Той же осенью бывший выпускник нашей школы, ставший космонавтом, преподнес ей подарок – посадочный модуль, в котором вернулся на землю, бурый обгорелый железный шар диаметром метра три с парой круглых иллюминаторов. Казалось, голова великана с пустыми глазницами вылезла из земли около школы. Рядом поставили памятную табличку, близко к модулю просили не подходить.

К обеду стекла иллюминаторов были разбиты, к вечеру – целиком растащены. Пара мелких переливающихся радугой осколков досталась мне – я выложил крупицы космоса в ряд перед зеркалом ванной и любовался. К утру следующего дня ничего ценнее этих осколков в школе не было, они стали нашей валютой, предметом зависти, воровства и драк. Пяток таких достали из окровавленной ладони моего одноклассника – зажал в кулаке, чтобы не отдать. У посадочного модуля выставили запоздалое дежурство из старшеклассников.

Через неделю о космическом стекле забыли, как не было. Свои сокровища я хранил до последнего, вроде упавших акций, на случай если взлетят.

Что было неизменно, так это вонь паленой проводки от модуля. Когда внутри не было занято, я лазил туда, сидел, разглядывал космические потроха, пытался открутить хоть что-то – я был в космосе, земля оставалась далеко снаружи, связь с ней терялась. Дома от меня несло гарью, мама ругалась. Папа и сам бы с удовольствием залез в модуль, чтобы посмотреть на далекую землю… если бы пролез в иллюминатор.