«Павлик! Проснись! Вставай – надо писать роман…» – на рассвете меня будит мамочка… Я открываю глаза и первым делом, высунувшись из коробки, смотрю при свете яркого солнца на нашу растущую башню… Прошло уже две недели – таджики работают не покладая рук с утра до поздней ночи… даже после захода солнца мамочка их не отпускает на покой, а разводит костры из хвороста вокруг башни, чтобы им было светло и все видно… Целый день мамочка то варит им еду, то взбирается по веревкам на самый верх башни, чтобы подать рабочим инструмент, то перекапывает землю и растаскивает остатки бетонного фундамента… Я испытываю острую жалость и стыд перед ней – мне хочется хоть чем-нибудь ей помочь, но нога моя словно в чугунном стотонном капкане – в гипсе, я даже не могу пока встать… и к тому же я не написал еще ни строчки… Но я не стою на месте… сутками я зорко всматриваюсь в мою Кошечку, пытаясь представить себе ее возраст, породу, были ли у нее уже когда-нибудь котята, – я пытаюсь угадать ее судьбу… Она, как и прежде, все сидит подле меня в углу и со вниманием смотрит мне в глаза…

…Все четыре этажа нашей башни уже возведены и опутаны самодеятельными строительными лесами, сложенными из подручного материала… Мы долго думали с мамочкой, в какой цвет ее выкрасить… и наконец остановились на цвете слоновой кости! Этот цвет и благородный, и светлый, и очень вписывается в весь ландшафт местности… Остановившись на этом цвете, мамочка отправилась на рынок и прикатила оттуда целую бочку свежей краски… и вот теперь таджики равномерно наносят светлый тон – слой за слоем – на деревянные стены… Мамочка соорудила из пеньковой веревки кисти, и эти таджики представляются мне средневековыми живописцами, мазок за мазком наносящими великолепную картину на холст бытия…

…Наша башня великолепна, все-таки мамочка – прирожденный зодчий и архитектор: на моем третьем этаже уже выстроена круговая мансарда, и это придает башне вид морского маяка или сторожевой вышки… Очень красиво и романтично!.. От запаха свежей краски у меня кружится голова – я пристально всматриваюсь в Кошечкины желтые глаза: в них, как в детском калейдоскопе, вспыхивают изумруды, жемчуга, яхонты и янтари! Оторвать взгляд от нее я не в состоянии – она терпеливо дает мне в себя всматриваться, как бы понимая и осознавая всю важность моего труда для будущего нашей семьи… Иногда, правда, она перебирает от усталости лапками, открывает пасть, и до меня доносится ее жалобное шипение и просьба… Мне очень жаль ее, но что же мне делать? Ведь как ни крути, она напрямую источник моего вдохновения. Я как художник с натурщицей: сутки провожу вместе с моей Кошечкой. Иногда я устраиваю ей короткие перерывы: то кормлю, то убираю за ней – она так и не научилась ходить на участок, – то просто глажу ее по голове, и вот в такие моменты на нее вдруг находит беспечная веселость – все-таки она, наверное, еще молодая, – она катается у меня на руках, тянется, выгибая спину, и ласково царапает меня своими коготками – впрочем, не до крови и совсем не больно… Но перерыв закончен – она послушно усаживается в угол, и я продолжаю пристально всматриваться в нее…