С началом новой жизни судьба, похоже, встала на сторону Дианы. Она, не теряя времени, воспользовалась предоставившимися ей разнообразными, любопытными развлечениями. Первым делом на следующий день после прибытия в Лондон Диана попыталась нанести визит в свой старый дом в Ричмонде и взглянуть на «скорбящих» родителей. В назначенный ею час после обеда отель предоставил автомобиль с шофером. В это время, как она знала по опыту, мать дремала на диване, а отец клевал носом над газетой. Проходя через фойе отеля, чтобы сесть в машину, Диана лицом к лицу встретилась с бывшим возлюбленным, достопочтенным капитаном Реджинальдом Кливом, грузным, недурно выглядящим мужчиной лет пятидесяти или больше. «Что случилось, – подумала она, – с некогда тонкими чертами лица, которыми я когда-то восхищалась? Почему те глаза, которые „в глазах готовы раствориться“, стали маленькими и заплыли жирком, наполовину спрятавшись под красными, припухшими веками?» Одетая со спокойной, незатейливой элегантностью Диана медленно двинулась навстречу бывшему возлюбленному. Капитан прикуривал сигару и готовился выйти из отеля, как вдруг заметил ее и с восклицанием «ни черта себе!» выронил зажженную спичку. Он быстро затоптал огонь на полу, подскочил ко входной двери отеля, распахнул ее и, приподняв шляпу и пробормотав: «Вы позволите?», наградил Диану взглядом нескрываемого обожания. Она слегка поклонилась, поблагодарила очаровательной улыбкой, действовавшей на тех, кто ее видел, как яркая вспышка света, и вышла на улицу, где портье помог ей сесть в автомобиль. Капитан Клив проводил машину глазами до поворота и направился в кабинет управляющей отелем, с кем состоял на короткой ноге и кого мог без стеснения расспросить.

– Эта молодая дама живет в нашем отеле? – спросил он с порога. – Та, что сейчас вышла?

– Да. Приехала из-за границы два дня назад. Очень красива, не находите?

Клив кивнул.

– Пожалуй! Я такой никогда не видел. Вы знаете, кто она?

– Ее зовут мисс Диана Мэй. Ее рекомендовал… Боже! Что-нибудь случилось?

Капитан внезапно побледнел, затем так же внезапно побагровел, вцепившись в край стойки, к которой он привалился, словно боялся упасть.

– Нет-нет! – нетерпеливо ответил он. – Ничего не случилось. Вы уверены, что ее именно так зовут? Диана Мэй?

– Совершенно уверена. Ее привел управляющий нашим банком. Он сказал, что она недавно приехала из Швейцарии, где проходила учебу. Кажется, жила у одного из его друзей в Женеве и в настоящее время находится в Лондоне одна. Он ищет для нее спутницу или компаньонку. У девочки много денег.

Клив нервно подергал усы и натянуто засмеялся.

– Занятно! – воскликнул он. – Я знал одну девушку по имени Диана Мэй много лет назад до того… до того, как женился. Но не эту, нет. Хотя та тоже была красива. Интересно, они, часом, не родственницы? Надо будет спросить у нее.

– Когда она вносила свои данные в журнал, то заметила вашу фамилию. Похоже, она вас знает, потому что спросила, остановились ли вы и ваши члены семьи в нашем отеле. Я ответила «да» и спросила, знакома ли она с миссис Клив. Однако она ответила, что не знакома.

Капитан растерялся и только бормотал «ох» и «ах», очевидно, не очень обращая внимание на слова управляющей. Он вышел на улицу, в ушах звенело имя – Диана Мэй, перед глазами маячил призрак обаятельной девушки, которую он только что увидел. В уме вспыхнул уголек тупой обиды на то, что он женат на женщине до того толстой, что она не могла нагнуться и завязать шнурки на своей обуви и что его дети так малопривлекательны и неэлегантны, что на них никто не смотрит.

«Какие мы глупцы, что вообще женимся, – произнес он про себя. – В пятьдесят пять лет мужчина еще способен быть любовником девушки, в то время как женщины угасают задолго до этого возраста».

Тем временем Диана переживала достаточно забавные приключения, если бы еще сохраняла способность находить забаву в чем-то «просто человеческом».

