Женева – один из многих городов Швейцарии, создающий впечатление опрятной обыденности в окружении романтики. Точно такое же впечатление оставляет вид домохозяйки, развешивающей постиранное белье в прекрасном саду. Улицы чистые, ровные, дома добротны и безлики, иногда между ними попадаются «виллы» фантастической внешности и оформления, демонстрирующие полное отсутствие архитектурной мысли и вкуса; магазины неизменно полны всяких пустяков, привлекающих туристов, но предлагают мало настоящей местной продукции, которую легче и дешевле купить в других местах; часы, сверкающие в витрине главного ювелирного магазина на Ке-де-Берг, ничуть не лучше тех, что можно увидеть в таких же витринах на Бонд-стрит или Риджент-стрит. В самой Женеве ровным счетом нет ничего примечательного, кроме исторических ассоциаций и памяти о великих людях вроде Кальвина и Руссо. Главная достопримечательность города – это его естественное окружение: голубое озеро и горные цепи с возвышающейся вдали вершиной Монблана – «в венке туманов, обласканной солнцем, в короне снегов».

Пригороды намного привлекательнее центра города. За кольцом главных улиц и вдали от ненавистного, ни на минуту не утихающего звона электрических трамваев можно встретить немало нарядных поместий, расположенных в окружении густых лесов и ярких цветочных клумб, где даже самый привередливый ценитель красоты найдет усладу для глаз на пути к Мон-Салев и Морне. Здесь по склонам гор стекают потрясающие туманы, небо на рассвете и закате расцвечивают роскошные тона, отражаясь, как в зеркале, в бесконечной синеве озера, и даже в разгар лета над свежими зелеными полями дует приятный ветерок, приносящий с собой холодный аромат альпийских снегов. В это свежее прекрасное осеннее утро Диана Мэй быстро шла легкой, нетерпеливой походкой, преисполненная возбужденного ожидания. Она никогда еще не чувствовала себя так хорошо. Здоровый дух пульсировал в жилах, сверкал в глазах. Радостное ощущение полной свободы придавало каждому движению тонкой, гибкой фигуры эластичность и грацию, которые считают атрибутом юности, хотя на самом деле молодость бывает неуклюжа в движениях и неказиста формой. После прибытия в Женеву Диана провела два дня и две ночи в тихом маленьком отеле, чтобы как следует отдохнуть после путешествия из Англии перед тем, как явиться в шато Фрагонар, резиденцию загадочного доктора Димитриуса. Она ненавязчиво навела кое-какие справки относительно поместья и его хозяина. Никто, похоже, ничего не знал сверх того, что месье Димитриус был богат и что шато по его заказу построил знаменитый французский архитектор, не жалевший ни чужого труда, ни чужих денег. Доктор Димитриус слыл ученым, с головой погруженным в какие-то сложные исследования. Он был холост и жил один с матерью. Но сейчас дел у него стало так много, что ему пришлось подать объявление о поиске помощницы в лице какой-нибудь интеллигентной пожилой дамы. Последним наблюдением Диана была обязана болтливому книготорговцу с Рю-дю-Монблан. Она слушала и улыбалась, перебирая разложенные на прилавке дешевые романы.

– И место еще не сдано? – поинтересовалась она.

– Ах, нет, мадам! Его вряд ли когда-нибудь сдадут. Какая дама признает, что она уже существенно в летах? Что вы! Это невозможно!

Позже Диана узнала, что шато Фрагонар находится далеко от Женевы и на приличном расстоянии от проезжей дороги.

– Мадам желает осмотреть поместье? – спросил веселый кучер небольшой наемной коляски. – Сначала потребуется получить разрешение. Но люди там очень милые. Просто чудесные. Не хуже Ротшильдов. А если не разрешат, можно нанять лодку и осмотреть поместье с озера. Лужайка спускается к самой воде.

– Превосходно, – едва слышно пробормотала Диана. – Неплохо было бы пожить в таком райском уголке.

