Хильде объяснила, что, если Эдда сейчас исчезнет, они все испортят.
Сделка по обмену дневников на организацию побега из тюрьмы получила официальное одобрение. Хильде тянула за ниточки и давила на рычаги по всей цепочке вплоть до Кальтенбруннера и Гиммлера и наконец получила одобрение на высоком уровне. От Эдды и Эмилио требуется только придерживаться первоначального плана, настаивала она. Если Эдда сбежит, немцы никогда не согласятся на обмен, и результатом будет неизбежная казнь Галеаццо. Operation Conte – операция «Граф» – получила в Берлине зеленый свет. На итальянцев надавят, чтобы обеспечить отсрочку суда над Галеаццо еще на несколько дней, и это даст время команде, которая прибудет на самолете, для предварительного планирования побега. Процесс был запущен, и от Эдды требовалось только сидеть на месте и довериться Хильде.
Эдда настороженно смотрела на Хильде. Если немка ошибалась – или, что хуже, если она играла роль, – другого шанса вовремя добраться до Швейцарии уже не будет. Хильде, понимая, что Эдда колеблется, передала ей письмо от Галеаццо, подтверждающее, что он хочет, чтобы она согласилась с планом Хильде. Эдда не знала, что Хильде давила на немцев, предупредив свое руководство, что «если [Галеаццо] расстреляют, что́ на данный момент является неизбежным [если его не освободят], его дневник и другие немецкие документы, которыми он владел, будут незамедлительно опубликованы в Америке и Англии».
Но была еще одна неприятная деталь, которая, по крайней мере для Эдды, была очевидна. Хильде, конечно, хотела спасти жизнь Галеаццо – Эдда уже не сомневалась в том, что немка влюблена в ее мужа. Но, убеждая Эдду отказаться от побега в Швейцарию, агент Битц также выполняла прямые указания немцев.
Как вспоминала Эдда, Хильде «сказала мне, что немцы решили освободить Галеаццо в обмен на дневники, и при этом настаивала, что инициатива была ее собственная». Эдда не была в этом так уверена. «Позднее я узнала, – говорила она, – что генерал Харстер, руководивший СС в Вероне, получил зашифрованную телеграмму от Кальтенбруннера, своего непосредственного начальника, отправленную от имени Гиммлера» с инструкциями по проведению операции «Граф». Супруги вновь вручали свои жизни в руки нацистов. Это очень насторожило Эдду.
Всю обратную дорогу в Рамиолу Эдда спорила с Эмилио. Она по-прежнему склонялась к побегу в Швейцарию, пока у нее еще был шанс. Она уже раз поверила немцам, обещавшим отвезти ее семью в Испанию, и в результате вся семья оказалась пленниками в Германии. Больше она немцам не доверяла, что бы там ни обещала Хильде. Эдда встречалась с Гитлером и Гиммлером, знала их семьи, поговаривали, что Геринг даже назвал младшую дочь в ее честь. Хильде молода; Эдда не была уверена, что ее действия основаны на жизненном опыте.
Галеаццо сам разделял опасения жены. Он сказал Хильде: «Бесполезно, ничего из этого не выйдет. Впрочем, игра забавная. Давай продолжим». Если бы супруги могли поговорить свободно, Эдда, возможно, бежала бы той же ночью. Но лично высказать друг другу свои опасения они не могли. Единственным посредником между ними была Хильде, и то, с каким энтузиазмом она работала над обменом, несомненно, отражало ее конфликтующие мотивы – любовницы Галеаццо и агента Гиммлера. Она хотела спасти Чиано – за месяцы, проведенные с ним, она искренне его полюбила. Но Хильде также желала доставить дневники руководству и выполнить свое задание.
В конце концов Эмилио, а не Хильде удалось уговорить Эдду ничего не предпринимать. Он понимал, что Эдду при переходе границы могут застрелить или арестовать, – сама она об этом думать отказывалась. Эмилио убедил ее, что можно сначала попробовать план Хильде как менее рискованный. Сейчас его беспокоили не Галеаццо и не Хильде, а сама Эдда. Эмилио не сомневался в ее храбрости, но он знал, что люди постоянно гибли, пытаясь бежать в Швейцарию. Кроме того, они уже все равно выбились из графика – план побега, по крайней мере в эту ночь, сорвался, и Эмилио смог убедить Эдду, что лучше будет обсудить ситуацию утром. Они вернулись в Рамиолу. На рассвете Эдда сдалась: она будет сидеть и ждать новых инструкций от Хильде.
