Ольга вбежала к Чемезову в ту минуту, когда он, с мучительной тоской поджидавший все время, что она одумается и вернется, уже потерял надежду.

На душе у него было так тяжело, что он еще в первый раз за долгие годы не мог думать ни о департаменте, ни о докладе министру, который предстоял ему. Он не верил, не хотел верить, чтобы все кончилось между ними; но не знал, как помирятся они и помирятся ли даже скоро!..

И в тот миг, когда она вбежала и снова бросилась к нему, он почти не поверил, что она опять вернулась к нему и снова с ним, снова покорная, нежная и любящая и так не похожая на ту, какою ушла, бросив на него свой последний, злобный, торжествующий взгляд.

Она без слов рыдала на его груди, страстно прижимая руки его к своим губам, и не только прощала ему теперь все, но даже и не помнила больше, что он оскорбил ее… И он с восторгом, как ребенка, поднял ее на руки, перенес через всю комнату на диван и, бережно опустив ее на него, осыпал поцелуями ее заплаканное лицо. И любовь их, после бури, пронесшейся над их головами, казалась им теперь еще лучше и прекраснее…