Она спросила словоохотливого кучера, долго ли идти до шато пешком.

– Около часа, – ответил тот. – Очень приятная прогулка, мадам. Всю дорогу можно любоваться на горы.

Услышанное помогло определиться с окончательным планом действий. Диана помнила, что эксцентричное объявление требовало от соискательниц приходить в промежуток с шести до восьми утра – идеальное время для прогулки на свежем альпийском воздухе в солнечный день. Диана решила, что пойдет следующим утром пешком. Перед тем как отпустить извозчика, она уточнила местоположение шато и самый простой и быстрый маршрут.

И вот, проснувшись с первым проблеском зари, одевшись в «модельное» платье из темно-синей саржи, трофей, успешно вывезенный ее подругой Софи из империи французских портных, Диана направилась к месту будущих приключений. Она шла легко и бодро, утро выдалось ярким, прохладным и казалось почти холодным, когда с гор налетал ветер. Диана с удовольствием ощущала в себе чудесное возбуждение и легкость, которые придавал ее организму прозрачный воздух, очищенный постоянным присутствием льда и снега. Шагая в радостном настроении, она размышляла о множестве вещей, ее удивляли и восхищали происходившие с ней перемены, за неделю перетряхнувшие всю ее монотонную жизнь, наполнив ее, как в калейдоскопе, блестящими, разноцветными бликами. Паутина судьбы потеряла свой тускло-серый цвет, напоминавший цвет платьев, который, по мнению ее отца, более всего подходил для немолодой женщины. В ткацкий станок судьбы прокрались розовые и голубые нити надежды. Дни, посвященные ведению домашнего хозяйства, проверке счетов и расстановке букетов, теперь казались Диане очень далекими. Ее разум не мог поверить, что совсем недавно она отвечала за заказ продуктов на обед и ужин и за общее управление делами в летней резиденции «Розовый луг» на побережье Девоншира, том самом роковом берегу, где ее настиг столь жестокий конец. Перед отъездом из Лондона она прочитала несколько мимолетных заметок об этом происшествии под заголовками «Смерть на пляже», «Печальная судьба одной дамы» и «Несчастный случай во время купания». Но так как ее никто не знал, она, естественно, исчезла из общества, не оставив следа, как еще одна лишняя женщина. Живой в это славное швейцарское утро ощущала себя совсем другая, полная надежд Диана, а вовсе не та, смирившаяся с судьбой, покорная, благовоспитанная старая дева, умевшая ткать гобелены и терпеть кусачие, ворчливые настроения отца.

«Я до сих пор, похоже, ни разу не принадлежала самой себе, – подумала Диана. – А сейчас даже не вспоминаю об отце с матерью. В какой гнетущий жупел я превратила мой долг перед ними! А так называемая любовь – еще один жупел.

Диана взглянула на часики – одну из изящных безделушек Софи Лэнсинг. «Возьми взамен своих, – предложила Софи, – тех, что должны прислать на память твои скорбящие родители». Без десяти семь. Осмотревшись по сторонам, Диана увидела по левую руку ответвление дороги, круто сворачивающее к шикарным воротам из кованого железа со странной эмблемой в виде двух скрещенных копий, выходящих из центра звезды, и поняла, что пришла по назначению. Она направилась к воротам, сердце застучало чаще. У ворот не было сторожки, Диана потянула за ручку, предполагавшую наличие звонка. Она ничего не услышала, однако засов на воротах бесшумно отодвинулся, и они медленно открылись. Диана нерешительно вошла, ворота так же медленно закрылись за ней. Она находилась на территории шато Фрагонар. По обе стороны подъездной аллеи тянулись клумбы с гелиотропами в полном цвету. Подняв глаза, Диана увидела густые цветущие кусты и ухоженные деревья, чьи ветви отбрасывали тени на бархатистую сочно-зеленую траву. Местами деревья расступались, образуя лиственные арки, сквозь которые были видны волшебные синие воды озера и слепящая глаза белизна далеких заснеженных горных вершин. Диана была бы рада побродить в столь очаровательных окрестностях, ведь она тонко понимала и чувствовала красоту природы и те радости, которые она дает любящему ее человеку с взыскательным вкусом, но напомнила себе, что доктор Димитриус наверняка любит точность и пунктуальность и предпочитает, чтобы посетители не опаздывали. Когда Диана подошла к шато, в наполненной солнечным светом тишине раздался неторопливый, мелодичный серебристый звон – часы отбивали семь утра. Шато походило на греческий дворец в миниатюре и было окружено широкими мраморными аркадами, чьи карнизы поддерживали ионические колонны с тонкими каннелюрами. Между двумя аркадами с каждой стороны играли струями фонтаны. Диана едва успела охватить взглядом всю картину, пока поднималась по короткой лестнице ко входу в поместье. Увидев звонок, она без колебаний позвонила. На зов явился слуга-негр, одетый в неброскую темную ливрею.

