробно и ярко объяснил, что такое концлагерь и как там все было устроено. Эрик слушал его с горячим интересом, народ – с ужасом и отвращением. Я посоветовал Сому:

– Вы ему расскажите, что стало с теми, кто играл в эти игры.

Однако Сом и Эрик не обратили на его слова никакого внимания.

– Ты все понял, партнер? – спросил Сом.

Эрик кивнул.

– Все запомнил?

Эрик кивнул.

– Тогда назначаю тебя комендантом лагеря. Заключенные обязаны обращаться к тебе «герр комендант». Только так и никак иначе!

– Герр комендант, – с удовольствием повторил Эрик.

– А теперь, герр комендант, постройте их в шеренгу, присвойте каждому номер и проведите перекличку.

– Человечки, стройтесь! – скомандовал Эрик.

Минималы даже не шевельнулись.

– Они не строятся, – пожаловался герр комендант.

– Надо наказать.

– Сжечь? – с надеждой спросил Эрик.

– Не торопитесь, герр комендант. С крематорием следует повременить. Бить пока не стоит. Вешать тоже, – Сом наслаждался, поглядывая на узников.

– Вешать?! – заинтересовался Эрик.

– Оставим на потом. А знаете, герр комендант, вот что надо сделать… Назначьте капо, старосту. Пусть он сам придумает наказание.

Эрик задумался, неуверенно оглядывая сбившийся в кучку народ. Сеня поднял руку и сообщил:

– Меня уже назначили старшим.

Сом расхохотался:

– Кто?

– Вон она, Мария Макаровна, – указал Сеня.

– Это ты, Маня, что ли, назначила? Ах, лиса, подходящую кандидатуру подобрала…

– Вижу, вы тут без меня справляетесь, – сказала Масяня. – Пойду, дела. Эрик, пить захочешь, я тебе морс принесла, кисленький… На скамейке стоит.

Сделала озабоченное лицо, потопала с корта. Сом вытянулся во фрунт, щелкнул каблуками:

– Так как насчет старосты, герр комендант? Вам подходит?

– Как тебя зовут? – спросил Эрик.

– Семен Семенович, – отрапортовал Сеня.

– Нет, теперь ты будешь Тирагу.

Сеня сдулся и обиженно вопросил:

– Почему?!

– Очень сильный покемон, всех бьет. Ты драться умеешь?

– Не пробовал…

– Ничего, я тебя научу. Хочешь, прямо сейчас? Подойди и ударь Купачупу.

Сеня смотрит недоуменно:

– Это кто?

– Вон тот, у которого ноги короткие, – Эрик указал на Карла. – Дай ему прямо в рыло.

– Я боюсь, – пролепетал Тирагу.

– Не бойся, он тебе не ответит.

– Вдарьте, вдарьте, Семен Семенович, – подбодрил Петруша. – Хороший урок получите, надолго запомните.

– Давай, Тирагу! Вперед! – крикнул Эрик. Подумав, прибавил: – Или я ему прикажу, а он тебя ударит.

– Хорошее решение, герр комендант, – одобрил Сом. – Да вы настоящий самородок. Дело не хуже меня знаете…

Эрик гордо напыжился, а Сеня неуверенно шагнул к Карлу. Было видно, что он уже плохо понимает, что происходит. Актеры замерли. Карл ждал, сжав кулаки. Даня Квон подошел и заслонил собой Карла.

– Сеня, опомнись, приди в себя, – произнес он негромко.

Голос Старика прозвучал еще тише:

– Братцы, постройтесь.

Народ торопливо выстроился в шеренгу. Всякий, уверен, чувствовал то же, что и я. Стыд и внутренний разлад. Мы пошли на поводу у мерзавца, чтобы уберечь товарища от… Боюсь даже предположить от чего… Мы спасовали перед обстоятельствами непреодолимой силы и не нашли другого способа разрядить обстановку, кроме как подчиниться.

– Семен Семенович, народ построен. Доложите, – крикнул Старик. – Карл, а ты не усугубляй, стань в строй.

Сеня оглянулся, вздохнул с облегчением.

– Что дальше делать-то?

– Запоминай, – сказал Сом. – Перво-наперво доложи герру коменданту, что заключенные построены. Обращайся к нему «герр комендант» и всякий раз каблуками щелкай – вот так. Ну а затем выполняй все, что он прикажет.

Староста выполнил указания, ни разу не сбившись, более того, с завидной лихостью, что заставило меня вновь подумать, а не притворяется ли он зачем-то дурачком и недотепой… Он и номера порядковые присвоил, и перекличку начал проводить, однако герр комендант его остановил:

– Хватит. Мне надоело запоминать. Пусть у всех будет одно имя… – Он ненадолго задумался. – Ага! Буду звать вас Эй-ты. Как чукчей зовут.

