– Встали и пошли! – приказала Масяня. – Идем смотреть, как вашего дружка в мусорный бак сажают.
– Я не пойду, – сказала Лора. – Не хочу видеть, как человека унижают.
– Они сами себя унижают, а не Карла, – возразила Ольга.
Василий Иванович, как всегда, сослался на древнюю мудрость:
– Сказано в Послании к евреям: помните узников, как будто бы с ними заключены…
Выражаясь проще, узников следует поддерживать. С этим все согласились, хотя не думаю, что кто-нибудь из наших ради поддержки Карла вообразил себя самого будто бы заключенным в вонючий мусорный контейнер. Народ толпой двинулся за Масяней, которая провела нас черным ходом на задний двор.
Страшное зрелище открылось нашим глазам. Карл, очевидно бездыханный, лежал на земле возле большого мусорного контейнера. Его палачи – генеральша, мальчишка, гувернантка и телохранитель Вася – стояли в стороне. Садовник Гафур издали, будто с театрального балкона, пожирал глазами необычное представление, притворяясь невидимым, чтоб не разгневать хозяйку. Главный экзекутор Сом нависал над неподвижным телом нашего товарища, всматриваясь в его лицо, – определял, думаю, жив он или мертв.
– Убили! – запричитала Матушка.
Даня Квон бросился к Карлу, но Сом заревел:
– Стоять! – затрещал шокером и вытянул вперед свободную левую руку: не подходи.
Поза была чрезвычайно картинной, но Данилу она не впечатлила, а треск шокера не испугал, он продолжал напирать. Сом отшвырнул его с такой силой, что Даня отлетел в сторону на несколько шагов, упал и не сразу поднялся. На его падение отозвалась только влюбленная в него Маша:
– Ах!
Внимание остальных занимал Карл.
– Допрыгался Карлуша! – воскликнула Лора, затем добавила потише: – И, похоже, отпрыгался.
– Конец, достойный героя, – возвестил Володя Ленский, которому, как всякому романтику, в любом событии видится только трагическое и возвышенное. Я от души понадеялся, что он поспешил с эпитафией.
Ольга подошла к генеральше и потребовала:
– Вы должны оказать ему первую помощь.
Генеральша не снизошла до ответа. Она даже не опустила глаза, чтобы узнать, кто осмелился обратиться к ней с требованием. Раздраженно вскричала:
– Сомов, что там?
Довольно бессмысленная, кстати, фраза. Сом откликнулся:
– Жив он, жив. Оклемается.
Он присел на корточки рядом с неподвижно лежащим Карлом, потормошил. Даня поднялся на ноги, подошел к нему.
– Отойди. Я знаю, как помочь.
Как ни странно, Сом встал, отошел на шаг. Наверное, не знал, что делать, и был рад взвалить на кого-то ответственность.
– Чем ты его? – спросил Даня. – Шокером?
Сом не ответил. Вернее, ответил не словом, а жестом – убрал тазер в чехол на поясе. Объясняться с лилипутом напрямую значило бы себя уронить. Данила приложил два пальца к шее Карла, затем, ничего не сказав, взял его за плечи.
– Помоги его усадить.
И Сом опять повиновался. Вместе они приподняли Карла, прислонив его спиной к стенке мусорного контейнера.
– Живой, – с облегчением отрапортовал Сом хозяйке.
Та проговорила негромко, как бы про себя:
– Естественно. Таким шокера мало, их только дустом возьмешь.
Ольга услышала и закричала:
– Позор!
Весь народ подхватил:
– Позор!
– Позор!
Мальчишка дернул мать за штанину:
– Мама, почему они кричат «позор»?
– Из-за слабости. Слабым только и остается, что кричать разные глупости, когда им что-нибудь не нравится.
– А можно я тоже крикну?
– Кричи, если хочешь быть слабым. Лучше прикажи им замолчать.
Мальчишка повернулся к нам и закричал тонким голосом:
– Замолчите!
Разумеется, никто не обратил на его писк внимания. Данила тем временем приводил Карла в чувство. Массировал точку над верхней губой, крутил и щипал кончик носа, затем стащил с него сандалию, чтобы проработать точки на ступне. В конце концов Карл открыл глаза. Это событие не было замечено.
Народ скандировал:
– Позор!
Мальчишка пищал:
– Замолчите!
Сом направился к нему.
– Небольшая поправка, партнер. Послушай, как надо кричать. – И он заревел нечеловеческим голосом: – Молчать!