– Доктор Димитриус дома? – спросила она.

Негр выразительным жестом коснулся своих губ, давая понять, что нем. Однако он не был глух, потому что ответил на вопрос утвердительным кивком. Слуга вежливым жестом пригласил Диану войти. Через пару секунд Диана очутилась в просторной библиотеке – помещении выдержанных пропорций, очевидно, занимавшем всю боковую сторону дома, с большими застекленными дверями с обоих концов, через которые открывался потрясающий вид.

Предоставленная на минуту самой себе, Диана с робкой решительностью стала ходить по библиотеке и разглядывать убранство: большие глобусы Земли и небес, занимавшие один угол, нацеленный в небо длинный телескоп на подставке и особенно загадочный инструмент из качественной стали на куске хрусталя, который непрерывно раскачивался туда-сюда, высекая при движении крошечную искру.

– Что-то вроде часового механизма, – вполголоса сказала она. – Но где его шестеренки?

– Да, где? – произнес низкий, довольно приятный голос. – Как говорил Гамлет, вот в чем вопрос!

Диана вздрогнула и быстро обернулась, залившись краской по самые брови. Рядом с ней стоял мужчина среднего роста и легкой комплекции.

– Вы и есть доктор Димитриус? – спросила Диана.

Тот улыбнулся.

– Он самый. А вы?..

Диана быстро смерила его взглядом. Хозяин шато вовсе не выглядел пугающе, подозрительно или эксцентрично. Молод? Да, для мужчины еще молод, не старше сорока. Очень представительный, если только интеллигентные черты лица, красивые глаза и ладную фигуру считать синонимом внешней привлекательности. Что именно ее создавало, Диана не успела уловить – у нее не было времени на размышления. Она сразу перешла к делу.

– Меня зовут Диана Мэй, – представилась она, чувствуя нервозность, но мало-помалу ее сдерживая. – Я приехала из Англии по вашему объявлению. Я интересуюсь, очень глубоко интересуюсь вопросами современной науки и приобрела некоторые знания благодаря самостоятельным, но, признаться, бессистемным занятиям. Я очень хочу быть полезной и не боюсь риска…

Поймав твердый, изучающий взгляд доктора Димитриуса, Диана запнулась. Он пододвинул к окну обычный стул.

– Прошу вас, присаживайтесь, – предложил хозяин шато, делая вежливый жест. – Вы пришли сюда из Женевы пешком?

– Да.

– Когда вы приехали в Женеву?

– Два дня назад.

– Вы кому-нибудь говорили о цели вашего приезда?

– Только одному человеку – близкой подруге, ссудившей денег на мое путешествие.

– Понятно! – Димитриус доброжелательно улыбнулся. – Вы не объясняли, кто вы и зачем пожаловали, добрейшим хозяевам женевских отелей?

Диана бросила на собеседника быстрый удивленный взгляд.

– Нет конечно.