Она прибыла к своему бывшему дому, расположенному немного в стороне от Ричмонда, и попросила водителя машины подождать у ворот каретного сарая, решив пройти короткое расстояние до дома пешком. Как ей была знакома и в то же время незнакома эта широкая полоса аккуратно укатанного гравия! По обеим сторонам дорожки росли рододендроны, сквозь ветви которых местами проглядывали гладкие зеленые лужайки и клумбы с летними цветами. Сколько раз она пропалывала и поливала эти клумбы, когда садовник уходил в запой, как обычно, притворяясь, что ему надо отлучиться из-за болезни близкого родственника. Остановившись на пороге, она огляделась вокруг. Все было, как прежде, все кругом выражало ту же липкую напыщенность и аккуратность, обычно присущие пригородным виллам, украшенным в мещанском вкусе. Диана позвонила в звонок. Появилась опрятно одетая горничная – не из числа слуг, когда-то работавших под ее началом.

– Мистер и миссис Мэй дома? – спросила Диана.

Горничная вызывающе наклонила голову. Ослепительная красота посетительницы оскорбила ее – она, как видно, тоже мнила себя красоткой из мюзик-холла.

– Миссис Мэй дома, но она отдыхает и не хочет, чтобы ее тревожили. Если только вы не по какому-то особенному делу…

– Дело весьма срочное, – спокойно объявила Диана. Я ее родственница и только что вернулась из-за границы. Я должна увидеться с ней. Или с мистером Мэем.

– Может быть, мисс Престон… – начала горничная.

Диана улыбнулась. Мисс Престон! Это еще кто такая? Новая приживалка? Компаньонка для мамочки и не слишком старая дама для папочки?

– Да, мисс Престон подойдет.

Диану провели в маленькую тенистую комнату для завтраков, которую она хорошо помнила. Здесь она проверяла счета от ремесленников и расходы на ведение хозяйства. Молодая женщина с дерзким лицом и каштановыми кудряшками оторвалась от романа и бросила на Диану вопросительный, надменный взгляд.

– Я приехала к миссис Мэй по очень личному, важному делу, – объяснила она.

– Как вас зовут? – неприветливо спросила девушка.

– У меня та же фамилия. Передайте ей, что ее желает видеть мисс Мэй.

– Я вовсе не уверена, захочет ли она вас видеть, – небрежно обронила девушка. – Я ее секретарша и компаньонка.

– Я так и думала. – Диана, не спрашивая позволения, уселась в кресло, вспомнив, какое оно удобное. – Я тоже одно время была при ней секретаршей и компаньонкой. Она очень хорошо меня знает.

– А-а-а, ну в таком случае… Она вас ждала?

– Не думаю. Но я уверена, что она будет рада меня видеть. Вас зовут мисс Престон, не так ли? Ну тогда, мисс Престон, ступайте и доложите ей обо мне.

В этот момент раздался громкий голос:

– Люси! Лю-си! Где моя трубка?

Диана рассмеялась.

– Все тот же голос, – сказала она. – Это ведь мистер Мэй? Он вас зовет и не любит, когда медлят, я угадала?

Лицо мисс Престон вдруг залила густая краска.

– Я сообщу миссис Мэй, – промямлила она и выскочила из комнаты.

Диана осмотрела маленькие знакомые вещицы, с которых когда-то смахивала пыль, расставляя их по местам. Связь с ними теперь казалась такой далекой, что они с таким же успехом могли быть реликвиями каменного века. Неожиданно дверь приоткрылась, и в нее просунулась красноватая физиономия с седыми усами торчком, как у терьера. За лицом последовало толстенькое тельце, и на пороге обозначился весь папочка. Он дружелюбно, даже с оттенком харизматичности спросил:

– Прошу прощения! Вы кого-то ждете?

Диана поднялась, ее изысканная красота и элегантность вихрем налетели на маленькую чувственную душу мистера Мэя.

– Да! – звонко ответила Диана уставившемуся на нее, как в гипнозе, хозяину дома. – Я пришла к миссис Мэй и к вам.

– Ко мне? – обрадованно воскликнул тот. – Я крайне польщен.

– Но мне лучше сначала переговорить с миссис Мэй. Я должна рассказать ей кое-какие странные вещи о ее дочери.