Хильде тем временем активно действовала на немецкой стороне. Суд, как и было обещано, отложили на короткое время. На следующий день, 28 декабря, она обратилась напрямую к генералу Вильгельму Харстеру, который подтвердил, что операция «Граф» определенно движется вперед.
Люди, на которых работала Хильде – и, надо сказать, работала старательно, – не относились к второстепенным фигурам гитлеровского режима. Генерал Харстер до своего назначения в Италию руководил массовым уничтожением евреев в Голландии, и среди жертв, приписываемых ему, были Анна Франк и ее семья. Кальтенбруннер и Гиммлер, руководившие Главным управлением имперской безопасности и тайной полицией соответственно, являлись организаторами холокоста, развернувшегося в Европе. Вместе они непосредственно контролировали немецкие разведслужбы, гестапо и СС. Этих людей совершенно не интересовала судьба Галеаццо Чиано – им требовались дневники графа и нужно было уничтожить министра иностранных дел Иоахима фон Риббентропа, чье влияние на Гитлера им не нравилось. Но поскольку операция «Граф» отвечала их интересам, Харстер, Кальтенбруннер и Гиммлер дали ей зеленый свет. Это все, чего хотела Хильде.
Следующие несколько дней Эдда провела в мучительном бездействии. Эмилио отправился во Флоренцию, чтобы встретить Новый год с семьей, и графиня осталась в Рамиоле одна.
На немецкой стороне процесс шел, но медленно. Суд перенесли на 8 января 1944 г. 2 января Хильде отправилась в Инсбрук, чтобы лично встретиться с Кальтенбруннером и Харстером и закрепить соглашение в оперативном меморандуме. Стороны не доверяли друг другу: Галеаццо не хотел отдавать дневники, пока не окажется в Швейцарии, а немцы не верили, что, оказавшись в безопасности, он выполнит свое обещание. Обмен должен был происходить поэтапно, что усложняло план побега.
В Инсбруке Хильде удалось выработать условия сделки. Галеаццо передаст часть своих бумаг в качестве депозита. Решили, что это будет часть его личных записей, сделанных во время работы в министерстве иностранных дел и наиболее компрометирующих Риббентропа. Эти документы Эдда и Галеаццо назвали «Переговоры». После того как «аванс» будет получен и подлинность документов подтверждена, офицеры СС, переодетые в форму итальянских фашистов (чтобы было на кого свалить вину), вытащат Галеаццо из тюрьмы и доставят его и Эдду в Швейцарию. Их будет сопровождать Хильде, которая убедится, что они выполнят свою часть соглашения. После пересечения швейцарской границы Галеаццо сообщит Хильде местоположение остальных документов, и она вернется в Италию, чтобы забрать их и передать своему руководству. Побег был запланирован на 7 января.
Вернувшись из Инсбрука, Хильде сразу отправилась сообщить новости Эдде, прибыв в Рамиолу 3 января к обеду. Галеаццо предупредил Хильде, что Эдда заподозрит двойную игру, и передал для нее два письма. Одно было написано из расчета, что немцы его прочтут. Чтобы не вызвать подозрений, Хильде регистрировала корреспонденцию Галеаццо в своих отчетах. Второе письмо она не показала руководству – это было личное послание Галеаццо, в котором он просил Эдду быть настороже и на всякий случай придержать кое-какие документы. Хильде, к ее чести, письмо не вскрыла.
Эмилио вернулся в Рамиолу вечером того же дня, когда Хильде уже уехала, и застал Эдду за лихорадочными сборами. Она планировала ночью перейти границу. Что-то в немецком плане казалось ей подозрительным, и письмо Галеаццо с просьбой опасаться двойной игры подтвердило ее опасения. Эдда была уверена, что нужно немедленно бежать с дневниками. Шантаж, она была в этом уверена как никогда, был единственным хорошим вариантом, единственным языком, который понимали Гитлер и ее отец.
Эмилио во второй раз смог убедить Эдду успокоиться и не впадать в паранойю. Он настаивал, чтобы она доверяла Хильде и Галеаццо. Несколько часов они ругались и спорили, и наконец, вымотавшись, Эдда сдалась. Она согласилась ждать в Рамиоле и участвовать в операции, которая, как она подозревала, обречена на неудачу. В любом случае выдвигаться в Швейцарию снова было поздно. «Я следовала указаниям [Галеаццо], – писала позднее Эдда, пытаясь примириться с принятым решением, – когда согласилась на контакты с немцами, и, в частности, с фрау Битц, специальным агентом Гиммлера. Так мы пытались организовать обмен блокнотов и других документов на жизнь моего мужа». Она выполнит просьбу Галеаццо. Но ей это не нравилось.