– Верное решение, партнер, – одобрил Сом. – И пусть наденут одинаковые маски, чтоб стали настоящими чукчами. Все на одно лицо.

Эрик радостно кивнул, но тут же нахмурился:

– Как их тогда различать?

– А зачем? – небрежно спросил Сом. – У тебя есть Сеня, пусть он различает.

Эрик обернулся к Сене:

– Понял? Я буду говорить «Эй-ты», а ты называй имя.

Сеня попытался щелкнуть задниками сандалий, как учил Сом:

– Яволь, герр комендант!.. А как я узнаю, про кого вы подумали?

– Не мое дело.

Эрик прошелся вдоль шеренги заключенных, остановился напротив Старика.

– Эй-ты!

– Это Василий Иванович, – подскочил к нему Сеня.

– Дурак, – сказал Эрик. – Я не про него, а про вон ту подумал.

Он указал на Ольгу.

– Оля! – радостно выкрикнул Сеня. – Это Оля.

– Дурак, ничего не знаешь, – сказал Эрик. – Ее зовут Сильвеон.

Он улыбался, довольный. Удачная затея с именами сулила много удовольствий.

– К вам посетитель, герр комендант, – объявил Сом и приветственно помахал посетителю рукой.

Через плац, топоча чугунными ногами по цветным плиткам плаца, к корту шагала Масяня. Подошла, гаркнула:

– Здравия желаю, господин комендант.

– Марь Макаровна пришла! – обрадовался Эрик. – Марь Макаровна, закажи маски.

– Какие, Эрик?

– Ну, такие… Чукчей.

– Хорошо, миленький, будут тебе чукчи. Только не сегодня, завтра.

– Я хочу сегодня!

– Сегодня никак не получится. Завтра, милый, завтра… Чукчи будут, татары, таджики – кого пожелаешь…

Эрик гневно топнул ножкой, надулся:

– Хочу сегодня.

– Попроси маменьку, а я никак не могу… Так я и пришла затем, чтоб девчонок у тебя забрать.

– Амнистия вышла? – спросил Сом, ухмыляясь.

– Еще чего! На кухне понадобились. Пошли, барышни.

– Так неправильно! – крикнул Эрик. – Я не разрешил! Сначала надо у меня разрешение спросить.

– Правильную политику ведешь, партнер, – одобрил Сом.

Масяня усмехнулась, вытянулась в струнку и проговорила, ломая язык, чтоб звучал с немецким акцентом, хотя получился карикатурно кавказский:

– Герр комендант, пожалуста позволить взять этих девка на трудовой работ.

Эрик важно кивнул:

– Разрешаю.

– Гитлер капут! – крикнула Масяня. – Хенде хох! Нах кухня. За мной! Шнель, шнель… – и, чеканя шаг, двинулась к заднему двору.

Женщины поспешили за ней, оживленно переговариваясь. Они были готовы делать самую грязную кухонную работу, лишь бы избавиться от игр с Эриком хоть на день.

Потом они рассказывали, что после игрищ на свежем воздухе кухня показалась им раем. Кухарка Наталья Харитоновна усадила наших дам за стол, напоила чаем с пирожками, а все кухонные аборигены расселись вокруг, предвкушая рассказы о волшебном мире театра. Одна Масяня, состроив презрительную мину, расположилась поодаль. Однако не ушла. Ей тоже хотелось послушать. Больше всех интересовалась Варя, молоденькая девчонка, которая выполняет самую грязную работу – моет и убирает. Она сразу выскочила:

– А вы с Бузовой знакомы?

– Да погоди ты, – осадила ее кухарка Наталья Харитоновна. – Вот ты, Софья Кузьминична, скажи, сколько вы получаете? Небось деньги лопатой гребете…

Не успела Матушка ответить, как Варя опять встряла:

– А Марию Куликову знаете?

Матушка ей:

– Деточка, ты ведь про тех спрашиваешь, кто в кино снимается. А мы актеры театральные, с ними не пересекаемся. Да и некогда нам общаться, мы всё в разъездах, на гастролях…

Варвара не унимается:

– Ну хоть с Любовью Аксеновой встречались?

Тут уж экономка Марта Рудольфовна не выдержала:

– Варвара, если не прекратишь глупые вопросы задавать, будешь подъездную дорогу с мылом мыть.

Но Варвара – девушка с норовом; она, как и все поколение Z, на социальные иерархии плевать хотела.

– Так уж и глупые?! Это еще посмотреть надо, кто глупее. Вы все про деньги, а я про искусство.

Словно лучик света в темном царстве блеснул.