Вечером звонит Захар. Я начинаю жаловаться, как самая последняя курица:
– Слушай, я вот тут в Арсенал переехала, чтобы ко мне журналисты не лезли. Ты не представляешь, какая здесь скука, как мне здесь противно и одиноко. Еще немного, и я буквально возненавижу Арсенал.
Он говорит:
– Ну что ты, дорогая, потерпи. Тебе лучше пока, так сказать, побыть в стороне от всего этого безобразия. Вот я вернусь, и все наладится. Лучше расскажи, как там Эрик.
Ладно, я и не надеялась, что он станет меня утешать. Ласковые слова – не его стиль. Отчитываюсь:
– Ты знаешь, Эрик увлекся человечками…
Хмыкает:
– Надеюсь, ты не приучаешь его к куклам.
Это он так шутит. Знает, что я обращаюсь с Эриком жестче, чем он.
Объясняю:
– Тут болтаются артисты, которых ты собрался нанять, лилипуты, ждали тебя и не успели уехать, Эрик убежден, что ты их купил для него.
Генерал хохочет:
– Отличная идея. Странно, что она мне самому не пришла в голову.
– Ну не знаю. Не пойму, почему Эрик так в них вцепился. Лично у меня они вызывают только брезгливость. Все такие противные. К тому же упрямые. С трудом удается заставлять их играть с Эриком…
– Вот и хорошо. Пусть учится преодолевать трудности.
– А я чему должна учиться?
– Ждать. Боевые подруги обязаны уметь ждать.
Что значит быть женой солдафона!
Люблю ли я Захара? Да, конечно, люблю. Была ли в него влюблена? Нет, не была. Ни капли очарованности, восторга, сумасшествия, опьянения. Никакой любовной интоксикации. Было здоровое, трезвое чувство симпатии, уважение, понимание. Иногда восхищение, иногда краткие вспышки раздражения и злости, иногда снисходительность к естественной мужской ограниченности, иногда материнское стремление пожалеть и утешить. Иногда потребность, чтобы он защитил и утешил. Захар всего этого заслуживает. Наверное, это и есть супружеская любовь, которая не заполняет душу полностью, а оставляет место для себя самой и для любви к ребенку. Слава Богу, мне не встретился мужчина, который поглотил бы меня полностью, если я вообще способна поглощаться, а тем более – быть поглощенной. Правда, один раз что-то похожее вроде произошло… Не совсем, но вроде того…
В прошлом году я зависла в Мариенбаде. Нет, это не было обычное приключение, которое случается с каждой женщиной, приехавшей на курорт. Я не каждая и презираю каждых. Меня занесло в параллельную реальность, где побывала не я, а мой двойник, живущий в другом мире, в котором все точно такое же, как в нашем. Но не все… Хельга там другая.
Началось с того, что я сидела одна в ресторанчике «Октопус»; Эрик гулял где-то с Катей. Открылась дверь (позже я поняла, что это был портал, распахнутый в другую реальность), вошел мужчина, я увидела его в висевшем напротив большом зеркале, обернулась и почувствовала, будто проваливаюсь куда-то. Это был Захар, помолодевший лет на двадцать, или человек, до невероятности похожий на него. Я поступила так, как мне никогда бы не пришло в голову сделать в России или вообще где угодно в нашей бытовой реальности. Встала, преградила ему дорогу и спросила: «Захар, как ты здесь оказался?» Понимала, что это не может быть он, но все же была уверена: это Захар. Мужчина не удивился, ответил по-английски: «Я вас не понимаю». Голос Захара! Правда, искаженный непривычными интонациями и довольно сильным акцентом, мне незнакомым.
Наваждение рассеялось, странное чувство, что этот чужой человек… Хорошо знаком и близок мне? Нет, наверное, не чувствовала я ничего такого. Любопытство, желание узнать, кто таков, имелось. Понятно, что не генерал. Но мало ли кто на кого похож. Я извинилась и повернулась, чтобы пойти за свой столик. Он спросил: «Могу я к вам присоединиться?» Я пожала плечами: почему бы нет? Забавно будет рассказать Захару, что где-то в Марианске-Лазне шляется его молодой доппельгангер…
Но он об этом не узнал и никогда не узнает. Через час мы с доппельгангером вышли через ресторанный портал в сверкающий параллельный мир, оставив позади банальную реальность. Рамон и впрямь не был генералом, как не был обеспеченным человеком, а потому нам скоро понадобились деньги, которые я не могла попросить у генерала. Позвонила Лизе: «Можешь прислать денег?» – «Сколько?» – «Тысяч пятнадцать-двадцать». – «Ого!» – «Приеду, сразу же верну». – «На руках столько нет и не наскребу. Основные деньги лежат на долговременном вкладе. Если снять, то, соответственно, пропадет будущий процент… Но, если тебе нужно, разумеется, сниму и переведу тебе». Но я уже сообразила: «Нет необходимости. У меня дома есть эта сумма, лежит в сейфе. Тебе нужно будет только съездить забрать. Я позвоню Вере Васильевне, чтобы впустила тебя». (Вообще, домработница хорошо знала Лизу, но мало ли что придет в голову бывшей крестьянке, которая до сих пор видит во всяком городском потенциального жулика.) Я объяснила, как найти сейф, и переслала код в закрытом чате Телеграма…
Деньги кончились, наваждение прошло, я вернулась в московскую реальность, где ничего не изменилось. Вины я не чувствовала. В конце концов, не столь уж важно, кто побывал в параллельном мире. Даже если не мой тамошний двойник, а я сама, то заслужила Рамона как вознаграждение за семь лет безупречного брака, верность мужу и целомудрие.
Поостыв, я увидела, что Рамон не так уж сильно похож на Захара. Фактически совсем не похож. Не только внешне, но и в умении… как бы это сказать… в умении ухаживать за женщиной. Сравнивать их – все равно что трактор с «мерседесом». Захар очень забавно объяснился мне в любви и попросил стать его женой. Привез на экскурсию в Арсенал, чудовищное место, оправдывающее свое название. Кошмарное здание, похоже на громадную казарму. Если это слово применимо к строению, в котором могли бы размещаться склад боеприпасов или казарма. Одним словом – Арсенал. Коллекция пушек и танков была более чем уместна.
Долго водил по оружейному парку и терзал дотошными описаниями калибра и скорострельности каждой пушки, ходовых характеристик и брони каждого танка, а этого добра в его коллекции было немало. Я понимала, к чему идет дело. Это вроде брачного танца глухаря или тетерева, а потому терпела, правда не притворялась, что мне интересно. Я такого навидалась. Можно сказать, на броне вскормлена… или как там. Наконец, решив, вероятно, что полностью очаровал и завоевал меня своими воинственными железками, он спросил с солдатской прямотой:
– Пойдешь за меня?
– Пойду.
– Любить будешь?
Что я могла ответить после такой впечатляющей экскурсии?
– Господин генерал, вы разве до сих пор не поняли, что я и сейчас вас люблю?
Я не лукавила. Коль решила, что он принадлежит мне, то заранее любила его, как любят хрипящего, безобразного, кривоногого бульдога с плоской, брюзгливой, как у Черчилля, мордой или непомерно разжиревшего ленивого кота, больного диабетом.