Неудивительно, что Эдду мучили сомнения. План, разработанный немцами, главным образом Хильде, предполагал полномасштабную шпионскую операцию, которая даже агенту 007 показалась бы сложной. Согласно инструкциям, содержавшимся в официальном письме Галеаццо, на следующий день Эдда должна была вместе с Хильде и гестаповцами отправиться в Рим и достать из тайника документы, относившиеся к работе Галеаццо в министерстве иностранных дел. Эти документы и должны были стать авансом. Немцы получали все бумаги, за исключением собственно дневников, которые будут доставлены им, как только пара прибудет в Швейцарию.
Второе письмо Галеаццо, однако, содержало более подробные указания. Он просил Эдду отдать немцам только те бумаги, которые супруги называли «Переговоры», – несколько блокнотов, переплетенных в зеленую кожу. Хранившийся в том же тайнике пакет «Германия», содержавший непереплетенные рукописи и записки по вопросам германо-итальянских отношений, отдавать не следовало. Этот пакет нужно было придержать, на случай если немцы будут вести двойную игру. Галеаццо сам подозревал, что немцы могут обмануть, и просил Эдду бережно хранить эти документы и передать их союзникам, если его не освободят. О самих дневниках он не упоминал, вероятно, опасаясь, что письмо могут прочесть немцы.
К полуночи Эдда чувствовала себя полностью разбитой после яростных споров с Эмилио, и было понятно, что она не в состоянии через несколько часов выезжать в Рим. Решили, что вместо нее поедет Эмилио с Хильде и гестаповцами. Он выехал из Рамиолы 4 января в 3:30, намереваясь через час встретиться с Хильде и двумя агентами на обочине дороги за Пармой. Одним из агентов был Вальтер Сенья, помощник непосредственного начальника Хильде в Италии генерала Харстера. Оттуда они должны были, не останавливаясь, ехать в Рим, что в итоге заняло 10 часов.
Эдда спрятала бумаги в нише за кирпичами в арке дверного проема – по одним источникам, в каком-то из римских банков. Вынимая бумаги, Эмилио украдкой положил в тайник завещание Галеаццо. Один из вынутых пакетов – «Переговоры» – он продемонстрировал Вальтеру Сенье и второму агенту. Другой пакет, «Германию», Эмилио ловко спрятал под своим кожаным летным пальто.
День шел к концу, когда бумаги забрали и тайник снова заложили кирпичами. Эмилио, Хильде и гестаповцы пообедали и были готовы возвращаться в Рамиолу; стемнело, и повалил снег. По дороге из Рима машина, двигаясь с черепашьей скоростью и практически на ощупь, съехала в кювет. Эмилио, старавшийся не выронить спрятанный за пазухой пакет, вместе с гестаповцами изо всех сил выталкивал машину на дорогу – это удалось сделать уже глубоко за полночь. Но когда они попытались завести двигатель, машина заглохла.
Ждать попутку не имело смысла – других желающих ехать в снегопад не нашлось. Эмилио боялся, что спрятанные у него дневники могут заметить. Он был одет теплее всех, в летное пальто на меху, рассчитанное на низкие температуры, поэтому решили, что он отправится на поиски другой машины, оставив пакет с документами у Хильде и Вальтера Сеньи. Следующие 18 часов, с ночи до вечера 5 января, Эмилио брел по колено в снегу, стараясь не потерять и не промочить спрятанные документы. Наконец его нагнали Хильде и гестаповцы, которым все-таки удалось завести машину. Хильде решила, что нужно ехать прямо в Верону, чтобы не провалить операцию, и 6 января, после еще нескольких поломок, четверка прибыла на место.
В Вероне Хильде лично вручила генералу Харстеру документы, предназначенные служить задатком. Для молодой разведчицы это был невероятный успех, и ее ожидала хорошая награда.
В пакете находились восемь томов, переплетенных в зеленую кожу. Записи, часть из которых была напечатана на машинке, а часть сделана от руки, охватывали период с 1939 по 1943 г. Среди этих хроник дипломатических переговоров, как и обещал Галеаццо, особое место занимали отчеты о беседах с Риббентропом, сокрушительные для его репутации. Генерал Харстер пришел в восторг, приказал немедленно сфотографировать все страницы и поручил двум молодым лейтенантам СС за ночь перевести документы на немецкий и подготовить конспект для Берлина. Утром Харстер запер копии и конспект в сейфе и отправил Сенью на самолете в Берлин – лично вручить оригиналы Кальтенбруннеру. Тот был восхищен увиденным и телеграфировал Харстеру приказ приступить к освобождению Галеаццо Чиано. Кальтенбруннер с нетерпением ожидал второй половины документов, которая должна была попасть к нему в руки, когда семья благополучно доберется до Швейцарии.