– О ее дочери?! О нашей дочери? О моей бедной Диане? – Мистер Мэй немедленно нацепил маску бакалейщика, обвешивающего покупателя с благодетельной улыбкой. – Наша милая дочь утонула прошлым летом. Утонула во время купания на берегу Девона. Ужас! Ужас! Она была такая…

– Молодая? – подсказала Диана.

– Нет… э-э-э… нет. Нельзя сказать, что молодая. Она не была такой юной девушкой, как вы. Нет! Зато была полезна и услужлива. Вы говорите, что хотите рассказать о ней нечто странное? Почему бы вам не начать с меня?

Он приблизился с «располагающей» улыбкой. Диана подавила смех и с серьезной миной ответила:

– Нет, я действительно считаю, что сначала должна все объяснить миссис Мэй. И я хотела бы, чтобы нас оставили наедине, без мисс Престон.

В этот самый момент мисс Престон вернулась и объявила:

– Миссис Мэй готова вас принять. – Обратившись к мистеру Мэю, она добавила: – Эта дама утверждает, что она ваша родственница и ее фамилия тоже Мэй.

Маленькие серо-зеленые глазки Джеймса Полидора раскрылись настолько широко, насколько позволяли толстые веки.

– Родственница? – переспросил он. – Вы уверены, что не ошиблись? Не могу поверить, что…

– Не ломайте голову попусту, – любезным тоном попросила Диана. – Я все объясню миссис Мэй. Она вспомнит. Можно я к ней пройду?

– Разумеется! – Ошеломленный мистер Мэй был слишком потрясен царственным видом и невероятной красотой посетительницы, чтобы собраться с мыслями или задать вопрос по существу. – Я проведу вас.

Он прошел первым по коридору в гостиную, где загадочную гостью ждала только что вставшая с дивана миссис Мэй. Она была еще более толстой и оплывшей, чем прежде, и одета в плохо сидящее серое платье с черными вставками, призванными имитировать годовой траур. Диана хорошо помнила этот старый серый балахон и не один раз в прошлом сетовала на его покрой и безнадежно мешковатый вид.

– Маргарет, – бойко объявил мистер Мэй, – Эта очаровательная юная дама пришла к тебе. Мисс Мэй! – и повернувшись к Диане: – Так как вы просили о личной беседе без свидетелей, я покину вас и вернусь через несколько минут.

– Большое спасибо! – поблагодарила Диана. Секундой позже дверь закрылась, и она осталась один на один со своей матерью. Диана не почувствовала никаких эмоций, ни тени нежности, она лишь диву давалась, как ее могла родить женщина столь аляповатого вида. Миссис Мэй смотрела на нее круглыми глупыми глазами выброшенной на берег трески.

– Я не имею удовольствия… – начала она.

Диана сделала один-два шага навстречу ей и расставила руки.

– Ты меня не узнаешь, мама?

Миссис Мэй вяло откатилась назад, как круглый неустойчивый столик на колесиках, и чуть не налетела на стену.

– Разве ты не узнаешь мой голос? – продолжала Диана. – Голос, говоривший с тобой больше сорока лет? Я твоя дочь! Твоя собственная дочь – Диана! Я не утонула, хотя заставила всех вас так подумать. Я сбежала из дома от однообразия. Уехала на год за границу, а сейчас вернулась. Что-то должно тебе подсказать, что я твой ребенок. Материнский инстинкт… – Диана рассмеялась холодным, саркастическим смехом. – Я знаю, что сильно помолодела. Я подробно расскажу о том, как это произошло и какой странный способ позволил этого добиться. Но я действительно твоя Диана. Твоя утонувшая доченька. Я жду, когда ты меня обнимешь и скажешь, как рада ты видеть меня живой и здоровой.

Миссис Мэй отступила еще дальше к стене и выставила вперед руки, словно защищаясь от нападения. Крыжовины глаз перекатывались в орбитах, маленький, пухлый рот открылся, как будто ей не хватало воздуха. Она не издала ни слова, пока Диана не сделала к ней быстрый шаг. Тут миссис Мэй внезапно пронзительно заверещала, точно гудок паровоза, потом еще раз и еще раз. За дверью послышался топот, она распахнулась, и в комнату вбежали мистер Мэй и мисс Престон.

– В чем дело? Что тут происходит? – хором воскликнули они.