– Мудрая женщина. – Димитриус пододвинул второй стул и сел рядом. – Мой опыт показывает, что иногда одинокие дамы, приезжающие в незнакомый город и незнакомый отель, так сказать, бросаются на грудь конторщика или хозяйки заведения и выбалтывают им все свои планы. Это большая ошибка. Хотя ее допускают по простоте душевной, она широко распространена. Вы такой ошибки не сделали – уже хорошо. Вы никогда не были замужем?

Диана покраснела и тихо ответила:

– Нет. Я, что называется, холостячка. Старая дева.

– Первое определение, безусловно, более приемлемо. Слово «холостячка» чем-то напоминает «холст» и прях прежних времен, каждая из которых, словно Маргарита, ждет Фауста, не подозревая, что за спиной притаился дьявол. «Старая дева» – грубое английское выражение, – да, грубые выражения в английском языке тоже существуют! – и сколько бы я ни уважал Англию и англичан, я не могу оправдать их «жокейское» отношение к женщинам. Вы понимаете, о чем я?

– Я полагаю, что да, – медленно ответила Диана. – Если женщина не играет роль рабыни мужчины или ее не купили в качестве игрушки, она превращается в посмешище.

– Именно! Вы прекрасно выразили мою мысль. – В глазах Димитриуса мелькнула радость оттого, что его поняли. – Однако давайте перейдем к делу. Итак, вы холостячка и, в соответствии с требованиями моего объявления, одиноки в этом мире и не связаны чем-либо, что могло бы отвлекать ваше внимание. Правильно?

– Да, – тихо ответила Диана.

– Вы, надеюсь, помните, что я искал смелую, решительную женщину зрелого возраста. Вы не выглядите очень уж «зрелой»…

– Мне больше сорока лет.

– Искреннее, хотя и необязательное признание, – с улыбкой прокомментировал хозяин шато. – Вам не следует признавать свой возраст больше того, насколько вы выглядите. В то же время я рад, что вы его назвали. Так будет лучше для моих целей. И вы считаете себя смелой и решительной?

Диана посмотрела ему в глаза.

– Я думаю, что да. Я надеюсь. У меня раньше было много иллюзий, но я не добилась ничего из того, на что рассчитывала. Поэтому могу честно сказать, что для меня не важна даже смерть. У меня нет чего-то такого, ради чего стоило бы жить, за исключением любви к природе и ее красоты.

– А также ее мудрости и власти над нами всеми, – добавил доктор Димитриус. – И если мы не сравнимся с ее мудростью нашим стремлением к познанию, если не подчинимся ее власти и не будем поклоняться ей, то мы определенно «умрем».

В глазах доктора промелькнуло странное выражение. На мгновение Диане стало не по себе. Димитриус с нажимом продолжил:

– Да! Если вы изучаете природу, то сами это понимаете. Как и то, что самые великие, далеко идущие, удивительные и вдохновляющие открытия, сделанные в науке за последние тридцать лет, – это результат осторожного, а иногда случайного проникновения в одну-две малюсенькие клетки неохватного живого разума природы. Мы кое-чего достигли, но сколько еще предстоит сделать!

Он замолчал. Диана вопросительно посмотрела на собеседника. Поймав ее нетерпеливый, заинтересованный взгляд, Димитриус улыбнулся.

– У нас будет еще много времени поговорить об этих вещах, – сказал он, – если я решу, что вы мне подходите. Какими языками вы владеете, кроме родного?

– Французским, итальянским и немного русским. Первыми двумя – бегло. Русский я начала изучать сравнительно недавно, к тому же он довольно трудный…

– Так как я сам русский, вам, вероятно, будет легче. Изучение такого языка без учителя говорит о серьезных намерениях и большом запасе душевной энергии.

Диана слегка покраснела от похвалы, но промолчала.