От неожиданности народ смолк.
– Вот видишь, – сказал Сом. – Попробуй теперь ты.
Мальчишка напыжился, но не успел открыть рот – Ольга закричала: «Позор!» – а народ подхватил: «Позор, позор, позор!»
Мальчишка дернул мать за штанину:
– Мама, что делать?
– Не обращай внимания. Прикажи Сому приступать.
Эрик повернулся к Сому и крикнул:
– Приступай!
Сом отдал ему честь, приложив к виску два пальца:
– Сэр! Слушаюсь, сэр!
Он отодвинул в сторону Данилу, нагнулся к Карлу, но тут выступил вперед Володя Ленский:
– Тут три контейнера. Два свободны. Сажайте и меня. Je suis Charlie.
Другого от него я не ожидал. Володя всегда готов к героическому поступку. Кто меня удивил, так это Петруша:
– Я, конечно, не Шарли, но сажайте и меня.
Генеральша расхохоталась.
– Поверить не могу. Эрик, ты видишь? Они хотят быть таким же уродцами, как он. Все хотят стать Карлами: кособокими, кривоногими, горбатыми…
– Он не горбатый, – возразил Эрик.
– Все карлики горбатые, – сказала Хельга. – Не знаю, все ли они злобные, но этот просто лопается от злобы.
– Он не лопается, он просто лежит, – возразил Эрик.
– Тысяча вольт кого угодно сделают добреньким, – вставил Сом.
Сообщение ушло в пустоту. Мать и сын его не услышали, увлеченные спором.
– Я не люблю, когда о моих человечках говорят плохо, – сказал мальчишка.
– А мне не нравится, что мой сын защищает уродца, – сказала мать.
Мальчишка возразил:
– Он не уродец, он Купачупа, монстр.
– О господи! Не говори глупостей. В чем разница?
– Он не урод, – мальчишка топнул ногой.
Декоративный телохранитель, доселе молчавший, отреагировал на героизм наших товарищей пошлостью:
– Всех желающих сажать – контейнеров не хватит.
– Можно по двое или по трое, – предложил Сом. – Есть еще желающие?
– Я хочу! – завопил мальчишка. – Меня посадите.
Подбежал и встал рядом с Данилой и Ленским.
– Эрик, перестань дурачиться, – сказала мать.
– А почему им можно, а мне нельзя? Я тоже хочу.
Генеральша поморщилась и приказала:
– Мария, уведите куда-нибудь эту свору. Я бы всех отправила в утиль… И вообще, надо их продезинфицировать, прежде чем подпускать к Эрику.
– Чем обрабатывать? – деловито спросила Масяня, она ведь тоже в своем роде актриса. – «Лизолом» или «Септолитом»? У нас нет, но можно послать Жору в город, чтобы быстро привез.
– «Циклоном Б», – мрачно вставил Володя Ленский. – Как у вас принято.
Тогда только генеральша заметила желтую звезду у него на груди.
– В топку хочется? – спросила она. – Не терпится? А эту гадость на майке сейчас же спори! Мария, проследите.
Масяня кивнула. Затем спросила с преувеличенной серьезностью:
– Так как насчет «Лизола»?
Мальчишка, все это время нетерпеливо переминавшийся на месте, закричал:
– Не надо «Лизола»! Я хочу в ящик.
Подбежал к свободному контейнеру и попытался приподнять крышку:
– Вот в этот. Пусть он меня посадит, как Купачупу.
Мать против всякого чаяния согласилась:
– Ладно, я не против. Пусть посадит…
– Партнер, – радостно завопил мальчишка, – мама разрешила! Посади…
Генеральша продолжила:
– …но тогда ты не увидишь, как сажают Купачупу. Передумал сажать его в бак?
– Нет! Я никогда не передумываю.
– Тогда командуй.
Мальчишка приосанился и важно произнес:
– Партнер, посади его в бак.
И посмотрел на мать. Она одобрительно кивнула.
– Так точно, – отчеканил Сом и приказал Гафуру: – Лезь в бак.
– Э-э-э, зачем?
– Лезь, там узнаешь.
Гафур пожал плечами, взялся за борт контейнера и легко перемахнул вовнутрь. Сом передал ему бесчувственного Карла, Гафур осторожно опустил его в мусор на дне бака, а сам выпрыгнул наружу.
Сом закрыл крышку контейнера.