Миссис Мэй, прижавшись к стене, указала на прекрасную гостью.

– Уведите ее! Задержите ее! – орала миссис Мэй. – Не дайте ей уйти! Вызовите полицию! Она сумасшедшая! А-а-а! Вы впустили в дом ненормальную. Она сбежала из приюта для умалишенных. Люси Престон, как вам не стыдно! Это вы ее впустили. Джеймс, какой же ты дурак! А-а-а! Видите, как она на меня смотрит? Эта ненормальная говорит, что она моя дочь Диана, утонувшая в прошлом году. Она буйнопомешанная! Джеймс, пошли за врачом и полицией, чтобы они ее отсюда увели. Берегись! Она может броситься на тебя и укусить. Неизвестно, что от нее ждать. О боже! О боже! У меня слабое сердце, а вы впускаете в дом полоумную. Какая жестокость! Вообразила себя моей дочерью Дианой!

Диана выпрямилась, как королева, произносящая речь для подданных.

– Да, я ваша дочь Диана! – повторила она. – Хотя, как я умудрилась родиться у таких родителей, ума не приложу. У меня с вами нет ничего общего. Но я не лгу. Я не утонула на побережье Девона в бухте рядом с «Розовым лугом». Я имитировала свою смерть. Потом провела год в Швейцарии и сейчас вернулась. Мне захотелось показать вам, что я жива, но мне от вас так же, как и вам от меня, ничего не нужно. Я уйду. До свиданья! До свиданья, моя бывшая мать.

Услышав эти слова, миссис Мэй издала еще один крик и начала сползать на пол. Мисс Престон поспешила ей на помощь. Мистер Мэй с дрожью в коленях, потому что был отъявленным трусом, боязливо, бочком подошел к прекрасной «беглой сумасшедшей».

– Ладно, ладно, – успокаивающе пробормотал он. Мистер Мэй полагал, что «ладно, ладно» – панацея от любых истерик лиц слабого пола. – Идемте, идемте со мной, сударыня. Ведите себя благоразумно и спокойно. Я о вас позабочусь. Вы ведь знаете, что вам нельзя вот так разгуливать без присмотра и говорить столь странные вещи? Спокойно следуйте за мной, я посмотрю, что могу для вас сделать.

Диана весело рассмеялась.

– Эх, папа! Бедный старый папа! Все тот же. Тебе ничто не грозит, не пугайся. Я тебя не покусаю. Меня ждет машина, я должна успеть к ужину в отель. – Она, легко ступая, вышла из гостиной, даже не оглянувшись на стонущую миссис Мэй, которую поддерживала мисс Престон. Джеймс Полидор последовал за Дианой, гадая, не следует ли расценивать ее слова об ожидающей на улице машине как восклицание сошедшей с ума Офелии: «Подайте мою карету!»

– Грейс Лори все еще у вас? – неожиданно спросила Диана.

Мистер Мэй отшатнулся и уставился на нее.

– Грейс Лори? Камеристка моей жены? Она вышла замуж и уехала в Австралию полгода назад. Откуда вы можете ее знать?

– Как твоя дочь Диана я ее прекрасно помню. Бедная Грейс! Добрая была душа. Она бы точно узнала мой голос. А ты не узнаешь?

– Совсем не узнаю, – осторожно ответил папочка, стараясь побыстрее выпроводить непрошеную гостью из дома. – Идемте, идемте, мне очень вас жаль, вы, очевидно, жертва одного из тех случаев потери личности, о которых мы часто слышим. Как жаль, что такая красивая девушка страдает от умственного расстройства. Вы, должно быть, не знаете, как выглядите и о чем говорите. Моя дочь Диана была на вас совершенно не похожа. Это была женщина среднего возраста, старше сорока… да…

– Была и есть. Я тоже старше сорока. Папа, зачем такое говорить вслух? Всем сразу станет ясно, насколько ты стар.

Она бросила на него такой пронизывающе обворожительный взгляд и одарила такой улыбкой, что у него голова пошла кругом.

– Бедное дитя, бедное дитя, – приговаривал он, похлопывая ее по руке, обтянутой изящной перчаткой, – какая жалость, совсем обезумела. А как красива! Невероятно красива! – Он не удержался и поцеловал руку. – Ладно, ладно, вы почти нормальны. Ведите себя хорошо. Вот дверь… вы уверены, что вас ждет машина? Вас проводить?