– Полагаю, вы хорошо поняли, мисс Мэй, – перешел Димитриус на более формальный тон, – что ассистентка нужна мне как минимум на полтора, а возможно, на два года. Если я приму вас на работу, вы будете должны подписать договор на этот срок. Еще один очень важный момент – конфиденциальность. Что бы вы ни делали, что бы вы ни увидели и ни услышали, работая под моим началом, ваш язык должен быть на замке. Вы обязаны строжайше соблюдать тайну, и в течение всего периода проживания в этом доме вам не разрешается писать и получать письма. Если вы действительно одиноки и ничем не связаны, как упоминалось в моем объявлении, то выполнение этих правил не доставит вам больших трудностей. Мои химические эксперименты могут дать, а могут не дать искомый результат, однако, пока я ими занят, я не хочу, чтобы какие-нибудь неуклюжие подражатели вели исследования в той же области. Поэтому я не желаю допускать даже малейшего риска оглашения характера моих опытов.

Диана наклонила голову в знак согласия.

– Я понимаю, – сказала она. – И готова принять ваши условия. Мне только хотелось бы написать одно-единственное письмо – я могу отправить его из отеля, – чтобы возвратить подруге деньги, которые я у нее заняла. И я вынуждена просить вас выдать мне эту сумму авансом в счет будущей зарплаты. После этого мне не перед кем больше отчитываться. Софи, моя подруга, письменно подтвердит получение денег, и на этом наша переписка закончится.

– И эти ограничения вас не беспокоят и не раздражают?

Диана улыбнулась.

– Меня больше ничего не беспокоит и не раздражает. Жизнь для меня сейчас состоит из одного шага за другим, и я благодарна, когда попадается что-нибудь интересное.

Димитриус встал со стула и прошелся туда-сюда, заложив руки за спину. Диана завороженно наблюдала за ним с чувством, близким к страху или нервозности, опасаясь, что ее не примут. Она отметила про себя гибкое, атлетическое телосложение хозяина дома – он был одет в хорошо скроенный, простой летний костюм из белой фланели, – несколько надменную посадку темноволосой, плотной головы и, наконец, его руки, несмотря на беспечную позу, одновременно выражавшие силу и утонченность.

Неожиданно Димитриус развернулся на каблуках и посмотрел на нее.

– Мне кажется, вы мне подходите, – сказал он. Сердце Дианы екнуло от облегчения, отчего ее лицо залила непрошеная краска радости. – Мне кажется, что я найду в вашем лице послушание, заботливость и верность делу. Остается, однако, еще один важный момент. Считаете ли вы, в свою очередь, что сработаетесь со мной? Я довольно властный, если не сказать, упертый человек. Я страшно не люблю, когда работа выполняется спустя рукава. Мне часто не хватает терпения, и я могу быть большим брюзгой. Все это вы должны хорошенько взвесить, потому что, говоря, что со мной нелегко иметь дело, я вас ни капли не обманываю. И еще! – Он подошел на несколько шагов ближе и посмотрел Диане прямо в глаза. – Проводимые мной эксперименты очень опасны. Как было сказано в объявлении, вы не должны бояться риска, потому что, если вы согласитесь ассистировать мне в решении некоторых химических проблем, это может стоить вам жизни.

Диана улыбнулась.

– С вашей стороны очень любезно подготовить меня ко всем трудностям и опасностям, с которыми я могу столкнуться. Но человек может умереть только один раз. Если вы меня примете, я постараюсь всячески выполнять ваши указания во всех деталях и по мере человеческих сил, не давая вам повода для недовольства.

Димитриус все еще пытливо смотрел ей в глаза.

– У вас крепкие нервы?

– Я так думаю.

– Вы должны быть в этом уверены. Моя лаборатория – не место для колебаний, сомнений и страхов. В ней иногда происходят удивительные явления.

– Я уже сказала, что я не из пугливых, – с оттенком уязвленной гордости прервала его Диана. – Если вы мне не верите, можете меня прогнать. Но если вы готовы принять меня, прошу вас доверять моей самооценке.

