…Сегодня торжественный день – 25-е число, я получаю пенсию… чистыми 12 тысяч рублей… 350 долларов… Я захожу в отделение банка – километровая очередь… Мы с Айседорой проходим, ни на кого не глядя, и направляемся прямо к окошечку… Иду, высоко подняв голову, и улыбаюсь… Балетная поступь… Охранник делает шаг в мою сторону – но спорить не решается, никто не решается: Айседора грозно скалит клыки… Сразу видно, что я сумасшедшая, и связываться со мной никто не хочет… снимаю деньги с книжки, плачу три тысячи за квартиру – остается девять… Я выхожу из банка и иду в магазин… Но я не покупаю дешевую барматель… никогда! На три тысячи рублей я покупаю полтора литра французского коньяка «Эдуард III VS».

Я буду пить его по чуть-чуть целый месяц – до следующей пенсии… У меня остается шесть тысяч рублей, и наступает самый главный момент месяца: я иду к Орловской!.. Прохожу мимо церкви, но не крещусь – молча, высоко подняв голову, подхожу к нищим и раздаю им мелочь, рублей двадцать, – то, что я нашла за месяц на улице… Они меня узнают и радостно кланяются – бормочут слова благодарности и суетно крестятся… Айседора смотрит сквозь них, глотая слюни… они ей неинтересны… Раздав мелочь, я прохожу вдоль бульвара и поднимаюсь к Орловской… Звоню в дверь… За дверью торопливые шаркающие шаги… Дверь открывается… «Варечка!» Варечка – это я… Орловская похожа на клубок шерстяных ниток – полная и вся в каких-то драных кофтах… из кухни выползают еще две старые облезлые грымзы – Матвеева и Кирсен… мои бывшие подруги… они на троих снимают однокомнатную квартиру… Каждая из них получает пенсию, и еще все они где-то прирабатывают на стороне – кто уборщицей… кто лифтершей… Орловская даже преподает в училище!.. А живут как в богадельне… Они, охая и лебезя предо мной, ведут меня на кухню и усаживают пить чай… Идиотки – считают меня мильонщицей… Пусть… Я их не собираюсь переубеждать… Пока пьем чай, они трещат без умолку – в основном старые сплетни про старых знакомых, жалобы на здоровье и нищету… Ни у кого из них, так же как и у меня, нет ни мужей, ни детей… я молча слушаю и лишь иногда киваю головой на вопросы: а ты такую-то помнишь… а ты слышала – и т. д. Наконец чай выпит – и мы сидим молча… они насторожились и ждут… я делаю вид, что не вижу этого… Оттягиваю момент… Наконец, когда Кирсен начинает поскуливать от нетерпения – так что даже Айседора удивленно смотрит на нее… я наконец встаю и прощаюсь… Ах да!.. Я вот вам тут принесла… И я отдаю им пять тысяч рублей из шести… Это моя им помощь… чтоб не голодали… Я могла бы им отдать все шесть – на троих вышло б по две тысячи ровно… Но я специально даю пять: ну, во-первых, тысяча мне самой сегодня еще пригодится, а во-вторых – я знаю наверняка, что после моего ухода они будут делить деньги и перегрызутся до смерти: пять на троих разделить поровну невозможно… Выйдя от Орловской, я иду к Новодевичьему кладбищу… По дороге покупаю цветы… на всю тысячу – дорогие… неважно – четное количество… Я прохожу мимо крестов и генеральских надгробий… Там у потрескавшейся кирпичной стены могила… Алеши… я вытираю снег или пыль – в зависимости от времени года – с его доски… кладу цветы, сажусь на скамейку… и вспоминаю… иногда плачу… Старая стала…