У Хильде стало легче на душе. Операция «Граф» пока что шла по плану, и перед Хильде, взволнованной от своего первого большого успеха на шпионском поприще, замаячил шанс одновременно и спасти жизнь мужчины, которого она любила, и честно выполнить долг перед рейхом. Теперь оставалось только вытащить Чиано из тюрьмы, тайно переправить его и Эдду через границу и забрать остальные документы. После войны они с Галеаццо найдут возможность опубликовать дневники и быть вместе, как планировали в своих ночных разговорах. Хильде осмелилась поверить, что счастливый конец все-таки возможен.
Эдда в Рамиоле ждала Эмилио с новостями. Он задерживался уже на сутки, и Эдда не находила себе места. Она боялась, что немцы ее обманули и Эмилио арестован. Весь день 6 января она кружила по комнате, пытаясь решить, ждать или бежать, но, поскольку машины у нее не было, ей оставалось только рыдать. Тем временем первая часть документов Галеаццо уже летела в Берлин.
Только поздним вечером 6 января или уже ранним утром 7 января Эмилио – его машина еще несколько раз глохла по пути – наконец смог добраться до клиники. Эдда была уже вне себя, но Пуччи принес хорошие новости. Он сумел пронести на себе папку «Германия». Несмотря на проблемы с машиной, все шло по плану. Два агента СС – в немецких документах можно найти их имена, Иохансен и Тито, – прибыли, чтобы устроить побег из тюрьмы. Два итальянца-охранника участвовали в операции. При их содействии сегодня Галеаццо должен бежать. Возможно, он уже на свободе. На данный момент у немцев только первая часть документов, и скоро Эдда увидит Галеаццо.
Эдде нужно просто сохранять спокойствие, убеждал ее Эмилио. Все, что ей необходимо сделать, – встретиться с агентами СС в 20:00 у дорожного столба со знаком «10-й километр» на дороге из Вероны в Брешию. Там она воссоединится с Галеаццо, и эсэсовцы вместе с Хильде довезут их до швейцарской границы. Оставалась только одна проблема: Эдда и Эмилио оставили важнейший пакет с дневниками Галеаццо на севере, у Танино Пессины, – они рассчитывали, что Эдда заберет пакет и одна перейдет границу в конце декабря. Придется теперь спешно и тайно ехать в Милан, чтобы забрать эти документы до встречи с Хильде и эсэсовцами в условленном месте.
Времени было в обрез. Нужно немедленно выезжать, чтобы успеть доехать до Милана и вернуться к 20:00 в точку встречи недалеко от Вероны. Это означало тяжелый день за рулем. Эдда и Эмилио покинули Рамиолу около полудня 7 января, взяв с собой в чемодане документы «Германия», которые Эмилио забрал в Риме. Нацисты не знали о существовании этих документов: это была последняя страховка. Эдда собиралась спрятать их под одеждой.
После полудня они добрались до Танино Пессины и забрали семь блокнотов, спрятанных у него после Рождества, – дневники Галеаццо, составлявшие вторую часть документов для обмена с немцами. Эти документы они положили во второй чемодан. Дневники, которые Эдда вела во время службы в Красном Кресте, и семейные документы упаковали в третью сумку и немедленно отправились назад, в Верону, прибыв туда около 18:00. Можно было вздохнуть с облегчением. Времени до встречи оставалось достаточно. До дорожного столба со знаком «10-й километр» можно было доехать за час. Там будут ждать Галеаццо, Швейцария и свобода.
Вечер был очень холодным, случайные машины на шоссе были редкостью. Во время оккупации владение личным автотранспортом запрещалось под страхом смертной казни, и Эмилио смог достать машину только потому, что был офицером ВВС. Эдда зябко куталась в шубу. Осталось 10 км… 9 км… Скоро она увидит Галеаццо… Громкий хлопок, и руль резко дернулся в руках Эмилио. Звук шлепающей по дороге резины ни с чем не спутать: лопнула шина. Взгляд Эмилио, полный паники, сказал все. Эмилио посмотрел на часы. Оставалось чуть меньше часа. Никакой возможности поменять колесо, чтобы успеть к точке встречи.