Ученый рассмеялся, и его лицо засветилось добротой и весельем.

– Мне это по душе. Я вижу, что вы не из робких. Это хорошо. Я окончательно убедился, что вы мне подходите. А вы, похоже, решили, что я подхожу вам. Прекрасно! Ваше жалованье будет составлять тысячу в год.

Диана охнула от неожиданности.

– Тысячу? В год? А-а-а, вы имеете в виду франков…

– Нет. Я имею в виду тысячу фунтов стерлингов. Риск, на который вы идете, работая со мной, этого вполне стоит. Вам будут предоставлены личные апартаменты и часы досуга для чтения и учебы в частном порядке, питание вы будете получать бесплатно, правда, вам придется сидеть с нами за общим столом, если не возражаете. А во время, свободное от работы или других занятий, было бы замечательно, если бы вы могли составлять компанию моей матери.

Диана почти лишилась дара речи, она была потрясена необычайной щедростью предложения.

– Вы слишком добры, – пробормотала она. – Вы желаете дать мне больше, чем я заслуживаю.

– Мне виднее, – ответил Димитриус, перешел к рабочему столу, стоявшему посредине помещения, открыл ящик и достал лист бумаги. – Подойдите, пожалуйста, прочитайте и распишитесь.

Диана подошла, остановилась рядом, взяла листок и внимательно его прочитала. Договор был составлен в простых, коротких выражениях, в нем говорилось, что она поступает на работу к Федору Димитриусу в качестве доверенной ассистентки и личного секретаря на срок не менее одного года с продлением этого срока, при наличии согласия обеих сторон, до двух лет. Диана, ни секунды не колеблясь, взяла перо, обмакнула его в чернила и в привычной манере четко, разборчиво расписалась.

– Красивая подпись, – похвалил доктор Димитриус. – Почерк полностью раскрывает характер человека. У вас сильная воля и хорошие мозги. Вам уже приходилось их применять?

Диана немного подумала и улыбнулась.

– Да, путем их сдерживания.

В глазах собеседника мелькнула веселая искорка.

– Понятно. А сейчас… – он положил подписанный договор в ящик стола и запер его, – вы должны выполнить мои первые распоряжения. Сначала мы вместе позавтракаем, и я представлю вас моей матери. Затем вы вернетесь в свой отель в Женеве, оплатите счет и заберете вещи. Я покажу вам короткий путь в город через поместье и вдоль берега озера. Кстати, сколько вы задолжали вашей подруге в Англии?

– Примерно сто фунтов.

– Вот вам английская банкнота на эту сумму. – Димитриус выдернул ее из лежащей на столе пачки банкнот. – Отправьте ей деньги заказным письмом. А вот еще пятьдесят фунтов на непосредственные расходы. Эти деньги – аванс в счет вашей зарплаты. После завтрака возвращайтесь в отель, отвезите багаж на железнодорожный вокзал и оставьте его в камере хранения. Вам дадут номерок. Когда все это сделаете, спокойно возвращайтесь сюда той же тайной тропинкой, которую мы вам покажем, а я потом пошлю за вашими вещами человека из Морне, который мне иногда помогает. В таком случае женевские сплетники не смогут выяснить, что с вами произошло и куда вы решили уехать. Вам все понятно?

– Вполне! Я в точности выполню все указания.

– Отлично! А теперь идем, я познакомлю вас с моей матерью.

Димитриус провел Диану в комнату с другой стороны прихожей – прекрасную залу с легкой, элегантной мебелью, где за соблазнительно накрытым столом с белоснежной скатертью, тонким фарфором и сверкающим серебром сидела одна из самых симпатичных пожилых дам, какую можно было себе представить. Она поднялась навстречу сыну и Диане и подошла к ним с очаровательной грацией. Ее высокая, сухая фигура, седые до снежной белизны волосы, нежное лицо с тонкими чертами, на котором светились добрейшие голубые глаза, создавали вокруг нее ореол привлекательности и доброжелательности.