Диана высвободила руку, в ее серебристом сладком смехе зазвучали нотки веселья.

– Нет, папа! Как бы ты ни был слаб по женской части, влюбляться в собственную дочь никак нельзя. Молитвенник не велит. Кроме того, сумасшедшие девушки плохо подходят для галантных ухаживаний. Бедняжка! Ты сильно сдал за год. Не слишком ли ты стар для мисс Престон?

Краска залила без того порозовевшее лицо Джеймса Полидора. Он заморгал на особый манер, как всегда делал, когда хотел изобразить оскорбленную невинность. Еще более уверившись, что посетительница не в своем уме, он увещевал ее мягким, успокаивающим тоном:

– А-а-а, я вижу вашу машину. И вас никто не сопровождает? О боже! Я хотел бы отвезти вас в… туда, куда вам нужно. Если бы только мог…

– Нет, ты не хотел бы. Не сейчас, – со смехом ответила Диана. – Сейчас ты слишком напуган. Может быть, в другой раз.

Она легким движением отодвинулась от него и легкой элегантной походкой направилась к воротам каретного сарая, где ее ждал автомобиль. Шофер выскочил и открыл перед ней дверцу. Диана села в машину. Джеймс Полидор, пыхтя, подбежал и схватил водителя за рукав.

– Мне кажется, эта молодая дама понятия не имеет, куда едет, – доверительным шепотом сообщил он. – Где вы ее нашли?

Шофер опешил.

– Она остановилась в нашем отеле. И я ее сейчас туда отвезу.

Диана высунула голову из окна, сияя улыбкой.

– Видишь? Все в порядке. Не беспокойся обо мне. Ты же знаешь этот отель с видом на парк? Там я пока и живу, но надолго не задержусь.

– Я уверен, что вы надолго там не задержитесь, – ответил остолбеневший Джеймс Полидор. – Вас поместят в дом умалишенных, если уже не поместили и вы оттуда не сбежали.

Он с превеликим облегчением наблюдал за приготовлениями водителя к отъезду. Теперь сумасшедшая больше его не укусит, как предполагала жена. И все-таки как прекрасна эта девушка! Он не удержался и послал ей «располагающую» улыбку.

– До свиданья, дорогое дитя! Берегите себя! Ведите себя хорошо. Я… я заеду и проведаю вас в вашем… отеле.

– Даже не сомневаюсь! Ты, мой дорогой папочка, конечно, не утерпишь. Древняя миссис Росс-Персиваль, которой ты восхищаешься, не единственная красивая женщина в Лондоне. Не забывай. Пока!

Автомобиль быстро укатил прочь, оставив Джеймса Полидора в полном смятении чувств. Он был абсолютно убежден, что девушка, называвшая себя его дочерью Дианой, была жертвой какого-то психического расстройства, но как и когда она стала одержимой этой идеей, оставалось для него загадкой. Он вернулся в дом, чтобы выслушать многословные упреки своей второй половины и обсудить вопрос наедине с «секретаршей и компаньонкой» Люси Престон, с кем предпочитал иметь дело тет-а-тет, что, по его разумению, позволяло ему обнимать ее за талию и предаваться прочим приятным вольностям. Однако невероятная красота «беглой сумасшедшей» не давала ему покоя. Он решил любой ценой увидеть ее снова, безумную ли, вменяемую ли, и выяснить о ней все подробности.

Сама Диана по пути в отель еще раз осознала безграничность одиночества, в которое ее ввергла новая жизнь. Ее не узнали родные мать с отцом, лучшая подруга Софи Лэнсинг отказалась верить, что она все та же Диана. По сути, она заново родилась, причем повторное рождение использовало элементы, в которых не было ничего человеческого, и ей приходилось теперь с этим мириться. Спасением было то, что она не испытывала никаких эмоций – ни грусти, ни радости, ни страха, ни стыда. Диана ощущала себя странной личностью, стоящей в стороне от человеческой жизни, ее собственная жизнь намного превосходила человеческую. Необычную сущность Дианы наиболее точно выражало сравнение с лучом света, парящим над миром теней.