Эдде придется ловить попутку. Эмилио останется с машиной; если ему удастся каким-то образом починить ее, он догонит Эдду. Если не удастся, Эдде придется рассчитывать только на себя. Она захватит с собой дневники – и будет прятать их от немцев, пока они с Галеаццо не окажутся в безопасности в Швейцарии. Эдда была умна и понимала, что, если немцы получат свой приз прямо у дорожного столба, ни у нее, ни у Галеаццо не останется ни одного шанса добраться до границы. Она делала ставку на то, что немцы не подумают, что она настолько безумна, чтобы иметь дневники при себе.
Захватить все документы Эдда никак не смогла бы – они были разложены по трем чемоданам, и кроме документов необходимо было взять с собой личные вещи. Эмилио и Эдда, стоя на обочине, рассортировали документы по значимости и дневники примотали Эдде вокруг талии. Выглядело это комично. Блокноты были большими, но тонкими, и можно было надеяться, что под объемной шубой никто ничего не заметит. Затем последовало поспешное и полное тревоги прощание двух любовников.
Когда информация о побеге Эдды и Галеаццо выйдет наружу, Эмилио придется отвечать на неприятные вопросы, и Эдда боялась за него. Эмилио же боялся, что Эдда может попасть в ловушку, и хотел быть рядом с ней в момент встречи с немцами, чтобы хотя бы убедиться, что Галеаццо действительно с ними. Конечно, ничего не мешало немцам застрелить Эдду и Галеаццо и просто забрать дневники – ничего, кроме невозможности представить, что Эдда будет настолько дерзкой, что захватит дневники с собой.
Эдда, увязая в снегу, пробиралась во тьме, постоянно оглядываясь. Вскоре она увидела свет фар и стала махать руками. Когда машина остановилась, чтобы подобрать Эдду, она в ужасе поняла, что в машине едут два министра из фашистского правительства. Если они ее узнают, то отвезут прямо в полицию. Секретные службы Италии наверняка уже обнаружили ее отсутствие в клинике и выдали ордер на ее арест. Сев на заднее сиденье, Эдда повыше подняла воротник шубы, опустив голову и стараясь разговаривать как можно меньше. Когда фашисты подвезли ее до Брешии и высадили на обочине, так и не поняв, что их пассажиркой была пропавшая дочь Муссолини, Эдда с облегчением вздохнула. Она постояла несколько минут, надеясь, что появится еще одна попутка, но решила, что надо продолжать двигаться. «Я побежала по дороге, – вспоминала Эдда, – спотыкалась о камни, подвернула лодыжку, несколько раз падала, но ни разу не выронила блокноты».
Наконец, задыхаясь, она услышала шум моторов. Это был немецкий транспортный конвой, и Эдда, испугавшись, что они не остановятся, чтобы подобрать женщину в гражданской одежде, выбежала на середину шоссе и раскинула руки. Водителю головного грузовика не оставалось ничего другого, кроме как затормозить перед этой сумасшедшей. Эдда бросилась к водителю, и что-то в ее лице заставило его подвезти ее. Последние пару километров ее подвез какой-то мужчина на велосипеде, всю дорогу похотливо к ней жавшийся. Эдде уже было все равно. Она знала, что опоздала на встречу с Галеаццо, и все же, вопреки всему, надеялась увидеть у дорожного столба машину с работающим мотором, в которой ее ждут. Но там никого не было.
Эдда опоздала на два часа. Начался комендантский час. Арест, особенно с документами под одеждой, был бы катастрофой. Оставалось только надеяться, что немцы найдут способ вернуться за ней. Девять часов на пронизывающем холоде Эдда просидела в кювете за дорожным столбом. «Каждый раз, заслышав шум мотора, я поднимала голову с безумной надеждой и каждый раз чувствовала горькое разочарование», – вспоминала Эдда. 8 января в 5:00, когда комендантский час кончился, она, промокшая и грязная, поймала попутку. Двое мужчин согласились отвезти ее обратно в Верону. На этот раз, когда один из мужчин положил ей руку на колено, Эдда просто посмотрела на него тяжелым взглядом Муссолини и сказала, что слишком устала.
В Вероне Хильде сходила с ума от беспокойства. И она была в бешенстве.
Эдда еще не знала об этом, но немцы действительно ее обманули. Никто не посылал машину встретить Эдду на 10-м километре. Нацисты переиграли всех. И на этот раз Хильде чувствовала, что обманули и ее.