– Мама, – объявил Димитриус, – я, наконец, нашел женщину, готовую помогать мне в работе. Вот она. Познакомься – мисс Диана Мэй. Она приехала из Англии. Диана, это мадам Димитриус.

– Милости просим. – Мадам протянула Диане обе руки в добром жесте, от которого у одинокой Дианы защемило сердце. – То, что мой сын удовлетворен вами, большое для меня облегчение. У него такие великие замыслы, такие чудесные планы! Вот только я не в состоянии их понять. Мне не хватает ума. Вы пришли из Женевы пешком? И еще не завтракали? Присаживайтесь, моя милая, кофе только что подали.

Через две-три минуты Диана безо всякой натянутости болтала с двумя самыми умными и общительными людьми, каких встречала в своей жизни. Зажатость, от которой она страдала много лет, постепенно рассосалась, ее природный ум и живой характер засверкали с такой яркостью, какой она не чаяла в себе с тех пор, как ее желчный отец и толстая мать «указали ей место» из-за неспособности Дианы выйти замуж. Мадам Димитриус помогла разговорить гостью, временами Диана также ловила на себе задумчивый взгляд черных, почти мрачных глаз Федора Димитриуса, отчего в душе снова оживала застарелая привычка задаваться вопросами: как сложатся новые обстоятельства, какую работу ей поручат и чем закончится все это странное приключение? Но когда после завтрака Диане показали выделенные для нее прекрасные апартаменты, обставленные с максимальным удобством и роскошью, с окнами, из которых открывался великолепный вид на озеро и горную цепь Монблан, она остолбенела, пораженная необыкновенной удачей, и честно, без малейших колебаний сказала об этом вслух. Мадам Димитриус, похоже, понравилось откровенное восхищение Дианы.

– От нас не убудет, – ласково сказала она. – Вам предстоит заниматься мудреной, нелегкой работой, ваш разум будет уставать. Вам надо будет отдыхать и расслабляться, поэтому мы постарались создать как можно больше уюта. Здесь, как вы видите, много книг и есть пианино «Бижу гран» с очень мягким звучанием. Вы играете?

– Немножко.

– Сыграйте для меня что-нибудь.

Диана послушно заняла место у пианино, ее пальцы сами собой пробежали по клавишам, начав милую прелюдию Шопена – лабиринт нежных нот, переплетающихся, словно шелковые цветки на изысканном гобелене. Инструмент был отзывчив, высокого качества, и Диана вскоре настолько погрузилась в удовольствие от игры, что почти забыла о слушателях. Закончив играть и подняв голову, Диана перехватила взгляд Димитриуса.

– Превосходно! У вас редкий дар, – сказал он. – Вы играете как виртуоз и мыслящий человек.

Диана зарделась от смущения. Ее редко хвалили за какие-либо достижения. Мадам Димитриус улыбалась ей со слезами на глазах.

– Эта музыка возвращает меня в мою молодость, – сказала она. – В былые дни, полные надежд и ожиданий. Ах! Вы часто будете для меня играть?

– Когда захотите, – польщенно ответила Диана. Она начала проникаться любовью к этой очаровательной, достойной пожилой даме, чьи чувства не отупели настолько, чтобы оставаться равнодушной к тонкой печали Шопена. – Только попросите, и я сыграю.

– Вы осмотрели свои апартаменты, – заключил Димитриус. – Пора возвращаться в Женеву за багажом. По территории поместья мы пройдем вместе. Этот маршрут сокращает путь до получаса вместо почти двух часов по главной дороге.

– Сегодня утром мне не показалось, что я шла два часа, – возразила Диана.

– Возможно, вы торопились прийти сюда, а в Швейцарии гулять всегда скорее приятно, чем утомительно. Но обычно дорога сюда занимает два часа. Идти коротким путем и проще, и приятнее.

– Оревуар! – улыбнулась мадам Димитриус. – Ты, Федор, придешь к обеду, я полагаю, а вы, мисс Мэй?