В тот же вечер банкир привел к ней славную, по-матерински обходительную даму, которую представил как миссис Бересфорд, вдову, чьи стесненные обстоятельства вынуждали ее искать места, где ей доверяли бы и платили адекватное жалованье. Ее приятные, добрые манеры, мягкий голос и, несомненно, хорошее происхождение сразу произвели на Диану благоприятное впечатление. К облегчению и удовлетворению банкира, обе дамы быстро договорились. Он, не колеблясь, заявил, что не успокоился бы, пока не обеспечил бы мисс Мэй надлежащую заботу и защиту. Его слова вызвали у Дианы усмешку, но она, как и подобает любой «девушке» в ее положении, всего лишь любезно поблагодарила. Диана пригласила управляющего банком и свою спутницу отужинать вместе, и они втроем спустились в столовую отеля, где удивительная красота новой постоялицы немедленно превратила ее в объект всеобщего внимания. Особенно усердствовал достопочтенный капитан Реджинальд Клив, сидевший за столом с устрашающе толстой женой и двумя устрашающе некрасивыми дочерями. Он, не таясь, восхищенно смотрел на чаровницу с чудесными, синими, как море, глазами и ослепительно-ярким тоном кожи, прикидывая, как сподручнее к ней подступиться и спросить, не родственница ли она Дианы Мэй, его бывшей знакомой. Капитан предпринял свою попытку после ужина, когда Диана со спутниками проходила через фойе и на минуту остановилась перед «Программой лондонских развлечений», вывешенной для удобства постояльцев.

– Прошу прощения! – сказал он. – Я случайно услышал ваше имя. Могу ли я вас кое о чем спросить?

– Спрашивайте о чем угодно, – с улыбкой ответила Диана. Миссис Бересфорд, насторожившись, подошла ближе.

– Я когда-то знал, – смущаясь и колеблясь, произнес капитан, – некую Диану Мэй. Интересно, не приходитесь ли вы ей родственницей?

– Еще как прихожусь! – весело откликнулась Диана. – Я ее очень даже близкая родственница. Приходите ко мне завтра в гости, хорошо? Я немало наслышана о капитане Кливе и его милой жене. И о ваших милых девочках. Да, приходите! Миссис Бересфорд и я будем очень довольны.

Диана взяла свою компаньонку под руку и многозначительно ее пожала, давая понять, что все идет, как задумано. Повторив «приходите!», Диана с обворожительной улыбкой двинулась дальше в сопровождении миссис Бересфорд и банкира (тот, когда к ним подошел капитан Клив, немного напрягся и принял холодный вид).

Капитан с досадой подкрутил усы.

«Близкая родственница? – подумал он. – Тогда она, вероятно, все знает. А может быть, и нет. Слишком молода. Наверняка и восемнадцати еще нет. Диане должно быть сейчас сорок пять. Черт возьми! Эта девушка, возможно, ее дочь, но ведь Диана не вышла замуж, хранила «верность своей памяти», как часто делают старые девы. Боже! Вспомнил! – Он рассмеялся. – Она же в прошлом году утонула – где-то в Девоншире. Я читал в газетах и еще подумал, что это получилось очень кстати. Бедная Диана. И эта красотка говорит, что она ее близкая родственница? Ну и ну! Завтра посмотрим».

Завтра наступило, но тайна ничуть не прояснилась. Диана покинула отель. Управляющая сообщила, что постоялица узнала от миссис Бересфорд об одной симпатичной меблированной квартире и неожиданно решила ее снять. В настоящий момент они оформляли аренду.

– Диана оставила для вас записку, – сказала управляющая, передавая капитану письмо. – Она не забыла, что приглашала вас прийти сегодня после обеда.

Клив взял письмо, почувствовав внезапное волнение. Записка была коротка:

Дорогой капитан Клив!

Извините меня за то, что я отменяю встречу, но мы с миссис Бересфорд решили снять квартиру и будем сильно заняты следующие несколько дней, приводя ее в порядок. Но потом не навестите ли меня по указанному адресу?

Искренне ваша,

Вот и все. Но голова у капитана Клива кружилась, словно он сидел на вращающейся карусели и никак не мог сойти. Хотя письмо якобы прислала «молодая» Диана, почерк, мучительно знакомый почерк, принадлежал «старой» Диане!