– Я даю ей увольнительную до второй половины дня, – сказал Димитриус. – Диана должна вовремя вернуться к чаю – этому английскому средству борьбы со всеми неприятностями.

Он рассмеялся и, отвесив матери прощальный поклон, вышел из комнаты первым, обогнав Диану на несколько шагов. Она на мгновение задержалась, бросив на пожилую женщину наполовину робкий, наполовину печальный взгляд.

– Я смогу вам понравиться? – тихо спросила Диана. – Я почти никому не нравилась, хотя я не считаю себя неприятным человеком.

Мадам мягко взяла ее за обе руки и поцеловала.

– Не падайте духом, дорогая моя. Вы мне уже нравитесь. Вы будете помощницей моему сыну, и я чувствую, что вам хватит терпения. Этого достаточно, чтобы завоевать не только мою симпатию, но и мою любовь.

С благодарной улыбкой Диана кивком попрощалась и вышла за Димитриусом, который уже ждал ее в саду.

– Женщины всегда оставляют за собой последнее слово, – с добродушной иронией заметил он. – И целуются даже с врагами.

Диана бросила на него откровенный взгляд.

– Вы правы. Я часто это наблюдала. Но ваша мать и я не будем врагами, а я… я благодарна даже за показное проявление симпатии.

Димитриус немного опешил.

– Вас так мало любили? И это для вас так важно?

– Разве для других это не важно?

– Нет. Мне, например, все равно. Я не маленький и давно махнул рукой. Мне в целом известно, что такое любовь и симпатия, особенно любовь. Любовь – это определенное количество поглаживания собственного «я», словно котенка. Хотя все мои усилия направлены на создание комфортных условий для этого самого «я» в плане здоровья и постоянной радости от жизни, мне необязательно, чтобы меня гладили, как котика, ожидая, что я буду мурлыкать в ответ. Я не намерен превращаться в мурлыкающее животное.

Диана рассмеялась веселым, милым смехом, прозвучавшим звонко и молодо, словно девичий. Димитриус бросил на нее быстрый, удивленный взгляд.

– Я вас рассмешил? – спросил он с легким раздражением.

– Да, рассмешили. Прошу вас, не обижайтесь на мой смех. Необязательно думать, будто все только того и желают, чтобы заставить вас мурлыкать. Я, например, не желаю. По мне, так лучше уж рычите, как медведь. – Она опять рассмеялась. – Мы прекрасно сработаемся. Я уверена.

Они шли несколько минут молча.

– Мне кажется, что вы моложе, чем говорите, – наконец сказал Димитриус.

– Если бы! – с жаром ответила Диана. – Увы, желать этого бесполезно. Я не краб и не могу пятиться задом. Правда, сейчас я чувствую себя маленьким ребенком, готовым оббежать весь этот прекрасный сад, все рассмотреть, отыскать все прелестные уголки. Какое красивое место! И как мне повезло, что я заслужила вашу благосклонность! Я совершенно счастлива уже потому, что могу жить здесь.

Димитриус расплылся в улыбке.

– Я рад, что вам понравилось, – сказал он и, достав из кармана ключ, вручил его Диане. – Мы дошли до конца озера, дальше вы можете идти одна. Тропинка ведет к калитке, которую можно открыть этим ключом, потом поверните налево, извилистая лестница под деревьями выходит прямо на главную дорогу. Полагаю, в городе вы разберетесь, как дойти до отеля?

– Да. Я вернусь в шато после обеда этой же дорогой. Вы очень любезны, что проводили меня. Вам пришлось прервать из-за меня работу.

Спутник Дианы улыбнулся.

– Работа подождет. Честно говоря, почти вся моя работа будет стоять, пока вы не вернетесь.

С этими словами Димитриус вежливо приподнял шляпу и, развернувшись, пошел обратно, а Диана быстрым шагом направилась в сторону города.